Пышка в Академии боевых драконов (СИ), стр. 23

Спрятавшись за спину парня в бордовой форме, я забралась на средний ряд, стараясь не наступать на ноги уже рассевшимся адептам.

– Привет, – раздалось сбоку, и рядом со мной на лавку плюхнулся Дейл. – Ты куда пропала, Катарина? Пропустила полётную практику.

– В бастиарий ходила. Зверя для полетов себе подбирала.

– И как? Какого взяла? Грифона? Виверну?

Я поморщилась.

– Никакого. Грифоны меня испугались, виверны даже не посмотрели. В общем, я им не понравилась.

– И что теперь делать будешь? – он округлил глаза. – Если ты не дракон, то без летного зверя тебе нечего делать на боевом факультете.

– Пойду ещё раз после обеда. Может, больше повезёт, – ответила я обтекаемо, решив про мантикору ничего не говорить. Вот сдружимся с Малышом, тогда…

Дейл хотел ещё что-то спросить, но в этот момент на сцену вышел преподаватель.

Это было… нечто.

В сказке у Пушкина есть персонаж по имени Черномор, злобный старик-карлик с белоснежной бородой до пояса. Вот он сейчас и появился перед нами. Подошёл к краю сцены, оглядел амфитеатр и… Я приготовилась вслушиваться в тихий старческий шёпот, а зря!

– Доброе утро, первый курс! Я профессор Збракс, – прогремело так, что я подпрыгнула.

Голос у профессора был раскатистый и такой громкий, что наполнил собой всё пространство аудитории. Хорошо, что я сидела, зажатая с одной стороны Дейлом, с другой – каким-то тощим пареньком в синей форме. А то бы от неожиданности свалилась со скамьи.

– Сегодня мы поговорим о природе магии и её истоках, – продолжал «Черномор», и каждое его слово отдавалось вибрацией в грудной клетке. – Одни из вас думают, что магия – это дар богов. Другие полагают, что это свойство крови или расы. Я же скажу вам так: магия – это умение договариваться с миром. С каждой травинкой, с каждым камнем, с каждой крупицей песка.

Он щёлкнул пальцами, и над его ладонью закружился маленький огненный шарик.

– Если мир согласен с вами – он помогает. Если нет – вы либо перегораете, либо… – шарик погас, – либо остаётесь ни с чем. Поэтому, прежде чем учиться запускать файерболы, научитесь понимать, что мир – это не враг и не раб. Мир – это партнёр.

Я слушала, затаив дыхание. Честно говоря, я думала, что лекции по истории магии будут сухими и скучными, как школьные учебники по обществознанию.

А тут… какой-то карикатурный дед с голосом профессионального диктора говорил такие вещи, которые хотелось слушать, записывать и запоминать. Причём он не просто вещал, а иллюстрировал свои слова на вспыхнувшем за его спиной экране, заставляя нас смотреть и удивляться.

Он рассказал, как древние маги впервые догадались черпать силу из земли. Как драконы научили людей обращаться с огнём. Как появились первые боевые заклинания – не из желания убивать, а из желания защищать своё племя от чудовищ.

«Вот в чём состоит настоящая магия, – подумала я. – Не в файерболах, а в умении договариваться с миром. Жаль только, что у меня нет такого дара. Но слушать про это – одно удовольствие».

Я погрузилась в лекцию, как вдруг Дейл придвинулся ко мне и зашептал прямо в ухо:

– Слушай, Катарина… Ты же Верфёльд. А я сегодня познакомился с Диарой Верфёльд. Это твоя родственница?

Я едва не подпрыгнула от неожиданности. Вот же не вовремя!

– Ну… – я замялась, лихорадочно вспоминая, что говорила настоящая Катарина про своих сестёр. А ничего не говорила, только про папашу-герцога и мачеху упоминала. И имён не называла, так что моя «сестрица» Диара или Тиара какая-нибудь – понятия не имею.

Поэтому я ответила, как могла осторожно.

– Вроде как… сестра. Сводная, от мачехи.

– Правда? – Дейл аж засветился. – Какая удача! Слушай, ты не могла бы мне помочь? Расскажи, что она любит? Чем увлекается? Как к ней подступиться, чтобы понравиться…

– Дейл, – я зашипела, пытаясь одновременно слушать лекцию и отвечать более-менее складно. – Я её почти не знаю. Мы… ну, выросли отдельно. Я в монастыре, она дома. Так что я вряд ли…

– Но ты же Верфёльд. Она тоже Верфёльд. Не может быть, чтобы вы совсем не общались!

Я открыла рот, чтобы выдать очередную отмазку, но тут на наш стол прилетело нечто. Маленький чёрный шарик размером с крупную горошину упал на парту перед нами и начал верещать противным, скрипучим голосом:

– Йолич, Верфёльд, боевой факультет, первый курс. Прекратить разговоры! Прекратить разговоры!

Я от неожиданности дар речи потеряла, Дейл тоже замер, таращась на горошину. Шарик поверещал ещё секунд пять, потом затих и покатился к краю стола, откуда его подхватил магический поток и унёс куда-то к преподавателю.

Я повернулась к побледневшему Дейлу.

– Это что было?

Он не ответил, вместо этого быстро нацарапал на листке в своей теради: «Это «предупреждальщик». Если ещё два таких получим – одно штрафное очко. Десять штрафов за семестр – отчисление».

Я прочитала и тихо ужаснулась. Всё, больше ни звука до конца лекции!

Профессор тем временем рассказывал про эпоху расцвета магии, когда люди и драконы жили в мире, когда маги лечили и создавали, а не только сражались.

Я слушала, старательно делала вид, что записываю, и думала: «А может, и мне стоит попробовать договориться с миром? Хотя бы для того, чтобы он перестал подкидывать мне сюрпризы». Но мир, кажется, был настроен не на диалог, а на непрерывный цирк.

Лекция закончилась, и мы высыпали в коридор. Дейл сразу куда-то убежал, а я пошла на обед. Взяла три пирожка, два салатика и супчик – у меня всегда на нервной почве аппетит просыпается. Быстро всё это проглотила и почти бегом понеслась в бастиарий.

Подбежала и… Возле входа, сложив руки на груди, стоял Себастьян де Вейр и кого-то поджидал. Меня, как оказалось.

– Опаздываешь, Верфёльд, – произнёс недовольно, когда я подбежала запыхавшись.

– Ты-то что потерял здесь, де Вейр? Или тоже курицу летательную хочешь себе выбрать? – съязвила я, тяжело дыша.

Не обратив внимания на мою шутку, Себастьян мрачно ответил:

– Де Аррива приказал встретить тебя и проводить к полигону, Верфёльд.

– Дорогу помню, спокойно сама дойду, не беспокойся, – ответила я, пытаясь обойти его неподвижную фигуру.

Де Вейр одним шагом сместился в сторону, перегораживая мне путь, и с нажимом повторил:

– Приказ ректора, – после чего поймал меня за руку, крепко сжал, не давая вырваться, и потянул к двери. – Идёшь со мной, Верфёльд. Если будешь дёргаться…

– Голову откусишь? Огнём драконьим спалишь? Раздавишь? Сожрёшь? – принялась я упражняться в остроумии. Ну бесит меня этот тип!

Себастьян ничего не ответил. Открыл передо мной дверь и, по-прежнему крепко держа за руку, потянул вперёд по мрачному полутемному коридору.

Я сначала подергалась, пытаясь вытащить ладонь из его лапы, побухтела что-то недовольно, но де Вейра мои трепыхания вообще не впечатлили. Так что я смирилась и послушно посеменила рядом с боевиком, пытаясь подстроиться под его размашистый шаг. По дороге мы не разговаривали и старательно не смотрели друг на друга – незачем.

До клетки мантикоры оставалось идти пару минут, когда с той стороны донеслись громкие гневные голоса.

Мы с Себастьяном дружно прибавили шагу – там явно что-то случилось. Как-то тревожно стало, и появилась нелепая мысль: «Надеюсь, там не Малыша пришли усыплять?»

Но когда мы подошли к клетке, оказалось, что ситуация гораздо хуже.

Глава 26. Дурость - сводная сестра таланта. Но она старшая в семье

Возле клетки мантикора собралась небольшая толпа: ректор де Аррива, декан Алоиди, упитанный мужчина с неприятным лицом, одетый в мантию преподавателя. Чуть в сторонке переминались четверо мужиков в грубой, грязноватой одежде — видимо, рабочие бастиария. У всех присутствующих были мрачные, встревоженные лица, а декан еще и оглядывался все время, словно ждал нападения.

Дверца клетки была распахнута настежь и мантикора внутри не было.

В тот момент, когда мы подошли, толстяк в мантии как раз орал на одного из рабочих.