Выкуп (СИ), стр. 50

— Отец, ты идти можешь?

— Могу, сынок. — Усмехнулся я — Сюда же я как-то дошел?

Он взялся за пулемёт. Я удержал рукоятку. Парень посмотрел на меня.

— Я донесу. Ты сам-то встанешь?

Я отпустил оружие. Без него руки вдруг оказались пустыми и ненужными. Встать с первого раза не получилось. Нога скользнула, перед глазами потемнело. Солдат подхватил меня под локоть. Я постоял, пока земля перестала качаться, и сделал шаг. Гришу уже вели двое. Богдан шёл сам, прижимая раненую руку к животу. Мы выбрались на дорогу.

Справа стояла БМП-2, водя башней из стороны в сторону. Несколько человек сидели наверху, смотрели поверх нас, и держали оружие направленным в сторону деревьев. Дальше виднелись бетонные блоки. За ними стоял ЗИЛ. Муса довёл его до поста. Грузовик накренился на пустых колёсах, с разбитой кабиной, изрешечёнными бортами. Под двигателем растекалось тёмное пятно. Он больше не работал.

За блоками было тесно. Люди сидели на ящиках, на земле, на расстеленных одеялах. Кто-то пил из кружки, держа её обеими руками. Женщина возле колеса санитарной машины никак не могла разжать пальцы, вцепившиеся в чужую куртку. Между ними ходили медики и бойцы, как две капли похожие на того, который помогал мне.

Я поискал глазами Равиля. Сначала увидел Быкова. Он сидел на низкой ступеньке, а санитар разрезал на нём штанину. Чуть дальше Мухин держал бутылку возле рта освобождённого мужчины и терпеливо ждал, пока тот сделает глоток. Муса стоял возле кабины ЗИЛа. Ладони были чёрными от грязи и масла. Он смотрел на грузовик так, будто всё ещё проверял, не покатится ли тот назад. Рядом с ним был Али. Увидев меня, он шагнул навстречу.

— Дошли командир. Мы это сделали!

Я кивнул. Он обхватил меня за плечи, осторожно, чтобы не задеть рану. На секунду прижался лбом к моему виску. Потом отпустил.

— Равиль где?

— В палатке. Перевязывают.

Я повернулся туда. Возле входа стоял Белов. Рукава закатаны, на пальцах кровь. Он посмотрел на меня, потом на Гришу.

— Этих тоже сюда.

Солдат подвёл меня ближе.

— Всё, иди, дальше я сам. — сказал я.

Белов был уже рядом. Взял за край куртки, увидел кровь и подозвал санитара.

— Разгрузку снимай.

Я попробовал расстегнуть застёжку. Пальцы не попадали. Белов помог. Только когда ремни перестали давить на плечи, я понял, насколько всё болит. Меня усадили на складной стул. Куртку сняли, тельняшку сзади разрезали. Кто-то подал воду. Я выпил половину, остановился, потому что стало трудно глотать. Рядом провели Гришу. Он всё пытался забрать у сопровождавшего автомат, а тот тянул его на себя.

— Отпусти. Потом отдам, — нервно говорил ему военный. — Дай врачам тебя посмотреть хотя бы.

— Да не забираю я его. Ремень отцепи, руку тянет.

Ремень автомата сняли с его плеча. Равиля я увидел через раскрытый полог. Он лежал на носилках, бледный, с закрытыми глазами. Возле него сидел врач.

— Он как? — спросил я.

Белов оглянулся.

— Жить будет. Крови потерял много. Сейчас займёмся.

Я продолжал смотреть. Равиль открыл глаза, заметил меня.

— Куртку всё-таки разрезали, — сказал он.

Я не сразу понял, о чём он. Потом сел ровнее и опустил голову. Меня затрясло. Не сильно, но остановить дрожь не получалось. Кружка застучала о зубы, пришлось поставить её на землю. Санитар накинул мне на плечи одеяло. Кто-то подошёл и протянул руку. Я поднял глаза. Капитан. Лицо обветренное, под глазами тёмные круги.

— Это вы их вывели?

Я пожал его ладонь.

— Да. Сколько дошло?

— Считают ещё. Кого привезли — все здесь.

Он не отпускал руку.

— Мы видели, как вы отходили. Молодцы мужики, просто слов нет, большое дело сделали.

Я кивнул, не зная, что ответить. Капитан сжал ладонь сильнее, потом отпустил и отошёл, чтобы не мешать санитарам. Врач за моей спиной чем-то промыл рану. Я невольно подался вперёд.

— Сиди спокойно. Повезло тебе. Кожу и мышцу задело, глубоко не ушло.

— Зашивать будешь?

— Посмотрим. Сначала грязь уберём.

Я смотрел на дорогу между машинами. Там появился Игорь. Он вёл Антона за здоровую руку. Мальчик шёл медленно, прижимаясь к отцу. На нём была чужая куртка, слишком большая, рукава закатаны. Игорь увидел меня и остановился. Потом подвёл сына ближе. Я хотел встать. Врач нажал мне на плечо.

— Сиди.

Игорь присел передо мной. Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

— Серёга… — Он замолчал.

Антон стоял рядом, держась за его ворот. Лицо было бледным, под глазами залегли тени. Но он смотрел на меня, видел, понимал.

— Ты молодец Антоха. Держался как настоящий мужик. Я видел. Не плакал, не паниковал. Такой же смелый как папка твой, похож на него ты сильно. Рука как? — спросил я.

Мальчик шевельнул губами.

— Болит.

— Врачу сказал?

Он кивнул. Я посмотрел на Игоря. Тот всё ещё пытался что-то произнести. Потом просто положил ладонь мне на плечо. Я накрыл её своей. За его спиной двое военных несли носилки с укрытым телом. Возле ЗИЛа Синицын разговаривал с офицером, показывал на них. Тот что-то записывал в планшете. Я понял, что несут Макара. Проводил носилки взглядом, пока их не поставили возле санитарной машины. Игорь тоже оглянулся. Ладонь у него под моей рукой напряглась.

Людей в чистой одежде я заметил не сразу. Они стояли чуть в стороне от палатки. Двое в камуфляже, третий в тёмной куртке. Он разговаривал с начальником поста, слушал, изредка задавая короткие вопросы. Потом посмотрел на нас. Игорь поднялся, увёл Антона к машине. Врач закончил с моей спиной, закрепил повязку и велел не надевать грязную куртку. Мне принесли камуфляжный бушлат, с чужой фамилией на внутренней стороне воротника. Я ещё застёгивал пуговицы, когда человек в тёмной куртке подошёл.

— Сергей?

— Да.

— Майор Багулов. — Перед моим лицом мелькнуло удостоверение — Федеральная служба безопасности. Фамилия, имя, отчество полностью.

Я назвал.

— Вы руководили вооружённой группой?

Я посмотрел на него. То, что сейчас торопится с ответами на вопросы нельзя, я понимал, как никогда, и вместо этого спросил сам.

— Раненым всем помощь оказали?

— Ими занимаются.

— Заложников осмотрели?

Он перевёл взгляд на палатку.

— Осмотрят. Сергей, мне нужны ответы на вопросы.

Я застегнул последнюю пуговицу.

— Спрашивайте.

Он на секунду задержал взгляд на моих руках.

— Откуда оружие?

— Взяли у тех, кто держал заложников.

— То есть оружия первоначально у вас с собой не было?

Я молчал. Он кивнул, будто иной реакции не ожидал и открыл блокнот.

— Кто организовал выход? Кто обеспечил транспорт, связь, боеприпасы? Сколько человек пересекло административную границу?

Подошёл капитан, который жал мне руку.

— Вы сейчас серьёзно?

Майор повернулся к нему.

— Капитан, не мешайте работать.

— Он десять минут назад из-под огня вышел. Больше двадцати человек они вывели. Все ранены. Дайте мужикам хоть в себя прийти.

— Ему оказали помощь? — Майор ФСБ посмотрел на врача. Тот убирал использованные бинты.

— Рана поверхностная. Сильное истощение, обезвоживание. Нужен отдых.

— Госпитализация необходима?

Врач помедлил.

— По этой ране — нет.

Человек в тёмной куртке снова посмотрел на меня.

— Вам придётся проехать с нами для выяснения обстоятельств.

Капитан выругался. Недалеко от палатки замолчали двое солдат. Один из них всё ещё держал мой пулемёт. Я посмотрел на оружие, потом на капитана.

— Равиля не трогайте, пока врач не разрешит.

— По каждому решение будет принято после осмотра, — ответил сотрудник.

Я кивнул. Спорить с ним на площадке перед палаткой не было смысла. Он видел автоматы, сложенные у бронемашины, нас в крови и грязи. Слышал доклады о боях. Теперь ему предстояло выяснить, кто мы и что здесь делали. Я понимал, какие вопросы пойдут дальше. Кто дал приказ. Кому докладывали. Кто ждал нас с другой стороны. Почему не обратились официально. Откуда знали дорогу. Сотрудник закрыл блокнот.