Выкуп (СИ), стр. 4

Она явно наслаждалась моментом.

Первым большим делом фонда стал тот самый сапёр, которого я отправил в отдел кадров. Звали его Сашей. На работу его устроили, но через неделю он снова появился у меня. Работа была нормальная, коллектив тоже. Только до остановки надо было дойти, потом от остановки до проходной. К вечеру культя распухала так, что протез приходилось снимать ещё в раздевалке.

— Почему молчал?

— Вы и так помогли.

Я вспомнил, сколько раз сам отвечал врачам, что всё нормально, лишь бы поскорее выйти из госпиталя. Сашу отправили на обследование. Потом нашли мастерскую, где могли сделать новый протез. Выяснилось, что до этого ему несколько месяцев лечили воспаление мазями, хотя требовалось совсем другое. Он вернулся после поездки мрачный.

— Дорого, Сергей Сергеевич.

— Я счёт видел.

— Я столько не отдам.

— Тебя кто просит отдавать?

— Ну…

— Иди работай. Когда на примерку скажут приехать, приедешь.

Через несколько недель он зашёл снова. На этот раз стоял в дверях, а не искал глазами стул.

— Посмотрите.

Он прошёл по кабинету, развернулся и вернулся к двери. Я сначала не понял, что именно должен увидеть.

— Не болит?

— Почти нет.

Он улыбнулся. Первый раз за всё время. Потом появилась вдова прапорщика с двумя детьми. Потом парень, которому требовалась операция на руке. Потом ещё один, здоровый на вид, но не способный удержаться ни на одной работе: ночью не спал, днём срывался на людей, пил. Его не удалось просто поставить к станку и приказать начать новую жизнь. Пришлось искать врача, разговаривать с женой, несколько раз вытаскивать его из неприятностей.

В фонде быстро научились не обещать того, чего ещё не согласовали. Людмила Петровна перестала хранить медицинские справки рядом с входящей почтой. Мне начали приносить короткие списки: что сделано, где задержка, по какому делу нужно вмешаться лично. Легче не стало. Зато люди перестали ждать неделями ответа.

Про выборы мэра друзья вспомнили за ужином. Я пригласил их обсудить, сколько денег можно направить в фонд до конца года. Приготовил мясо, достал соленья, которые передала бабушка. Макс привёз хлеб и почему-то два торта. Пока ели, действительно обсуждали дела. Потом Равиль сходил в машину и вернувшись положил передо мной несколько листов.

— Посмотри.

— Что это? — Я подозрительно уставился на бумаги.

— Информация по городу.

Вода, котельные, дороги, транспорт. Предприятия, которые могли работать, но стояли. Городское имущество, которое уходило каким-то людям по очень понятным ценам. Часть я знал по думе. Часть видел впервые.

— И? Зачем ты мне это показываешь?

— И через год выборы.

— Равиль…

— Дай договорить.

Он говорил о том, что мы можем бесконечно латать крыши, оплачивать лекарства и покупать уголь для чужих котельных. А потом кто-нибудь в администрации подпишет очередную бумагу, и всё придётся начинать заново.

— У нас своих дел выше головы.

— У всех выше головы, — ответил он. — Макс зашивется, мотаясь по предприятиям, хотя он вообще-то генеральный директор холдинга. Я между Казанью и вашим городом мотаюсь. Ты депутатом стал. Никто из нас на это не рассчитывал.

— Поэтому надо ещё и город на шею повесить?

— Тебе пока предлагают посмотреть, с кем работать придётся. Не на плакате красоваться, а людей подобрать.

— Вы уже подобрали?

— Нет, — сказал Равиль. — И без тебя не подберём.

Я встал, собрал тарелки и отнёс на кухню. За столом притихли. Они знали меня достаточно хорошо, чтобы дать несколько минут, чтобы обдумать сказанное. Когда вернулся, Макс разрезал первый торт.

— Сначала жениться надо, — сказал я, наконец. — Свои проблемы решить.

— Обязательно, — согласился он. — Но мэром холостому тоже можно.

— Макс.

— Всё, молчу.

Я сел.

— С людьми поговорю. Посмотрю, что вы придумали. Обещаний не даю. — Равиль кивнул слишком быстро. — И от моего имени пока ничего не обсуждать и не обещать.

Он перестал кивать.

— Вообще ничего?

— Вот сейчас особенно хочется передумать.

— Понял. — Он взял кусок торта и улыбнулся — Нормальный разговор получился.

— Конечно. Вы приехали, поели и нашли мне работу ещё на десять лет.

— Торт хороший, — заметил Макс, жуя уже третий кусок — Ешь, пока не закончился.

Со свадьбой вышло примерно так же. Сначала мы с Таней решили пригласить только близких: родителей, бабушку, друзей. Посидим в ресторане, без толпы и суеты. Потом сели составлять список. Таня писала, я называл людей. На втором листе она подняла голову.

— Это всё близкие?

— Ну да, а что не так?

— Серёжа, у нас уже семьдесят человек.

— Тогда давай кого-нибудь вычеркнем.

Она подвинула список ко мне. Макса вычеркнуть не получилось. Равиля тоже. Ильича с Петровичем — тем более. Наших ребят из охраны? Тех, с кем воевал? Людей, которые помогали, пока меня не было? Друзей Тани, её родственников? Вычеркнуть никого не получилось, потом в список внесли тех, кого попросила позвать бабушка. Её подруги никак не могли пропустить такое мероприятие, родителей своих мне тоже пришлось звать… В итоге ресторан пришлось снять целиком.

За два дня до мероприятия, чтобы не нарушать традиции и не дай бог не увидеть невесту в свадебном платье накануне свадьбы я приехал к Тане домой. Не сам, меня позвали на разговор. Её отец вышел ко мне в прихожую и позвал на кухню. Мы сели за маленький стол. Он налил чай, некоторое время поворачивал чашку за ручку.

— Я тебе лекцию читать не буду, ты мужик взрослый, правильный, в городе тебя уважают, ты всякое в жизни поведал, но…

— Но?

— Но дочь у меня одна, и я её люблю больше жизни. Если вдруг вздумаешь её обидеть, я тебя сам, своими руками порву, не смотря на твою охрану и на то, что ты сильнее меня и моложе.

— Так… — Я поставил чашку на стол — Вот тут, пожалуй, предлагаю остановиться, чтобы не наговорить друг другу ничего лишнего и потом не жалеть. Не с того мы разговор начинаем.

— Фу… извини, нервничаю я. Не каждый день дочку чужому мужику отдаешь.

— Я понимаю, проехали.

— Она у нас упрямая, характер у неё сложный.

— Знаю.

— Нет, пока не всё знаешь. — Он посмотрел на меня и улыбнулся. — На мать похожа.

Из комнаты донеслось:

— Я всё слышу!

Мы оба усмехнулись. Потом он снова стал серьёзным.

— Учиться пусть закончит. Даже если деньги не нужны. Своё дело у человека должно быть.

— Мы об этом договорились.

— Я к чему это всё. Пусть она тоже делает то, что ей нравиться. Конечно в разумных пределах. Не надо сразу решать за неё, как лучше. Сначала послушай. Мужик конечно в семье главный, но, чтобы счастливы были оба, нужно находить компромисс.

Я кивнул. Таня появилась на кухне.

— Ну что, договорились?

— Обсуждаем, куда тебя вернуть, если плохо себя вести будешь, — сказал отец.

— Поздно. Послезавтра заберут без права возврата.

Она встала у меня за спиной, положила ладони на плечи. Я накрыл её руку своей. Отец только выдохнул и промолчал. Я его понимал. Он наверняка готовился к этому разговору долго, проигрывал его у себя в голове и не сказал всего, что хотел. Разговор мы закончили семейным ужином, но, чтобы успокоить мужика, уже потом, в коридоре, когда он вышел покурить и проводить меня, я сам ему пообещал, что Таня за мной будет как за стеной. Что пока я жив никто её не обидит, тем более я сам. В итоге мы просто пожали друг другу руки и вроде бы остались оба довольны друг другом.

Утром в день свадьбы Макс приехал за два часа до назначенного времени.

— Ты чего так рано?

— Чтобы ты не сбежал. Мало ли.

Он прошёл в дом, осмотрел меня и потребовал завтрак. Потом приехал Равиль. Потом Ильич. К тому времени, когда нужно было выезжать, в прихожей стояло столько мужиков, что я с трудом добрался до зеркала.

— Галстук криво, — сказал Макс.

— Сам завяжи.

Он попробовал. Стало хуже. Ильич отодвинул нас обоих.