Пустой (ЛП), стр. 21

Я звала на помощь, ждать которой было неоткуда, боролась с яростным упорством, которого не замечала в себе раньше. Мне отчаянно хотелось выжить, хотя все обстоятельства указывали на то, что этого не будет.

Ради Риссы.

Ради родителей.

Ради всего, что я еще не успела сделать.

Я продолжала бить с невозможным ожесточением, даже когда рука начала болеть от усталости, а Пустой принялся бить меня о дерево.

Даже когда все причины, по которым я пришла в это проклятое место, стали казаться жестокой насмешкой.

Даже когда шансы совершить то, что я хотела, растворялись с каждой секундой.

Но я все равно сражалась, и продолжала бы сражаться бесконечно, до последнего вздоха. И когда он пришел бы, я изо всех сил и всей душой сопротивлялась бы.

Ради нее.

Глава 10. Хендрикс.

Весь день я выслеживал духа. Но хитрая зверюга была создана, чтобы прятаться, а потому переигрывала меня снова и снова. Я мельком видел пылающий огнем хвост, даже почти схватил рукой ее огненный мех. Но она тут же ускользнула, будто призрак. И вот наконец я загнал ее в угол.

Со скалы передо мной стекал огромный водопад. Его сияющая стена поднималась так высоко в небо, что даже дух Лисицы не сможет по нему взобраться. По крайней мере, я на это надеялся.

Я сидел на корточках в высокой траве. Ноги уже начали ныть от того, что я слишком долго оставался в одном положении, пока ждал, когда наконец появится Лисица. Уверен, она уже обо мне забыла.

Мне вспомнились давние времена, в голове вспыхнул образ того, как я вот так же поджидал в траве младшего брата. Потом я хватал его за лодыжки и щекотал до тех пор, пока он не начинал задыхаться от смеха. Мне казалось, что теперь я смотрю на прежнего себя так, словно наблюдаю за другим мужчиной сквозь какую-то линзу. Образ был искаженным и совсем не вязался с тем, каким я стал сейчас.

Меня больше не интересовали детские игры. Жизнь с корнем выдрала из меня эти порывы, а реальность не оставила ни капли когда-то присущей мне доброты и оставила лишь тьму. Я не мог отрицать, как сильно прогнил с тех пор. Полагаю, когда живешь слишком долго, все плохое начинает наслаиваться. Одно ложится поверх другого, пока не находится что-то настолько ужасное, что разум взрывается, и для хорошего не остается места.

Рев водопада заглушал мои шаги, пока я крался к духу по траве. Сквозь шум падающей воды было сложно что-то расслышать, но откуда-то издалека постоянно доносились женские крики. Но я не отворачивался от Лисицы, не сводил с нее внимательного взгляда. Я целиком обратился в охотника, спрятавшегося в зарослях. Может, дух и был силен, но я еще не встречал никого, кто сравнился бы со мной.

Магия Лисицы была могущественной. И я знал, что если завладею ею, это станет хорошим преимуществом для поиска других амулетов. И вот, она была передо мной, дикая красавица с мехом, похожим на завихрения огненной бури. Из ее тела вырывались, бесконечно кружась, красные, оранжевые и золотые языки пламени. С их кончиков слетали искры, тут же возвращавшиеся обратно в вечное пламя духа. Воздух гудел от силы Лисицы, что отдавалась у меня в груди. И все же, зверюга так и не почувствовала моего присутствия.

А значит, пришло самое время ее поймать.

И как раз в тот момент, когда я бросился вперед, раздался такой пронзительный вопль, что заглушил даже рев водопада. Лисица испугалась, и я тоже обернулся. Из моего горла вырвалось низкое рычание.

Дух помчался прямо на меня. И я, выругавшись, потянулся, чтобы его поймать. Движение вышло неловким из-за того, что я отвлекся. Лисица, будто огненный вихрь, отпрыгнула в сторону и рванула прочь по траве. Я смотрел, как она пробежала между вдруг деревьев, вспышка золотого пламени растворилась во тьме. А потом она исчезла.

С моих губ сорвался рык, и я повернулся в том направлении, откуда слышались женские крики. К темному лесу у себя за спиной.

Встав на ноги, я пошел на звук, вынимая кинжал. Меня охватило разочарование.

— Как только я найду тебя, начнешь орать гораздо громче, — прохрипел я.

Слова звучали приглушенно из-за того, что я натянул на лицо маску. Я решил, что мне будет лучше оставаться неузнанным, чтобы не привлекать внимания к своей персоне. Мне было известно, что ненависть народа света ко мне была столь сильной, что они объединились бы против меня.

Это не значило, что я струсил. Я собирался собрать в этом лесу как можно больше амулетов, а потом показаться своим старым знакомым и посмотреть, как улыбки вянут у них на лицах. Когда-то давно у меня была склонность драматизировать, которая по-прежнему иногда просыпалась.

Идти на шум было совсем не сложно. Звуки вели меня вдоль реки, что текла из водопада, прямо к озеру, где, должно быть, и находилась кричавшая женщина. Я собирался сломать ей шею. А если она окажется фэйкой, то растянуть удовольствие. Возможно, это даже была сама принцесса Драва, отчаянно нуждавшаяся в помощи. Тогда ей предстояло узнать, что тот, кто откликнулся на зов — куда худший монстр, чем тот, что она встретила среди деревьев.

Добравшись до прогалины возле двух высоких дубов, я увидел человеческую женщину. Она стояла в грязи на коленях, держа за руку мертвого на вид человека, которого, кажется, разорвало на куски какое-то чудовище. Девушка была вся в крови, когда-то зеленое платье на ней теперь казалось из-за этого скорее красно-коричневым. Вокруг были разбросаны куски тел, ясно указывая на произошедшую бойню. Среди изможденных лиц погибших я увидел Пустых. Мне уже доводилось видеть подобное, а насилие, что эти существа могли сотворить как с людьми, так и фэйцами, не знало себе подобных. Я знал, что Пустые здесь, что они гоняются за смертью среди деревьев, но раньше не видел в лесу следов их нападений.

Тьма окутала меня, проникая до костей и окрашивая их в черный. Они были язвой на теле Ратиана, той, что пугала больше всего остального. Жители ненавидели Пустых даже больше, чем проклятую чащу.

Я посмотрел на девушку, что пока не заметила моего появления. Ее длинные каштановые волосы падали на лицо так, что я не мог его рассмотреть.

Я свистнул, чтобы привлечь ее внимание, и она резко обернулась. Склонив голову, я смог разглядеть ее получше. Воистину, она была любопытным созданием. Ее лицо в форме сердечка было красивым, как у фэйки, только без лишней идеальности, присущей моему скучному народу. Безумный взгляд необычных фиолетовых глаз указывал на ее смертность, и я почти мог почувствовать вкус ее страха и неуверенности в том, что принесет ей жестокий окружающий мир. Но потом девушка поднялась на ноги, приподняла подбородок и замахнулась на меня палкой. Даже не веткой. Оружие было даже более хрупким, чем она сама.

Она продолжала прожигать меня взглядом, и я нахмурился от того, каким ярким, почти неземным светом сияли ее глаза. Лишь однажды за долгие годы жизни мне доводилось видеть такой свет. В месте, где я не имел права находиться. Он исходил от существа столь великолепного, что само его присутствие разорвало нити моего сердца и заставило его распасться на куски. Я мог бы поклясться, что и сейчас стою пред тем созданием, духом Провидения.

Воистину, это было интересно.

Как случилось, что у человеческой девчонки оказались глаза цвета самой судьбы?

— Ты кто такой? — спросила она, да еще таким открыто-приказным тоном, что я злобно рассмеялся.

Но стоило мне подойти ближе, как девушка споткнулась и упала передо мной на задницу. Улыбка исчезла, мои губы сомкнулись в тонкую, жестокую линию. Мне было приятно такое положение дел, и я с удовольствием и злобой смотрел, как бесполезная мелкая девчонка продолжает тыкать в меня палкой.

Ее ярость поражала меня. То, как плотно девушка сжимала челюсть, напоминало мне о воительницах из моей семьи. Об их стремлении к победе. Я посмотрел на ее губы, на их изгиб. Горло сжалось, пальцы свело от желания прикоснуться к ней. Я мог бы сломать ей шею и покончить с этим поскорее. Но мне весьма понравилась мысль сначала ее наказать. Так медленно, чтобы услышать крики. Только чтобы теперь я был их причиной.