Городские тени (СИ), стр. 4
А голосок-то у классной дамы вполне себе командирский, отметил Келли. Вон, девица аж подскочила и бросилась в дортуар бегом! Вторая – та, что «так и знала», нашептывала нечто в ушко учительницы, косясь на инспектора опасливым взглядом. Ничего, все одно добьемся, о чем они там приватно беседуют!
Отправленная с поручением школьница и впрямь вернулась быстро, но с пустыми руками. Дневник, который обязана вести всякая современная барышня, как сквозь землю провалился! Уже и горничную подключили к поискам, перерыли всю спальню: нет как нет!
- Иными словами, - подытожил инспектор, сцепив на животе руки, - девица либо уничтожила свой дневничок, либо спрятала в неизвестное тайное место, либо…
- …либо его выкрал, так сказать, сам виновник! - подхватила учительница. – Девушки, вы правда не знаете, в кого могла быть влюблена Бетси? И даже догадок никаких?
Школьницы подумали, попереглядывались, пожали плечами и удрученно качнули головами. Кажется, больше от них ничего сегодня не добиться. Госпожа Джонс тоже так решила, потому что отослала подопечных с противоречащими друг другу указаниями: ни о чем не думать, обязательно хорошенько выспаться, горячий поссет[1] ждет, и – как следует подумать-повспоминать еще.
Келли спросил лениво:
- Думаю, приказ директора не распространяться о сегодняшнем происшествии бесполезен?
Госпожа Джонс устало потерла глаза.
- Конечно. На днях как раз начинаются занятия, школа будет гудеть еще целый год! А когда об этом узнают родители… - Она пожала плечами, не договорив то, что и так понятно: репутации школы святой Хильдегарды нанесен непоправимый ущерб. – И все же, - учительница поднялась и, дойдя до директорского стола, требовательно уставилась на развалившегося в кресле инспектора, - хоть я нисколько не оправдываю эту юную дурочку, но ведь просто невозможно, чтобы виновник случившегося ушел от ответственности!
Слава всем богам, что разыскивать «виновника» будет не он сам!
- Что ж, - согласился Келли, поднимаясь на опухшие от ночного бдения ноги, - желаю вам успеха в поисках и в наказании! А моя работа в качестве инспектора здесь окончена.
Казалось, учительница разразится гневной речью, обличающей леность полиции, а также вопиющую безнравственность и преступную безответственность сильной половины человечества. Но оказалось, что темпераментная Р.Б. Джонс вполне в состоянии обуздывать свой вспыльчивый нрав. Лишь процедила с поджатыми губами:
- Ну разумеется, чего от вас еще ожидать! Прощайте, инспектор Келли. Удачи вам с укрощением преступного мира Лаун-дона! – и вышла, решительно вбивая в пол каблуками очередные бедные гвозди.
***
[1] Поссет – традиционный горячий напиток из молока, створоженного вином или элем, часто с пряностями.
Глава 4
Надолго распрощаться не получилось - следующим вечером проводилось упокоение Элизабет Рэйн. Так как ее единственная престарелая родственница проживает далеко в провинции и даже не помнит о существовании своей правнучки, лаэрд Марлоу принял решение похоронить школьницу за счет попечительской кассы. Разумеется,запределами церковной ограды, но хоть не на окраинном кладбище Последней надежды, где обычно хоронят самоубийц и тех несчастных, кои остались неизвестными…
Но для начала следовало позаботиться о душе покойной. Служащий при полицейском морге священник отпевать школьницу не стал, лишь произнес краткую проповедь для немногих провожавших, главным смыслом которой было: любой самоубийца всегда попадает в ад, потому как в гордыне своей возомнил себя богом и отрекся от дарованной ему жизни…
- Конечно-конечно, - пробормотала себе под нос Рэйчел, - сама-дура виновата.
И встретила взгляд Келли. Полицейский обладал исключительным слухом либо прочел сказанное по губам: скривил рот в усмешке. Или в неодобрительной гримасе? Опустил глаза на шляпу в своих руках. Не слушая более викария, Рэйчел оглядела пришедших проститься с усопшей. Лаэрд со снятым цилиндром, серьезный, как патологоанатом. Заметно похудевший за эти дни директор, нервно мнущий полы своего сюртука. Притулившиеся друг к другу, как два молодых деревца, всхлипывают одетые в темные платья подружки. Утирает глаза платком экономка, то и дело покашливает в кулаки переминающаяся у дверей пара школьных слуг. Что же за грех такой ты могла совершить, бедная девочка, раз провожает тебя так мало, к тому же чужого, народа?
Взгляд Рэйчел скользнул по низенькому невзрачному человеку в черной грубой одежде с маленькой плетеной корзинкой в черноперчаточных руках. Скользнул и вернулся: это тот, о ком она подумала?
Тем временем полицейский священник закончил проповедь и, закрывая молитвенник, обернулся к мужчине с корзиной.
- Дальше об этой грешной душе позаботится Свидетель Заблудших Душ. Прошу вас, брат, можете приступать.
Алану Келли уже не раз приходилось присутствовать при процедуре «отлова душ» самоубийц, умерших некрещеными младенцев, не раскаявшихся и не отпетых преступников. Так что сейчас, проглатывая одолевавшую его жестокую зевоту, инспектор рассеянно следил за бродящим вокруг скромного гроба Свидетелем и задавался ленивым вопросом: но почему всегда корзинка? Неужели такая бестелесная, невидимая человеческому глазу вещь, какдуша, не сможет удрать сквозь неплотное плетение старой корзины? С тем же успехом могла быть и какая-нибудь клетка для птиц. Или крыс.
И да – сколько душ заберет с собой Свидетель? Одной только школьницы или еще и не родившегося младенца? Все эти вопросы, как Келли подозревал, не имеют конкретного ответа, поскольку относятся к областиметафизического, а значит, недоступного уму обычного полицейского…
Но давно известная, простая и рутинная процедура сегодня закончилась неожиданно. Служитель, монотонно бубнивший неизвестные подавляющему большинству молитвы и гимны, долженствующие призвать, заманить (загнать?) грешную душу в ловчую корзинку, вдруг замолчал и остановился, уставившись на бескровное лицо покойницы - будто пытался оживить ее силой взгляда. Провожавшие покашливали, вздыхали, всхлипывали, скрипели доски под переминавшимися ногами, за незакрытыми ставнями зарешеченного окна подвывал поднявшийся ветер.
Свидетель Заблудших Душ с по-прежнему распахнутой корзиной подошел к викарию, шепнул что-то и – вышел в ночь. Неплотно притворенная за ним дверь открылась вновь с пугающим скрипом. Келли вопросительно поглядел на медлившего с округлившимися глазами старого священника - похоже, и ему сегодняшняя ситуация внове? - и, злобно взбодрившись, с размаху нахлобучил шляпу. Объявил зычно:
- Поздравляю, господа… и дамы, у нас новая проблема! Души Бетси Рэйн здесь нет!
Глава 5
Кинув многострадальную шляпу на стол в многострадальном же кабинете директора, Алан обвел взглядом собравшихся. Все те же: директор Тьер, глава попечительского совета и дамочка-учительница.
- Что это значит? – который раз вопросил директор сорванным голосом. Вот уж кому не позавидуешь: мало того, что в школе приключился такой конфуз, так еще и…
- Это значит, господин Тьер, что мы с вами расстанемся не скоро! Полиции теперь придется разыскивать виновника, то есть любовника вашей ученицы.
- Но его же все равно никоим образом нельзя привлечь по закону!
Келли машинально глянул на учительницу, на лице которой явственно читалось: ах, какая жалость!
- И вообще, это частное, я бы сказал, крайне деликатное, внутреннее дело нашей школы…
Инспектор нетерпеливо вздохнул:
- Нам придется искать того парня не для наказания - чтобы элементарно спасти его разум, а, возможно, даже жизнь!
- Простите, господин детектив, что вмешиваюсь в разговор, - вступил Марлоу. – Но пока никто не удосужился объяснить нам ситуацию… Как так – нет души? Куда она могла исчезнуть? Такое уже случалось в вашей практике? Я, конечно, не собираюсь забывать об этом ужасном происшествии, трагическом самоубийстве столь юной особы, и приложу все силы для его разъяснения, но… при чем тут потерянная душа и полиция?