"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 993

У кузницы раздался удар молота. Ровный. Потом второй.

Кор-Дум работал у горна вместе с двумя помощниками. На отдельном столе лежали кирки, клинья и блоки — не для полей, а для будущей дороги к Старому Городу. Рядом стоял пустой ящик.

— Это что? — спросил Лекс.

Кор-Дум проследил его взгляд.

— Для вещей Грыма.

— У него вещи там.

— Будут и здесь.

Он сказал это без вызова. Как мастер, который оставляет место под деталь будущей работы.

На его шее по-прежнему ничего не было.

Лекс задержался на пустой шее Кор-Дума ещё секунду.

— Инструмент для завала не убирать далеко.

— Я и без тебя знаю.

— Отлично.

— И не стой на проходе. Люди работают.

Почти приветствие.

* * *

Клык нашёл Лекса у карты. Перед ним лежали три маршрута к Кристаллическим полям, каждый с пометками: вода, возможные посты, места для ночёвки, участки, где телега не пройдёт.

— Людей считаю не под тебя, а под задачу, — сказал Клык. — И сразу предупреждаю: половина тех, кто говорит «пойду», сейчас не пройдёт и дня.

— Я тоже.

Клык поднял глаза.

— Наконец-то разумная мысль.

— Не привыкай.

— Поздно.

Он показал список.

— До выхода нужна ещё одна свежая проверка внешнего периметра полей. Шнырь попробует достать сведения через Механос. Тарен — через возчиков. Пока не получим оба канала, дату не ставлю.

— Правильно.

— Айрин сказала то же самое. Это пугает.

Лекс усмехнулся.

— И ещё, — продолжил Клык:

Лаэрон вышел утром. До первой точки его проводил мой человек, дальше пошёл один. Если сообщение придёт, увидим по условной фразе. Если нет — не фантазируем причину.

— Хорошо.

Лекс проследил на карте путь до Седьмого участка.

Корней. Марфа. Гринька. Он оборвал мысль, прежде чем успел представить, в каком они состоянии. Последнее подтверждение уже устарело.

— Нам нужны живые сведения, — сказал он.

— Поэтому я не беру твоё «через неделю».

Лекс нахмурился.

— Я этого не говорил.

— Вот и молодец.

* * *

Зураб проверял оружие в тренировочном зале, не создавая нового, а сортируя то, что уже было: три копья с целыми древками, пять пригодных мечей, четыре арбалета, одному из которых требовалась новая тетива, и несколько луков. Пустая винтовка Лекса лежала в оружейной отдельно.

— Её возьмём? — спросил Лекс.

— Без боеприпаса — только если найдём для неё другую работу. Тяжёлая палка получается дорогая.

— Согласен.

Зураб присел, вытянув больную ногу.

— Я пойду.

— Айрин разрешила?

— Я не спрашивал.

— Тогда сейчас услышишь лекцию.

— После тебя.

Лекс сел рядом, осторожно опускаясь на скамью.

На поясе Зураба под тканью угадывался знакомый маленький свёрток — кукла Любавы. Он заметил взгляд Лекса и ничего не объяснил.

— Нога?

— Работает. Долго бегать не буду. В кузнице стоять весь день тоже. Но идти могу.

— На полях придётся больше стоять, чем бежать.

— Значит, судьба добра ко мне.

Некоторое время они молчали, прислушиваясь к стуку оружия в соседней комнате.

— Слышал последние слухи с полей? — спросил Лекс.

— Слышал. Не верю половине.

— Я тоже.

— Поэтому идём проверять.

* * *

Айрин сидела в медицинском отсеке и раскладывала лекарства по трём мешкам: дорога, бой, резерв базы. Лекс принёс ей списки с пометками.

— Вода: внешний запас увеличиваем до трёх дней. Перевязочный материал — искать через Клыка. Уголь Кор-Дум считает правильно. Тех, кого ты отметила красным, в первый выход не берём.

— Даже если будут проситься.

— Даже если будут очень убедительно проситься.

Она посмотрела на него.

— Ты в красном списке.

— Я заметил.

— И?

— Буду очень убедительно проситься.

— Попробуй.

Лекс сел напротив.

Некоторое время они молчали, слушая, как за стеной живёт база: кто-то ругался из-за котла, а в кузнице снова стучал молот.

— Цепочка у тебя? — спросил он.

Айрин коснулась маленького кармана под одеждой.

— Да.

Она сняла её перед капсулой и весь цикл хранила отдельно от браслета.

— Хочешь обратно?

Цепочка осталась в ладони Айрин; Лекс покачал головой.

— Пока нет. Пусть будет у тебя.

— Боишься, что опять начнёт холодеть?

— Боюсь, что мне нравится думать о ней как об ответе. А я до сих пор не знаю, что она такое.

Айрин завернула цепочку в ткань и спрятала во внутренний карман.

Браслет лежал у Лекса на запястье. После капсулы он снова работал как ограниченный инструмент: пульс, температура, локальные отклонения поля, простые служебные записи — никакого «голоса вселенной» и никаких готовых решений.

— Страшно? — спросила Айрин.

— Что именно?

— Снова уходить.

Он посмотрел на собственные руки. Пальцы больше не дрожали постоянно, но после лестницы слабость ещё сидела в мышцах.

— Да.

— Хорошо.

— Это почему?

— Потому что раньше ты иногда делал вид, будто страх — просто помеха в расчёте.

— А теперь?

— Теперь ты знаешь двадцать шесть причин считать его данными.

Лекс закрыл глаза.

Двадцать три могилы. Три камня за гель.

— Я не хочу снова платить людьми за каждую свою ошибку.

— Не получится вообще не платить. Но можно перестать считать, что решение принадлежит только тебе.

Он услышал за стеной голос Клыка, потом смех Малого, потом ругань Кор-Дума.

— Они уже это доказали.

— Да.

Айрин протянула ему последний лист.

— Тогда начни с простого. Завтра двадцать пять шагов. Если выдержишь — двадцать семь. Никаких гор до тех пор, пока можешь честно пройти коридор.

— Жестокий план освобождения человечества.

— Самый реалистичный из твоих.

Он рассмеялся и сразу устал от смеха.

* * *

Перед полуднем Лекс дошёл до стены с именами. Сам, хотя Айрин шла в трёх шагах и делала вид, что просто оказалась рядом.

Двадцать три имени. Ниже три строки экспедиции за гелем.

Кто-то оставил у доски маленький кусок угля, кто-то — старую пуговицу. Никакого обязательного обряда не было. Люди приносили то, что считали нужным.

Серафима подошла позже и остановилась рядом.

— Я не сделала из них святых, — сказала она.

— Вижу.

— И из тебя тоже не собираюсь. Хотя работы мне подкинули много.

Лекс усмехнулся.

— Спасибо.

— Не за что. Ты слишком плохо подходишь на икону. Всё время споришь.

— Наконец объективная теология.

Она улыбнулась и ушла.

Лекс ещё немного постоял перед доской. Потом сделал отметку в списке Айрин: «перед выходом — проверить семьи погибших и распределение долей». Смерть не отменяла денег, обещаний и тех, кто остался.

Это тоже было частью дороги.

* * *

У выхода Клык уже раскладывал по мешкам дорожные метки. Малой переписывал список людей, но теперь каждую цифру проверял дважды. Лекс молча проследил за проверкой и заговорил только тогда, когда мальчишка сам поднял голову.

— Что?

— Ничего. Правильно считаешь.

— Айрин заставляет.

— Хорошая привычка.

— От неё?

— От счёта.

На отдельной дощечке Клык написал не дату выхода, а условия: два независимых сообщения с полей; запас воды; проверенный маршрут; медицинское разрешение Айрин; человек на каждую обязанность в остающейся базе.

— Когда всё сойдётся, тогда и двинемся, — сказал он.

Лекс прочёл список и поставил рядом короткую отметку.

— Так и оставь. Без «через неделю».

Клык посмотрел на него с одобрением, которое тут же спрятал за обычной ухмылкой.

— Капсула всё-таки лечит голову.

На полях им предстояло не только сражаться, но и кормить тех, кого удастся вывести, поэтому рядом со списком оружия появился отдельный список пустых мешков, котлов и воды. Лекс отметил его первым.

К вечеру Лекс вышел к наружным воротам. Не один — Айрин шла рядом, но не держала его, пока это не было нужно.