"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 989

Вечером их погнали в барак. Корней отломил от своей пайки маленький кусок и сунул Марфе, пока охранник смотрел в другую сторону.

— Гриньке.

— Сам съешь.

— Завтра я у него отберу обратно.

Она взяла.

Ночью Корней проснулся до колокола. Руки ныли. За стеной выл ветер. Гринька спал, свернувшись рядом с матерью.

Корней сел, проверил тряпку на запястье, спрятал под доску маленький кусок сухой коры для растопки и снова лёг, не раздеваясь.

Утром колокол ударил в темноте.

Марфа поднялась. Гринька завязал слишком большой сапог. Корней разогнул пальцы один за другим.

Они встали и пошли на работу.

Глава 29. Сомнения лидера

Конец Ингвара — Безвременная седмица, 2000 год Эры Синода / 800 год Торговой Эры; начало Аэрилона, 2001 год Эры Синода / 801 год Торговой Эры

К концу Ингвара Айрин научилась различать усталость Кор-Дума по звуку молота. Когда дворф был просто зол, удары шли ровно и тяжело. Когда не спал ночь, между ними появлялась слишком короткая пауза. Когда думал о Грыме, третий или четвёртый удар часто приходился чуть слабее, словно рука на миг вспоминала не металл.

В тот вечер молот замолчал посреди серии.

Айрин нашла Кор-Дума в кузнице. Он стоял над испорченной заготовкой и смотрел на неё так, будто не понимал, откуда на металле взялась лишняя вмятина.

— Я ударил дважды, — сказал он.

— Трижды.

— Дважды.

Зураб, сидевший у стены с перевязанной ногой, ничего не добавил.

Кор-Дум поднял молот снова. Рука заметно дрогнула.

— Положи, — сказала Айрин.

— Не командуй в моей кузнице.

— Это кузница крепости.

— Значит, тем более не командуй.

Он попытался ударить и промахнулся по краю наковальни. Искры брызнули на пол.

Зураб встал, забрал заготовку щипцами и отнёс в сторону.

— На сегодня всё.

Кор-Дум развернулся к нему.

— И ты туда же?

— Я хочу завтра работать с мастером, а не с человеком, который выбьет себе палец и будет доказывать, что так задумано.

Дворф открыл рот, собираясь выругаться, но голос сорвался на одном имени:

— Грым.

Айрин подошла ближе.

— Что?

— Он всегда смеялся, когда я промахивался. Маленький был — думал, мастер вообще не ошибается. Первый раз увидел, как я расколол чашку закалкой, неделю всем рассказывал.

Он сел на чурбак. Плечи опустились.

— Я не знаю, смеётся ли он сейчас вообще.

Эрвин появился в дверях, опираясь на посох. Видимо, Зураб успел послать за ним Малого.

— Сегодня тебе не нужен совет, — сказал старик. — Нужен сон.

— А утром Грым станет ближе?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Чтобы утром ты не стал дальше от него из-за собственной глупости.

Кор-Дум поднял глаза.

Эрвин не говорил мягко. Наверное, поэтому дворф не прогнал его.

— Пойдём, — продолжил старик. — Я посижу рядом. Ты будешь ругаться на моё дыхание и в конце концов заснёшь от скуки.

— У тебя дыхание старческое.

— Вот. Уже начал.

Кор-Дум нехотя положил молот.

Айрин смотрела им вслед и чувствовала не облегчение, а страх. Спор о будущем ещё даже не начался, а один из людей, без которых они не могли двигаться дальше, уже жил на последней нитке собственного терпения.

Конец Ингвара, 2000 год Эры Синода / 800 год Торговой Эры

Капсула показывала девяносто семь процентов.

Эта цифра больше не радовала Айрин так, как первые десять. Чем ближе становилось пробуждение, тем больше решений ждали за дверью медицинского отсека.

На столе лежали отчёты. Двадцать три погибших после «Демонстрации силы». Трое погибших за гель — Лазарь, Егор Тропник, Серый. Пустая винтовка Лекса в оружейной. Ноль гранат из тех двух, что ушли с ним из Старого Города. Защитный диск — выгоревший, разобранный Кор-Думом на безопасные детали. Четыре запечатанные канистры регенерационного состава в резерве. Сведения с полей. Отчёт Игната, Прокопа и Демида: маршрут к Старому Городу перекрыт, состояние Грыма неизвестно.

Айрин перечитывала это не потому, что могла забыть цифры. Она искала способ рассказать их Лексу так, чтобы не превратить чужие смерти в сводку.

Совет собрали через два дня, когда панель показала девяносто восемь процентов и система впервые вывела строку о подготовке к завершению цикла.

Кор-Дум пришёл выспавшимся хотя бы одну ночь, но лицо оставалось серым. Клык хромал меньше, чем месяц назад. Шило сел так, чтобы правая нога была вытянута, и привычно держал кружку левой рукой. Зураб принёс карту и положил рядом свою деревянную куклу — не как талисман для совета, а потому что носил её при себе всегда.

— Мы не выбираем за Лекса, — начала Айрин. — Но спор всё равно надо проговорить до его пробуждения.

Кор-Дум сразу сказал:

— Старый Город.

Зураб ответил:

— Поля.

Никто не повысил голос. От этого было только тяжелее.

Кор-Дум развернул отчёт разведчиков.

— Там мой сын. Путь завален, значит, нужны инструмент и люди. Мы теперь знаем это. Я не прошу троих. Я прошу нормальный отряд.

— А на полях, — сказал Зураб, — тысячи людей, которые не могут ждать, пока мы неделю разбираем один завал, потом ещё неизвестно сколько идём по городу.

— Для тебя это тысячи. Для меня он один.

— Именно. И я не стану говорить, что один меньше тысячи, когда это твой сын.

Кор-Дум ожидал другого и на секунду растерялся.

Зураб продолжил:

— Но если спрашивать, где время съедает людей быстрее, ответ у нас есть. На полях каждый день кого-то уносят. Про Грыма мы не знаем ничего. Это страшно, но неизвестность — не то же самое, что подтверждённая смерть.

— Удобно рассуждать о неизвестности, когда там не твой ребёнок.

Зураб положил ладонь на пояс, где под тканью хранилась куколка Любавы.

— У меня больше нет ребёнка, о котором можно тревожиться. Поэтому я никогда не скажу тебе, что тревога неправильная.

Кор-Дум отвёл глаза.

Клык обозначил на карте путь к полям.

— Есть ещё практическая сторона. До полей у нас есть дороги, сведения и люди, которые знают внешний периметр. До Старого Города после разведки нет рабочего входа. Идти туда первыми — значит брать тяжёлый инструмент, больше провизии и гадать, что за механизм работает за завалом.

— То есть вы уже всё решили, — буркнул Кор-Дум.

— Нет, — сказала Айрин. — Я как раз не хочу решать за тебя и за Лекса. Я хочу, чтобы никто потом не делал вид, будто второго варианта не существовало.

Серафима сидела у стены.

— Можно сказать?

Кор-Дум вздохнул.

— Только не «бог указал».

— Не указал. Я вообще не знаю, указывает ли он кому-нибудь что-нибудь. Я хотела сказать другое. Люди на базе уже спорят. Одни говорят, что Лекс проснётся и сразу решит всё. Это опасная привычка.

Айрин посмотрела на неё с благодарностью.

— Поэтому после его пробуждения мы дадим ему факты, — сказала она. — А не ожидания.

Эрвин кивнул.

— И дадим время услышать их.

— Сколько? — спросил Кор-Дум.

— Столько, сколько позволит его состояние.

— А если он скажет ждать ещё месяц?

Айрин честно ответила:

— Тогда я буду спорить.

Это неожиданно вызвало короткий смех Шило.

— Вот теперь я спокоен. Командир вернётся, а командовать ему всё равно не дадут.

— Тебе особенно, — сказала Айрин.

Напряжение ослабло на один вдох.

* * *

Перед началом Безвременной седмицы капсула достигла ста процентов по восстановлению тканей, но не открылась. На панели появилась новая стадия: вывод среды, проверка дыхания, восстановление самостоятельной терморегуляции. Айрин перечитала сообщение трижды и только потом разбудила Агафью.

— Сегодня?

— Не знаю. Система пишет «в течение завершающей фазы».

— Машины любят говорить так, чтобы потом никто не мог предъявить.