"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 985

Месяц Хельгаст, 2000 год Эры Синода / 800 год Торговой Эры

В Хельгасте погода испортилась. Ветер на перевале стал резать лицо мелким льдом, наружные караулы менялись вдвое чаще, а дым из кузницы иногда прижимало к склону так, что приходилось гасить горн. Внутри крепости стало теснее: люди перебрались ближе к общему залу, чтобы не тратить топливо на дальние помещения.

Регенерация Лекса перешла за половину. Панель показывала пятьдесят семь процентов, затем шестьдесят один. Ткани восстанавливались, но Айрин всё ещё не получала от системы разрешения на пробуждение. Она научилась воспринимать это не как отказ, а как медицинское решение, которое не ей ломать из нетерпения.

Тогда Кор-Дум впервые заговорил о разведке к Старому Городу как о решённом деле.

— Три человека, — сказал он вечером у общего стола. — Игнат знает старые шахтёрские тропы. Прокоп ходил через северный склон. Демид легче пролезет там, где взрослый застрянет. Они дойдут до подходов, посмотрят и вернутся.

Айрин положила ложку.

— Кто согласовал?

— Я.

— Я спросила не это.

Кор-Дум нахмурился.

— Мне не нужно разрешение, чтобы искать сына.

— Чтобы рисковать собой — не нужно. Чтобы отправлять троих людей с общими припасами и через общий внешний пост — нужно хотя бы сказать тем, кто отвечает за базу.

— Тогда я говорю сейчас.

— После того как уже выбрал людей.

Тишина за столом стала неловкой. Игнат, сидевший у стены, не вмешивался.

Кор-Дум наклонился к Айрин.

— Каждый день, пока мы считаем мешки, Грым там один.

— Я знаю.

— Нет. Ты знаешь словами.

Айрин почувствовала, как вспыхнуло раздражение, но ответила не сразу.

— А ты знаешь словами, сколько людей на полях. И всё равно это не делает их менее живыми. Мы не можем принимать решения так, будто твоя боль даёт тебе больше прав на чужую жизнь.

Кор-Дум отшатнулся, словно она ударила.

Игнат встал.

— Мастер, я пойду сам, потому что согласился. Не потому, что ты меня отправляешь. Прокоп и Демид тоже. Но лекарь права в одном: если мы не вернёмся, здесь должны знать наш маршрут и срок.

Кор-Дум хотел возразить, но промолчал.

В итоге план переписали за столом. Никаких попыток войти в Старый Город. Только проверить известный подход, оставить две метки на обратном пути и уйти при первом признаке активной машины или свежего обвала. Шесть дней туда и обратно с запасом на непогоду. Если к вечеру седьмого их нет — поисковый отряд не посылается автоматически: сначала решает совет базы.

Айрин записала условия и заставила всех троих повторить их вслух.

— Вы не вытаскиваете Грыма, даже если думаете, что слышите его голос за завалом.

Демид помрачнел.

— А если это правда он?

— Тогда возвращаетесь с точным маршрутом и количеством людей, которое нужно для расчистки. Три человека не становятся спасателями только потому, что им очень хочется.

Кор-Дум отвернулся.

Перед выходом он дал Игнату не амулет и не семейную вещь, а собственный маленький отвес, которым проверял вертикаль в шахтах.

— Вернёшь.

— Верну.

Этим они и простились.

* * *

На пятый день Кор-Дум перестал нормально есть. На шестой дважды вышел к воротам до рассвета. На седьмой работал так, что Зураб забрал у него из рук молот после третьего промаха по горячей полосе.

— Хватит.

— Отдай.

— Когда рука перестанет дрожать.

— У меня не дрожит.

Зураб молча поставил рядом чашку воды. По поверхности шли мелкие круги от пальцев Кор-Дума.

Разведчики вернулись после полудня восьмого дня.

Первым в ворота вошёл Прокоп, поддерживая Игната под локоть. У старого проводника была рассечена голень и почерневшие от холода пальцы на одной руке. Демид шёл последним, без шапки, с обожжённым краем рукава. Все трое были живы.

Кор-Дум подбежал раньше Айрин.

— Грым?

Игнат покачал головой.

— Не дошли.

Дворф застыл.

— Что значит не дошли?

— Старый спуск завален. Не старым обвалом — камень свежий, пыль ещё местами не слежалась. Обход через вентиляционный ход тоже закрыт. На глубине слышали работу механизма. Ровный удар, потом тишина. Дважды видели белый свет в щелях, но что там — не знаем.

— Метки Грыма?

— На первой развилке была старая насечка, такая же, как ты описывал. Дальше ничего.

Кор-Дум схватил Игната за плечи.

— Он жив?

— Не знаю.

Честнее ответить было нельзя, и оттого слова давили ещё сильнее.

Айрин вмешалась, когда пальцы Кор-Дума сжались сильнее.

— Сначала в лазарет. Всё остальное потом.

— Айрин…

— Они восемь дней шли ради твоего сына. Дай им хотя бы сесть.

Он отпустил Игната.

Позднее, когда раны промыли и люди согрелись, разведчики повторили рассказ при всех. Никакого голоса, никаких тел, никаких эльфов у подходов. Только свежий обвал, следы работающих механизмов и закрытый путь. Состояние Грыма оставалось неизвестным.

Айрин занесла в журнал: «Разведка вернулась полностью: Игнат, Прокоп, Демид. Доступ к Старому Городу не получен. Повторный выход без тяжёлого инструмента и большего состава нецелесообразен».

Кор-Дум прочёл строку и ничего не сказал.

В ту ночь молот в кузнице не стучал.

Конец Хельгаста, 2000 год Эры Синода / 800 год Торговой Эры

Новости о Кристаллических полях пришли не от Архитектора и не от волшебного наблюдения. Их принёс обычный человек, которого Клык знал ещё по Механосу, — возчик по имени Тарен. Он дважды ходил с товарами к Стальному Шпилю и за серебро соглашался запоминать то, что обычно не замечают.

Он прибыл с обмороженным ухом и отказался от второй миски похлёбки, пока не рассказал всё.

— На полях сменили нормы. Седьмой участок теперь держат дольше до обеда. Слабых уводят не вечером, а сразу после падения. Хлеба меньше. Воду дают по счёту.

Айрин спросила:

— Корней? Марфа? Гринька?

— Имена я не проверял у писаря, — ответил Тарен. — Но старика с седой бородой, женщину с мальчишкой видел на седьмом. Если это ваши — неделю назад были живы.

«Неделю назад» — одновременно слишком мало и слишком много.

Зураб стоял у стены, опираясь на палку.

— Сколько охраны?

— Больше прежнего. После ваших дел в Механосе эльфы нервные. Ходят слухи, что какой-то человек убил мага, потом стал магом сам, потом его убили, а потом он воскрес и купил половину города.

Шило хмыкнул.

— Последнее особенно правдоподобно. Денег у нас как раз на половину города.

Айрин нахмурилась.

— Не сейчас.

После взгляда Айрин Шило сразу посерьёзнел, и Тарен продолжил:

— Другие говорят, что это не человек, а демон в человеческой коже. Или дворфский механизм. Или беглый магистр. В каждом трактире своя правда.

Айрин подумала о том, как далеко могут уйти события от тех, кто их пережил. Лекс лежал за стеной без сознания, а мир уже сочинял ему новые биографии.

— Что ещё?

— Из Стального Шпиля вывозят кристаллы быстрее. Значит, поля гонят сильнее. Это всё, что видел сам.

Она заплатила ему из общего фонда и записала именно последнюю фразу: «видел сам». Остальное оставила в отдельной колонке — слухи.

* * *

В тот же вечер Серафима попросила разрешения поставить у входа в часовню доску с именами погибших.

— Не алтарь Лекса, — сказала она раньше, чем Айрин успела спросить. — И не список святых. Просто имена. Двадцать три из ущелья. Трое за гель. Те, кого знаем.

Айрин долго смотрела на доску.

— Пиши. Но без «павших за Наследника».

— Я и не собиралась.

— Хорошо.

— Ты каждый раз ждёшь от меня худшего.

— Я каждый раз боюсь, что людям станет легче верить в чудо, чем считать воду.

Серафима провела ладонью по шероховатой доске.

— А я боюсь, что если оставить им только воду и счёт, они забудут, зачем вообще встают утром.

Айрин выдохнула.

— Наверное, поэтому мы обе здесь.