"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 945

— Горы. Они ненавидят хороших людей.

Клык посмотрел на его ногу.

— Поэтому тебя пока терпят.

Айрин обработала кожу, наложила тонкую повязку и предупредила:

— Если разотрёшь сильнее, завтра будешь идти медленнее всех.

— Не допущу такого позора.

Эрвин тем временем сверял карту с двумя зубчатыми вершинами на западе.

— После следующего подъёма будет старый ингрийский знак.

— Какой? — спросил Лекс.

— Три насечки и полукруг. Не обозначение Зала. Метка дорожных смотрителей.

— Личная память?

Эрвин взглянул на него.

— И копия в дорожной книге. Я сам этой меткой никогда не пользовался.

После разговора с Эрвином и сверки первых карт такие уточнения стали у них привычкой: документ, личная память, чужой пересказ или слух. Эрвин сначала ворчал, что его превращают в архивную полку, потом признал: если от каждого слова однажды может зависеть чужая жизнь, полезно помнить источник. Метка нашлась, но полукруг был наполовину сколот свежим обвалом.

— Значит, ниже, — сказал Клык.

Они потеряли почти час на обход. К вечеру добрались до сухого грота, которым сталкеры пользовались много лет. Клык проверил старые отметки у входа, потом поставил собственную — маленькую царапину на нижнем камне, видимую только тому, кто знает, куда смотреть. Огонь разводили глубоко внутри и только после того, как Шило прошёл вверх по склону и убедился, что дым не выдаст пещеру с тропы. Эрвин сидел у выхода, завернувшись в плащ. Айрин устроилась рядом.

— Ты здесь бывал?

— В этом гроте — нет.

— А рядом?

— Один раз. Давно. Мы искали людей после разгрома северной явки.

Он говорил спокойно, но Айрин слишком хорошо знала эту манеру. Так при дворе старые офицеры рассказывали о сражениях, в которых погибли их друзья: без красивых пауз, потому что паузы давали памяти слишком много места.

— Нашли?

— Двоих живых. Пятерых нет.

Он помолчал.

— Один из выживших и передал мне копию карты Зала. Сам внутрь не ходил. Карту хранил его отец.

— Значит, рассказ о том, что ингрийские мастера учились там у Древних…

— Семейное предание проводников. Подтверждений пока нет.

— Хорошо.

Эрвин усмехнулся.

— Ты радуешься тому, что я не могу подтвердить красивую легенду?

— Я радуюсь тому, что мы перестали путать красивые легенды с документами.

Лекс, сидевший у костра, услышал это и ничего не сказал. Шило услышал тоже.

— Очень зря. Половина моей биографии держится на красивых легендах.

— Вторая половина — на долгах, — заметил Клык.

— Поэтому легенды приятнее.

Ночью дежурили по двое. Перед рассветом Лекса разбудила ладонь Клыка на плече.

— Тихо.

В гроте было темно. Огонь давно погасили. Снаружи доносился ритмичный звон металла. Не близко. Но ближе, чем хотелось. Лекс сел, не доставая винтовку из чехла.

— Патруль?

— Похоже.

Клык лежал у входа почти на животе. Шило уже был рядом. Малой сидел дальше, обеими руками зажав рот, хотя никто ему этого не приказывал. Сверху по склону прошла первая тень. Потом вторая. Эльфов было больше десятка. Возможно, два десятка — из грота виднелся только небольшой участок тропы. Они двигались цепью, без разговоров, с одинаковыми промежутками. Несколько раз Лекс увидел свет на навершиях оружия. Айрин лежала рядом с Эрвином, держа руку на его плече, чтобы старик не попытался подняться и выглянуть.

Один из эльфов остановился. Звук шагов впереди продолжил удаляться. Этот стоял. Лекс слышал собственный пульс. Браслет под рукавом коротко вибрировал, предупреждая, что значение поднялось выше обычного. Никакой магической опасности. Никакого предвидения. Просто сердце работало так, будто собиралось пробить грудную клетку. Снаружи что-то щёлкнуло. Слабый голубой свет прошёл по камням у входа. Шило медленно положил ладонь на рукоять ножа. Клык едва заметно покачал головой.

Свет задержался на старой копоти у свода, прошёл ниже и исчез. Эльф сделал ещё несколько шагов. Остановился второй раз. Потом раздалась короткая команда с верхней тропы. Он ушёл. Никто не двигался ещё долго после того, как последние шаги стихли. Первым выдохнул Малой.

— Они нас искали?

Клык повернулся к нему.

— Не знаем.

— Но свет…

— Не знаем.

Лекс невольно улыбнулся.

— Заразное.

— Что?

— Ничего.

Клык подождал ещё полчаса. Только потом разрешил собираться.

— Верхней тропой не идём. Они могут вернуться. Спускаемся в осыпь, теряем два часа.

Эрвин развернул карту.

— Там нет дороги.

— Теперь есть.

* * *

К Залу Памяти они подошли после полудня. Если бы Эрвин не остановился первым, Лекс прошёл бы мимо. Склон ничем не отличался от десятка предыдущих: серый камень, низкий мох, редкие кусты, цепляющиеся корнями за трещины. Только после того, как Эрвин смахнул грязь с большой плиты у земли, проступили три почти стёртые насечки и знак, напоминающий открытый глаз.

— Ингрийский? — спросил Клык.

— Поздний, — ответил Эрвин. — Уже наш.

— Что значит?

— «Помни». Или «сохрани». Зависит от контекста.

Шило оглядел склон.

— И где дверь?

Эрвин показал на сплошную стену.

— Там.

— Отлично. Я как раз взял специальный лом для сплошных стен.

Малой прыснул. Лекс не полез вперёд. Сначала Клык и Шило проверили подходы. Айрин нашла в кустах старую проволочную петлю, явно не древнюю и не ингрийскую. Клык осмотрел её, понюхал металл, провёл пальцами по ржавчине.

— Старая. Несколько лет минимум.

— Ловушка? — спросил Малой.

— Была. На мелкого зверя.

Эрвин тем временем достал из папки ещё один лист.

— Здесь записан текст у входа. Копия сделана до падения Ингрии. Кто видел оригинал, я не знаю.

— То есть ошибка возможна, — сказала Айрин.

— Очень.

Лекс достал сервисный щуп, но вставлять его не стал: сначала осмотрел стену обычным зрением. Нашёл тонкий прямой шов в камне, потом второй. Шило обнаружил внизу углубление, забитое песком. Малой, которому велели стоять в стороне, первым заметил маленькую металлическую пластину за мхом на высоте пояса.

— Не трогай, — одновременно сказали Клык и Лекс.

Малой поднял обе руки.

— Я только показал.

— Вот и молодец.

Пластину очистили щёткой. На ней были знаки. Лекс узнавал только два — «ввод» и что-то похожее на «подтверждение». Остальные ничего ему не говорили. Эрвин развернул свою копию.

— На старом листе рядом записано: «Что можно увидеть с закрытыми глазами?»

Шило застонал.

— Опять древние умники.

— На этот раз не ты первый отвечаешь, — сказал Клык.

Малой нахмурился.

— Темноту.

— Слишком просто, — ответила Айрин.

— Почему? Я закрываю глаза — вижу темноту.

— Не всегда. При ярком свете остаются пятна.

— Тогда пятна.

Шило потёр подбородок.

— Сон.

Айрин провела пальцем по краю пиктограммы, проверяя версию.

— Сны действительно видят с закрытыми глазами.

Эрвин тихо сказал:

— В старой традиции подобный вопрос иногда отвечали «правду», потому что внешнее мешает видеть внутреннее.

Клык посмотрел на Лекса.

— А ты чего молчишь?

— Потому что три ответа звучат правдоподобно.

Он присел у панели. Рядом с четырьмя углублениями были почти стёртые пиктограммы. Одна напоминала человека, другая — закрытый глаз, третья — расходящиеся линии.

— Не хочу угадывать кнопкой.

— Наконец-то, — пробормотал Шило.

Лекс включил эфирное зрение всего на два коротких вдоха и не пытался читать механизм целиком, а лишь посмотрел, какие участки панели вообще живы. Три линии уходили в глубину камня, четвёртая обрывалась почти сразу. Боль кольнула висок, и Лекс выключил зрение; браслет показал рост пульса, но до красной черты не дошёл.

— Что?

— Один из четырёх вариантов физически не подключён. Возможно, ложный. Возможно, сломан. Больше не знаю.

— Уже полезно, — сказал Клык.