"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 944

— Здесь всё ещё неверно, — сказал он, постучав ногтем по северному краю листа.

Эрвин прищурился.

— Эта тропа была цела.

— Когда?

— Когда я шёл там последний раз.

— Я тоже когда-то был моложе, — заметил Шило. — Но карту по своему лицу не рисую.

Эрвин посмотрел на него поверх сложенных рук.

— Ты хочешь сказать, что я стар?

— Я хочу сказать, что гора старше и всё равно меняется быстрее некоторых людей.

Клык отодвинул кружку, чтобы не залить карту.

— Два года назад после весеннего обвала там сошла половина склона. Можно пройти ниже, но будет дольше почти на полдня. Зато патрули туда не любят спускаться.

— Почему? — спросил Малой.

— Потому что у них есть здравый смысл.

— А у нас?

— У нас есть работа.

Малой вздохнул, но на этот раз спорить не стал. Неделя без выходов за стену закончилась вчера. Клык выполнил собственное наказание до последнего дня: Малой проверял верёвки, переписывал расход фонарных кристаллов, дважды чистил склад и один раз вместе с Шило менял разбухшую дверную раму. Теперь он сидел за столом уже не самозваным хвостом, а участником, которому разрешили идти при конкретных условиях. Условий было много.

— Повтори, — сказал Клык.

Малой закатил глаза.

— В строю не выхожу вперёд без команды. Ничего не поднимаю с пола, пока Шило не посмотрит. К древним панелям не лезу. Если говорят «назад» — иду назад, а не спрашиваю почему. Если начинается бой — держусь у Эрвина и не изображаю героя.

— Последнее особенно.

— Я понял.

— Тогда ещё раз поймёшь в дороге.

Лекс сидел у края стола и вертел в пальцах сервисный щуп, принесённый из прошлой вылазки.

За пять дней он изменился мало. Кор-Дум и Зураб не стали превращать неизвестную древнюю вещь в «отмычку», как хотелось бы любому человеку, которому обещали закрытую дверь. Они разобрали оплавленный конец, выяснили, что один из трёх контактов можно заменить полосой похожего материала, и пожертвовали ради этого краем одной из найденных панелей. Панель после разборки перестала подавать даже слабый отклик. Зураб записал это отдельной строкой: «одна панель списана на материал».

Новый контакт сидел ровно. Пассивная проверка показывала проводимость. На старом внешнем порту, который Клык купил у сборщика древнего лома за две медные монеты, щуп вызывал короткий световой ответ. И только это они знали.

— Убери, — сказал Кор-Дум.

Лекс поднял голову.

— Я просто смотрю.

— Ты так говоришь перед тем, как перестаёшь просто смотреть.

Дворф стоял у рабочего стола, проверяя ремни на чехле винтовки. На его шее по-прежнему было пусто. Лекс уже привык не спрашивать о Грыме каждый раз, когда замечал это место, но Кор-Дум иногда сам касался воротника большим пальцем, будто старый кожаный шнурок всё ещё лежал под тканью.

— Щуп возьму, — сказал Лекс. — Но считаем его тем, чем он есть: проверенным один раз сервисным инструментом. Не ключом от всего мира.

— Вот это и повторяй, когда захочется сунуть его в первую дырку.

— Хорошая формулировка, — сказал Шило. — Запишу для Малого.

— Я всё слышу.

Айрин вошла из соседней комнаты с двумя свёртками перевязочного материала и положила их рядом с провизией.

— И я всё слышу. Поэтому Лекс берёт щуп, но если браслет показывает красную полосу больше десяти счётов, работа с древним узлом заканчивается.

— В бою тоже?

— В бою ты хотя бы сначала скажешь, что нарушаешь правило.

— Очень помогает.

— Мне — да.

Она проверила его запястье. Ранний браслет работал уже не так уверенно, как в Старом Городе: заряд приходилось пополнять от редких подходящих линий, а в Механосе фон прыгал из-за десятков кристаллических устройств. Но пульс, собственный заряд и простой порог перегрузки он показывал достаточно честно, чтобы Айрин доверяла ему больше, чем Лексовому «со мной всё нормально».

— Винтовка? — спросил Клык.

— Беру.

— Сколько?

— Двадцать. Две гранаты. Стрелять без крайней необходимости не собираюсь.

— Принял.

— У патруля хороший слух. И плохое чувство юмора.

Эрвин развернул второй лист — не карту, а договор расходов. Это была идея Айрин. Поход к Залу Памяти не был обычной коммерческой вылазкой Клыка, поэтому отдавать ему три пятых от «добычи», которой могло вообще не быть, не имело смысла. Но безопасность, пища, расход болтов, фонарей и сам маршрут тоже не возникали из воздуха.

Ингрийский фонд Эрвина выделял три серебряных на провизию и расходные материалы. Группа Лекса брала на себя лекарства и свои инструменты. Клык не получал отдельной платы за руководство, зато имел право первым оценить безопасность найденного прохода и включить новый маршрут в собственную сеть только после согласия Эрвина и Айрин. Любая обычная добыча, не относящаяся к ингрийским документам и архивным записям, делилась по прежней договорённости после возвращения.

— А если найдём гору золота? — спросил Шило.

Эрвин посмотрел на него.

— Тогда ты первым погибнешь, пытаясь унести две горы.

— Старик мне нравится.

— Я не старик.

— Конечно.

Айрин убрала документ в кожаную папку.

— Кор-Дум остаётся здесь. Зураб тоже.

Зураб сидел у горна, вытянув повреждённую ногу. Ходил он уже значительно лучше, но два дня работы стоя вернули отёк, и Айрин без обсуждения исключила его из горного перехода.

— Я и не спорю, — сказал он.

На несколько секунд разговор остановился.

— Что?

— Ничего, — ответил Лекс. — Просто исторический момент.

— Я кузнец. Если металл показывает трещину, я не бью сильнее, чтобы доказать характер.

Кор-Дум хмыкнул.

— Запиши и это.

Перед выходом он передал Лексу не амулет и не семейную реликвию — всё это осталось у Грыма, как и должно было. Дворф протянул ему маленький свёрток с двумя запасными ремешками для чехла, точильный брусок и четыре плотные лепёшки.

— Хельга делала лучше, — сказал он. — Эти я купил.

— Реклама потрясающая.

— Зато не соврал.

Айрин закрепила на груди медальон Белого Волка так, чтобы он оставался под одеждой. В дорогу она взяла короткий ингрийский меч, лук и шесть стрел, из которых две уже требовали новой оплётки у наконечников. Эрвин нёс документы, карту и старый кинжал. Клык — топор и короткий арбалет. Шило — арбалет, ножи и такой набор верёвок, будто собирался связывать всю гору. Малой получил самый лёгкий мешок: еда, запасная ткань, два пустых мешочка для находок и свёрнутая верёвочная лестница.

— Почему у меня опять самое скучное? — спросил он.

— Потому что самое скучное чаще всего доходит домой, — ответил Клык.

* * *

Механос остался за спиной ещё до того, как солнце поднялось над крышами. Клык вывел их не через главный северный тракт, а через старую грузовую арку, которой пользовались угольщики и мелкие рудные караваны. За городом они полтора часа шли рядом с обозом, потом свернули к высохшему ручью и поднялись в серые складки предгорий. Лекс старался не смотреть назад. Не потому, что город успел стать домом.

Просто там оставались Кор-Дум и Зураб, а ещё дальше, за слоями камня и дорог, — Грым. Каждая новая вылазка теперь растягивала их линию всё тоньше. Связи со Старым Городом не было. Ни у браслета, ни у Клыка, ни у Эрвина. Только надежда, что молодой дворф соблюдает собственные списки и не решает в одиночку проверить очередной шум за закрытой дверью. Айрин шла рядом и молчала. Она не спрашивала, о чём он думает. Иногда это было лучше любого вопроса.

К полудню тропа ушла вверх. Камни стали влажными, ветер — холоднее. Малой перестал задавать вопросы и сосредоточился на том, куда ставить ноги. Эрвин держался лучше, чем можно было ожидать от его возраста, но Клык всё равно дважды менял темп без комментариев, позволяя старику восстановить дыхание. На первом длинном привале Шило снял сапог и обнаружил на пятке новую мозоль.

— Это заговор, — объявил он.

— Сапога? — спросил Малой.