"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 908

Вернее, то, что от него осталось.

Скелет сидел у стены, прислонившись плечом к панели. Одежда почти исчезла, но кожаный пояс сохранился. Возле правой руки лежала сумка.

Айрин остановилась на пороге. Мёртвых она видела и раньше — после боя, после пожаров, на дорогах, где работорговцы бросали тех, кто переставал идти.

Там смерть даже потом оставалась шумной: кровь, грязь, запах дыма, крики тех, кто ещё жил.

Здесь человек умер в чистой комнате, где стены продолжали светиться спустя годы.

Будто город просто не заметил.

— Айрин, — тихо сказал Зураб.

— Я хочу знать, кто он.

Он посмотрел на неё и не стал говорить «не надо».

— Тогда сначала дроид.

Машина подъехала ближе.

— Биологической угрозы не обнаружено. Остаточная токсическая активность отсутствует.

Айрин вошла.

Сумка рассыпалась бы от резкого движения, поэтому Айрин осторожно отвела пересохший клапан. Внутри лежала тетрадь — не древняя, человеческая; Айрин взяла её обеими руками и открыла.

Первые строки были написаны буквами, которых она не видела с тех пор, как лишилась дома.

Ингрийский.

Не общий язык Механоса, на котором говорили на рынках и между людьми из разных земель.

Ингрийский.

Почерк был неровный, местами буквы расплылись, но она прочла сразу.

Имя стояло в первой строке: Эйнар. Айрин села прямо на пол.

— Что там? — спросил Зураб от двери.

Она не ответила, только прочла имя ещё раз: Эйнар из дома Белого Волка.

Имя она помнила из бабушкиных рассказов о предках: дальний родственник из рода Белого Волка ушёл в горы за легендарным клинком и не вернулся.

Кем именно он ей приходился — двоюродным дедом или кем-то ещё дальше, — Айрин уже не была уверена.

Имя Айрин помнила: человек из конца старого семейного рассказа сейчас сидел перед ней у стены.

— Я его знаю, — сказала Айрин.

— Самого?

— Имя. Из семьи.

Она перевернула страницу; первые записи были сделаны уверенной рукой.

Эйнар писал, что отправился искать Старый Город ради легендарного клинка, о котором рассказывали в роду Белого Волка. Для него это была не просто реликвия: он надеялся, что находка поможет Ингрии вернуть хотя бы часть утраченного. О связи этого меча с Древними в первых записях не было ни слова.

По следующим страницам путь становился всё тяжелее. Эйнар отмечал развилки, закрытые двери, помещения, в которых находил воду. Часть обозначений Айрин не понимала. Несколько раз он упоминал грибы в нижних переходах: сначала как еду, потом как причину боли в животе.

Дальше почерк изменился. Эйнар нашёл учебный зал, и Айрин посмотрела на лежавший рядом клинок: в тетради был его кривой, сделанный в спешке, но узнаваемый рисунок.

На рисунке совпадало всё: прямой клинок, короткая гарда и та же выемка у основания. Айрин прочла вслух:

— «Нашёл меч такой же формы, как на старых рисунках. Сначала решил, что это он. Потом понял: нет кромки. Сделан для обучения или как образец. Если наши мастера действительно брали мерки с изделий Древних, я держу в руках одну из причин, почему ингрийские клинки выглядят именно так».

Зураб медленно протянул руку, Айрин передала ему тетрадь, и он сначала посмотрел на рисунок, а потом на меч.

— Похоже.

— Ты только что говорил, что одного «похоже» мало.

— Одного — мало. Теперь есть меч и запись человека, который видел старые рисунки. Всё равно не доказательство. Но уже не пустая догадка.

Айрин почти улыбнулась, но затем увидела последнюю страницу. Там Эйнар писал всё короче: еды почти не осталось, вода была, а сил — нет; он жаловался на живот, двоение в глазах и слабость, признавался, что должен был повернуть назад раньше, но всё время думал, будто ещё одна дверь, ещё один коридор, ещё немного — и настоящий меч обязательно найдётся.

Последние строки всё чаще повторяли одну мысль — ещё одна дверь, ещё один коридор, ещё немного. Потом почерк сорвался, последняя строка оборвалась на полуслове, и Айрин закрыла тетрадь.

— Он всё равно собирался дальше? — спросил Зураб.

— Да.

— Даже когда уже понимал, что отравился?

— Похоже.

Зураб выдохнул сквозь зубы:

— Дурак.

Айрин повернулась к нему, но Зураб уже нахмурился.

— Я не про то, что пошёл. Про то, что не повернул.

Она снова посмотрела на скелет.

— Я сначала подумала то же самое.

— А потом?

Айрин открыла тетрадь на рисунке меча.

— Потом подумала, что если настоящий клинок действительно где-то рядом, я могу проверить ещё одну дверь.

Зураб ничего не сказал, и поэтому мысль «ещё одна дверь, ещё немного» прозвучала страшнее. Айрин закрыла дневник.

— Нет.

— Что «нет»?

— Мы дальше по его отметкам не идём.

— Сейчас?

— Пока вообще не идём. У нас есть раненые, склад, промышленный сектор и город, которого мы почти не знаем. Я вышла посмотреть соседний жилой кластер, а не повторять его путь.

Зураб спорить не стал.

— Хорошо.

— И всё?

— А что ещё? Это твоё решение.

Айрин почувствовала странное облегчение не потому, что получила разрешение, а потому, что оно ей не потребовалось.

Она попросила дроида сохранить помещение на локальной схеме под именем «Эйнар».

Потом посмотрела на останки.

— Его нужно похоронить.

Зураб перевёл взгляд на собственную ногу.

— Я сейчас из себя землекопа не изображу.

— И не надо.

В соседней нише лежали несколько отделившихся от перегородки плит. Дроид подтвердил, что они не связаны с действующими системами. В одном из разрушенных шкафов нашёлся широкий кусок старой ткани. Айрин собрала в него останки, подложив снизу плоскую панель от развалившегося ящика. Дроид помог передвинуть два самых тяжёлых обломка, Зураб сидя подтягивал небольшие камни ближе, а Айрин сложила в сухой нише невысокий курган.

Это не была могила Ингрии и не курган её дома, но камни были настоящими. Айрин опустилась на колено.

Слова похоронной молитвы помнились хуже, чем хотелось.

— Кователь, — сказала она тихо. — Эйнар из дома Белого Волка пришёл сюда один и здесь остался. Он искал то, что считал нужным своему народу, и ошибся в дороге, но не в том, кому хотел помочь. Прими его труд. Остальное мы понесём сами.

После молитвы Айрин замолчала: для правильного обряда этих слов было мало, но больше ничего не пришло, и Зураб её не поправил.

Когда Айрин поднялась, он протянул ей тренировочный клинок.

— Берёшь?

— Да.

— Тогда покажем Кор-Думу.

— Ты сам кузнец.

— Поэтому и покажем. Я не знаю этот металл. Двое мастеров, которые признаются, что не знают, полезнее одного, который сделает вид, что всё понял.

Айрин улыбнулась.

— Это ты сейчас про себя?

— Про всех мастеров. Но Кор-Думу не говори.

На обратном пути Зураб большую часть дороги ехал молча, а у самого «Убежища» лицо у него стало серым от усталости, и Айрин остановила платформу.

— Болит?

— Уже всё болит. Значит, нога не выделяется.

Дроид немедленно начал перечислять признаки недопустимой нагрузки.

Зураб закрыл глаза.

— Вот теперь я дома.

* * *

Условленный сигнал у двери прозвучал дважды.

Лекс уже стоял возле стены, но перекладину не трогал, пока дроид снаружи не подтвердил идентификацию.

Кор-Дум и Грым сняли тяжёлую планку вдвоём. Лекс только придержал край левой рукой.

Айрин вошла первой, держа в одной руке прямой серый клинок, а в другой — старую тетрадь.

За ней на платформе появился Зураб. Живой, целый, но настолько уставший, что даже Кор-Дум сначала посмотрел на него, а уже потом на меч.

— Я говорил, короткий выход.

— Он и был короткий, — ответил Зураб.

Дроид мигнул.

— Рекомендован период покоя.

— Предатель.

Айрин закрыла дверь.

— Мы нашли человека.

После этих слов шутки закончились.

Она рассказала не всё сразу: сначала назвала имя, потом дом Белого Волка, а уже следом — дневник, меч, грибы и последние записи Эйнара.