"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 887

Грым следил за расплывавшимся пятном над лодыжкой.

— От присосок так не бывает.

— Я вижу, — ответила Айрин.

Лекс сразу насторожился.

— Яд?

Айрин задержала пальцы у шеи Зураба, перепроверяя пульс.

— Похоже. Но я не знаю, чем его…

Фразу она не закончила. Отёк поднимался выше, и ей пришлось ослабить только что завязанную полоску.

Лекс машинально полез в нагрудный карман. Пальцы нащупали только влажную подкладку. Он прижал ладонь к груди, как будто свёрток мог остаться где-нибудь рядом.

Айрин заметила это движение.

— Лекс, подержи ему ногу.

Он подчинился. Сказать ей было нечего. Если бы он оставил мох, они могли не добраться даже до входа в шахту. Но сейчас от этой мысли легче не становилось.

Зураб попытался поднять левую руку. На предплечье остались багровые вмятины. Он тянулся к вороту, но дрожащие пальцы только скребли рубаху. Лекс расстегнул верхнюю пуговицу. Под ней был карман с деревянной куколкой в обгоревшем платье.

— Здесь, — сказал он. — На месте.

Зураб сжал зубы и позволил убрать руку; губы у него побелели.

Кор-Дум встал. Посмотрел на тоннель, откуда они пришли, потом поднял светильник в сторону продолжения галереи. Впереди из темноты выступали ровные стены и высокий проём. Пол за ним уходил вниз широкими неглубокими уступами.

— Назад его не протащим, — сказал дворф.

Лекс представил щель у обвала. Им самим пришлось лезть боком, а Зураб теперь не мог даже сесть без помощи. Тварь у входа могла ещё ждать. За ней — тропа, на которую у них ушёл почти весь день.

— Впереди что? — спросила Айрин.

— Посмотрю.

— Недалеко. Пожалуйста.

Кор-Дум вернул светильник Айрин, поднял с пола прут и ушёл к проёму. Он двигался вдоль стены, нащупывая пол железом.

Зураб закашлялся. Лекс поддержал его под затылок. Кузнец пытался что-то сказать, но изо рта вырвался только слабый сип.

— Не надо. Потом скажешь.

Вода возле берега ещё колыхалась. На мокром камне лежал выпавший из-под повязки клочок ткани. Лекс смотрел на него и слышал, как впереди, за проёмом, перестал постукивать прут.

— Кор-Дум!

— Здесь я. Иду.

Дворф вернулся быстро.

— За спуском ровно. Дальше светится полоса на стене. Не гриб, другая. Ведёт к большой двери.

— Там люди? — спросил Лекс.

— Не слышал. Но дверь целая, и свет есть. Понесём туда.

* * *

Для носилок взяли две перекладины, лежавшие у стены. Кор-Дум осмотрел концы, проверил, не треснет ли металл, и разложил поверх свой плащ. Зурабов плащ пришлось вытащить из-под него; пока Лекс и Айрин приподнимали кузнеца, тот открыл глаза и вдруг крепко ухватил Лекса за рукав.

— Не в воду, — прошептал он.

— Не в воду. Держу тебя.

Кузнец смотрел мимо него, туда, где пар ещё стоял над озером. Лекс не стал высвобождать рукав. Дождался, пока пальцы разожмутся сами.

Грым завернул края плащей вокруг перекладин и стянул концы ремнями, которыми была увязана поклажа. Лекс помогал левой рукой. Правую он почти не чувствовал; иногда от плеча к локтю простреливало так резко, что приходилось пережидать, прижав руку к груди.

Вещи распределяли молча. Айрин убрала нож Зураба обратно в его ножны. Её собственный остался в озере, и за ним никто не полез. Кор-Дум повесил оба топора на свой мешок, Грым взял продукты и светильник. Карта и бумаги по-прежнему лежали у него под плащом; он лишь проверил застёжку.

Зураба переложили на носилки. Голова запрокинулась, и Айрин поспешно подложила под неё свёрнутую рубаху. Кузнец не открыл глаз.

— Вместе, — сказал Кор-Дум. — На три.

Кор-Дум встал у изголовья; Лекс с Айрин взялись за задние концы перекладин. Подняли неровно. Зураб застонал, и они опустили его обратно.

— Лекс, ниже руку, — сказала Айрин. — Тебе так не удержать.

Он перехватился. На этот раз носилки поднялись ровнее.

Грым пошёл впереди со светильником и прутом. У спуска он поставил светильник на уступ, вернулся и помог Лексу перенести задний край носилок. Каждый шаг приходилось согласовывать. Стоило кому-нибудь поспешить, перекладина выскальзывала из ладони или кузнеца качало, и тогда все замирали, пережидая его стон.

За спуском действительно начался ровный пол. Вдоль стены тянулась тонкая светлая полоса. Кто-то когда-то ходил по этому коридору, открывал двери, пользовался светом. Лекс вглядывался в тёмные стыки плит. Хоть бы за одной из них нашлась живая душа.

Он ловил себя на том, что прислушивается к каждому шороху, надеясь услышать шаги.

Зураб дышал часто и неглубоко.

Через несколько десятков шагов пришлось остановиться. Лекс уже не мог разогнуть пальцы: железо словно приросло к ладони. Айрин опустила свой конец, присела рядом с кузнецом, коснулась его шеи.

Лекс дождался, пока Айрин закончит считать пульс; по её лицу было ясно, что останавливаться надолго нельзя.

Вторая остановка была у поворота. Кор-Дум поставил носилки, отвернулся к стене и несколько раз глубоко вдохнул. Грым снял флягу с отцовского мешка и протянул ему. Дворф сделал глоток и вернул её, а сын некоторое время держал сосуд обеими руками, как будто забыл, куда его убрать.

— Грым, соберись, — тихо сказал Кор-Дум.

Тот вздрогнул.

— Всё. Иду.

На ровном участке Грым сменил Лекса у носилок. Прут положили вдоль перекладин. Лекс забрал светильник и шёл рядом, следя, чтобы раненая нога Зураба не соскользнула с ткани. Когда Грым начал крениться набок, они снова поменялись.

Последние шаги до двери запомнились по одному. Трещина в плите. Тёмное пятно у стены. Отбитый угол, о который Айрин зацепилась носком. Лекс видел только пол перед собой и её левую руку на перекладине.

— Пришли, — сказал Кор-Дум.

Они поставили носилки. Лекс попытался выпрямиться и не смог сразу. Цепочка выскользнула из-под ворота; звенья были горячими.

Перед ними стояли металлические ворота высотой в несколько человеческих ростов. Светлая полоса поднималась вдоль косяка и терялась в резьбе над створками. На потемневшем металле проступали стройные башни, узкие мосты и фигуры людей. Над ними были вырезаны острые вытянутые формы, похожие на суда, но без парусов.

Грым провёл ладонью по краю створки.

— Отец…

Кор-Дум тоже смотрел на резьбу. Потом наклонился к щели, прислушался и несколько раз ударил по воротам кулаком.

— Есть кто-нибудь? Откройте! У нас раненый!

Голос прокатился по коридору. Ответа не было.

Айрин опустилась у носилок. Лекс видел, как она поправила голову Зураба, провела пальцем по его щеке.

— Что? — спросил он.

— Дышит. Реже стал.

Возле косяка темнела круглая пластина с точкой посередине. Подобную Лекс видел у штырей. Тогда он её не трогал: нужная линия шла от другого знака.

Он подошёл к пластине, надавил на край. Ничего не произошло. За спиной Кор-Дум снова ударил в ворота, теперь обухом топора.

— Открывайте!

Лекс положил на круг левую ладонь.

Под пальцами проступил свет. Он отдёрнул руку, но круг уже светился целиком, и от него вверх по косяку побежали тонкие линии. Цепочка нагрелась так сильно, что пришлось оттянуть её от кожи через ворот рубахи.

Внутри ворот что-то низко загудело.

Кор-Дум шагнул назад. Лекс хотел предупредить его о штырях, об отверстиях в стенах, о том, что не успел ничего проверить. Но по полу уже скользнула полоса голубоватого света.

Створки расходились.

За ними открылся просторный зал. Его дальняя сторона была открыта, и за широким парапетом уходили вниз улицы. Между высокими зданиями висели мосты, в окнах горели редкие огни. Откуда-то из глубины поднимались светлые столбы, теряясь в тёмном своде. Там, где Лекс ожидал увидеть камень, продолжался город.

Он стоял, держась за горячую цепочку, и пытался охватить взглядом хотя бы ближайшую улицу. Это не могла быть шахта. Ни одна мастерская, ни один двор из тех, что он успел увидеть в Айросе, не объясняли того, что лежало перед ними.