"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 875

Сквозь дым, людей и мерцающее тело волка проступили голубые линии: одна шла от ошейника к груди зверя, другая тонкой нитью тянулась к жезлу в руке наёмника. У нижней пластины свет пульсировал сильнее. Лекс почти назвал это слабым местом, но тут же одёрнул себя: он видел всего лишь соединение, и в ту же секунду голову прострелило болью.

— Ошейник! — выкрикнул Лекс. — Грым, снизу!

Грым не стал спрашивать и сразу ударил молотом по металлической пластине. Ошейник треснул, волк выгнулся, будто его дёрнули за невидимую цепь, и рассыпался серым светом. Лекс разомкнул глушитель; лампы начали загораться одна за другой, а раскалившийся диск едва не выпал из пальцев. Человек с жезлом ошеломлённо смотрел на пустое место перед собой.

— Что ты сделал?..

Кор-Дум ударил его по руке так, что жезл отлетел в сторону, а наёмник с криком согнулся.

Главарь вскинул арбалет.

— Хватит! Стреляй по кузнецу!

Лекс сразу увидел, куда направлен арбалет: не в него, а в Зураба.

— Ложись!

Арбалет щёлкнул, но Зураб успел дёрнуться, и болт лишь чиркнул по рукаву, после чего вонзился в стойку.

Главарь отбросил арбалет и выхватил нож.

Ещё двое наёмников теснили Зураба к малому горну. Лекс посмотрел вверх. Над проходом висела на цепной тали тяжёлая зубчатая заготовка, которую вечером не успели убрать на нижний стеллаж. Цепь шла к ручной лебёдке. Стопор был знакомый — такой же, как на подъёмнике у погрузчика.

Один из людей как раз шагнул под груз, и исход стал очевиден ещё до того, как Лекс схватился за рычаг. В голове мелькнуло запоздалое «не надо», но рука уже выбила стопор. Цепь рванулась, зубчатая заготовка рухнула с таким грохотом, что удар отдался в груди; наёмник не успел даже закричать. Лекс замер, всё ещё держась за рычаг.

Железо легло поперёк груди и живота. Под тяжёлым зубчатым краем что-то хрустнуло — не металл и не доска, слишком глухо и влажно. Из-под заготовки сразу растеклась тёмная кровь, смешиваясь с маслом в пазах пола; одна нога наёмника ещё несколько раз дёрнулась, сапог скребнул по камню и замер. Лекс увидел это краем зрения и всё равно понял, что именно сделал.

На миг мастерская исчезла: белый свет лаборатории, вой сирены, крик Романа — «Лёха, отключай!» Кто-то дёрнул Лекса назад, и нож прошёл перед лицом.

— Очнись! — рявкнул Зураб.

Главарь был уже рядом.

Лекс успел поднять ключ, и первый удар ножа пришёлся по металлу, вывернув кисть. Второй он пропустил: лезвие распороло рубаху у ребра, но не зацепило кожу. Зураб врезался в главаря сбоку, и оба налетели на верстак; один из наёмников бросился помогать командиру, но наступил в каменную чашу, сдвинутую со стола во время драки.

Чаша перевернулась, и травильная кислота растеклась по полу. Наёмник поскользнулся, упал на колено и заорал, когда жидкость попала на ладонь, а второй резко отшатнулся от него.

Сначала потемнела кожа перчатки, затем материал сморщился и пошёл пузырями. Мужчина инстинктивно попытался стереть жидкость о куртку и только размазал её выше по запястью; запахло резкой химической гарью и обожжённой кожей. Он захлебнулся собственным криком, прижимая руку к груди, но Зураб не бросился добивать его — вокруг ещё шёл бой.

— Не наступай! — крикнул Зураб.

Главарь ударил его локтем и вырвался.

Лекс отступил к горну, возле которого на стойке висела лампа, а ниже стоял небольшой кувшин с маслом.

Главарь шёл прямо на него.

— Тебя велели взять живым, — процедил он. — Про целые ноги никто ничего не говорил.

Лекс схватил кувшин.

Главарь усмехнулся.

— И что ты…

Лекс плеснул масло ему в грудь. Тот остановился. На секунду оба поняли, что произошло.

Главарь посмотрел на горн, потом перевёл взгляд на Лекса.

— Не смей.

Лекс ещё мог отступить, дождаться Зураба или снова попытаться ударить ключом, но вместо этого схватил с края горна горящую паклю и бросил. Огонь вспыхнул сразу.

Главарь закричал.

Хуже всего был крик. Главарь заметался, пытаясь сбить пламя ладонями, врезался в стол, опрокинул инструменты и рухнул на колени, а Лекс так и остался стоять на месте, не в силах двинуться. Зураб подбежал, сорвал с крюка плотное брезентовое полотно и набросил сверху; крик стих не сразу.

Запах пришёл почти одновременно с дымом — сперва палёные волосы и кожа, затем тяжёлый сладковатый дух горелого мяса. Под брезентом человек ещё бился, и каждый толчок сдвигал по камню рассыпанные клещи. Лекс потом будет помнить не огонь, а именно этот запах: его невозможно было спутать ни с горном, ни с маслом, ни с обгоревшим деревом.

Только когда полотно перестало шевелиться, до него дошло, что горящая пакля всё ещё зажата в голой ладони. Он отбросил её, и лишь тогда пришла боль.

— Лекс!

У бокового прохода стояла Айрин с длинным складским крюком в руках, а за ней — Брун и ещё двое мастеров. Оставшийся на ногах наёмник увидел их, перевёл взгляд на тела и открытые ворота, после чего бросился бежать.

— Стой! — крикнул человек с жезлом.

Тот даже не обернулся. Шестой, дежуривший снаружи, исчез вместе с ним. Кор-Дум сделал шаг к воротам.

— Пусть.

— Они приведут других, — сказал Зураб.

— Знаю.

У стены стонал человек, попавший в кислоту, прижимая к груди повреждённую кисть. Человек с жезлом сидел на полу, зажав сломанную руку. Кор-Дум посмотрел на них.

В цеху уже невозможно было сделать вид, что это всё ещё просто мастерская. Кровь затекла в щели между плитами и смешалась с угольной пылью; кислота тихо шипела там, где добралась до металлической стружки, а возле погасшего горна лежал брезент, под которым угадывались человеческие очертания. Брун шагал между верстаками осторожно, чтобы не поскользнуться, и молча отодвигал ногой инструменты от луж.

— Этого связать. Остальных к лекарю, если дышат.

Брун кивнул работникам, а Лекс опустил глаза и заметил торчащую из-под зубчатой заготовки руку. Он отвернулся, успел сделать всего два шага, прежде чем ноги стали ватными и пол неожиданно оказался слишком близко.

* * *

— На меня смотри.

Голос Айрин постепенно пробился сквозь гул, и Лекс открыл глаза. Он лежал на своей койке; за окном ещё было темно, хотя край неба уже начинал сереть. На рукаве Айрин засохла кровь, но рукой она двигала свободно.

— Сколько я пролежал?

— Часа два. Может, три.

Лекс попытался сесть.

— Не надо.

— Надо уходить.

— Уйдём.

— Грым?

— Жив. Волк задел бок, Брун зашил. Зурабу болт распорол плечо. Кор-Дум цел.

Лекс закрыл глаза и сразу увидел человека под зубчатой заготовкой, а следом — огонь. Он резко открыл их снова. На этот раз он успел. Хуже всего было именно это.

— Я его поджёг.

Айрин не стала спорить и не пыталась его успокоить.

— Я видел масло. Знал, что будет.

— Знаю.

— Я мог…

— Потом будешь думать, что мог сделать иначе. Сейчас надо уйти отсюда живым.

На правой руке Лекса были перевязаны два обожжённых пальца.

— Сколько погибло?

— Трое. Двое убежали. Человек с жезлом жив.

— Значит, вернутся.

— Да.

В дверь постучали. Кор-Дум вошёл без молота, с засохшей кровью на рубахе.

— Что сказал пленный? — спросил Лекс.

— Заказ передал посредник. Назвался человеком Магистериума. За тебя платили вдвое больше, если возьмут живым. Самого Вэл’Шана пленный не видел.

Кор-Дум выслушал до конца, не перебивая.

— Ещё сказал, что за мастерской следили с утра. Наблюдатель сообщил про угольщика и западные ворота.

— А кто был посредником?

— Не сказал. До этого отвечал быстро, а тут замолчал. Похоже, чего-то он всё-таки недоговаривает.

Лекс вспомнил серый плащ напротив лавки.

— Значит, это был их человек.

— Похоже.

— Ты остаёшься?

Кор-Дум покачал головой.

— Нет. Бруну я всё передал. Угольщик уже идёт к заднему двору. Уходим сейчас.

— Грым знает?

— Уже успел сказать, что мне с самого начала надо было идти с вами.