"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 865

— Теперь собираем? — спросил Грым.

— Да. Крышку только не перетяни. Пусть Брун посмотрит.

— Я здесь, — отозвался мастер.

Он сидел с другой стороны стола. Лекс смутился; Брун проверил посадку, повертел крышку и вернул узел Грыму.

Клапан установили вдвоём с Зурабом. Лекс держал схему и сверял, чтобы каждую снятую деталь поставили обратно. Грым подал ему снятую старую прокладку, показал трещину и взял новую из ящика под верстаком. К ней на бумаге был приколот такой же образец.

Последним вернули рукав в сливную линию. Брун протёр сухой тканью все соединения, затем отступил от рамы.

Первый пуск делали на малом давлении. Пока он смотрел, не проступает ли масло, Грым проверял движение без груза. Плечо поднималось плавно; управляющая полоска оставалась светлой до конца хода.

Лекс невольно улыбнулся. Грым посмотрел на него и сразу отвёл глаза к цилиндру.

— Пока пустой, — сказал он.

— Знаю.

Они дождались, пока машина прогреется. Потом повторили движения. На одном из соединений выступила капля масла; насос остановили, сняли давление и подтянули уплотнение. При следующем пуске ткань осталась сухой.

Кор-Дум велел принести пробный груз.

Зураб шагнул было к ящику с чугунными брусками, но остановился сам и позвал работника от соседнего горна. Вдвоём они подвезли ящик на низкой тележке. Грым закрепил стропы на лапе погрузчика, проверил замки и отошёл к управляющей тяге. Место для человека внутри каркаса осталось пустым.

— Стоп — сразу отпускаешь, — сказал Кор-Дум сыну.

— Знаю, отец.

— Я не тебе одному говорю.

Он оглядел площадку. Лекс сидел за её краем, Зураб держал руки на спинке его табурета. Брун стоял у шкалы.

Груз поднялся над подкладками на ширину ладони и замер.

Лекс считал удары собственного сердца. Ему всё время казалось, что сейчас дрогнет шток, погаснет полоска, а чугун ударит об пол. Но стрелка держалась, и из сливной линии не доносилось прежнего бульканья.

— Опускай, — сказал Брун.

Грым плавно вернул рычаг.

Когда нагрузку довели до рабочей отметки из книги, плечо поднялось так же ровно. Кор-Дум смотрел на опоры, Брун — на соединения. Лекс повернулся к сливной трубке, но Зураб тронул его за левый локоть.

— Не верти головой. Я вижу отсюда. Сухо.

— Держит, — произнёс Грым.

Он сказал это тихо, почти самому себе. Потом обернулся к Лексу, и на мгновение они встретились взглядами — уже без прежней готовности спорить.

Кор-Дум дождался, пока чугун опустят на подкладки, и перекрыл пар.

— На сегодня хватит. Утром ещё погоняем. На разгрузку пойдёт, если после простоя то же самое покажет.

Брун снял рукавицы.

— Старую пружину к записи приложу.

— Приложи. И напиши, что проверяли. Чтобы через год опять только руками не жали.

Брун принял запись без спора; Кор-Дум повернулся к Лексу.

— Ты заметил, куда смотреть. Хорошо.

У Лекса вдруг защипало глаза. Он опустил взгляд на грязные манжеты выданной рубахи, подождал и ответил:

— Грым увидел, что конец цеплялся. И пружину я сам бы сегодня не сделал.

— Видел я, кто что делал.

Кор-Дум стоял рядом, не торопясь уходить. Потом забрал рисунок с доски и разгладил ладонью.

— Грым, в книгу перенесёте вместе. Лекс рисунок проверит, ты подпишешь. По кристаллу тоже допиши, что команда до отказа доходила.

— Допишу.

— Зураб, завтра Бруну покажешь, какие захваты в своей кузнице делал. Только за большой молот пока не берись.

Кузнец провёл большим пальцем по обожжённой щеке.

— Покажу.

У Лекса сорвался короткий смешок. Зураб посмотрел на него с недоумением.

— Что?

— Ничего. Просто… завтра.

Кузнец задержал на нём взгляд, потом опустил руки со спинки табурета.

Кор-Дум повёл Лекса к дальнему концу коридора. Остановился у двери, снял с гвоздя ключ и открыл.

В каморке стояла узкая лежанка, стол с обломанным углом и два ящика, набитых старой оснасткой. Под потолком белело небольшое окно. Отсюда грохот молота доносился тише.

— Здесь поселишься, — сказал дворф. — Сегодня ящики вынесут. Работать пока будешь за верстаком, сколько лекарь разрешит. Разбирать — со мной или с Бруном. Сам в машину не лезь.

Лекс опустился на край лежанки. Под тюфяком скрипнула доска.

— А Зураб?

— В людской останется. Возле двери ему место оставили.

Лекс посмотрел на стол. На нём помещался бы целый лист, если убрать жестяную коробку и треснувшую кружку.

Кор-Дум уже взялся за дверь, но не вышел.

— Завтра к магистру.

Лекс перестал смотреть на стол.

— Уже?

— Десятый день после рынка. Дальше тянуть нельзя.

В коридоре прошёл работник с охапкой ремней. Лекс дождался, пока тот скроется за поворотом.

— После того, что было на полях, он ведь…

Он не закончил. Кор-Дум прикрыл дверь, оставив узкую щель.

— Копия записи о запуске есть. Потребует — покажу. То, что случилось на глазах у всего участка, не спрячешь.

— А если заберёт?

Кор-Дум помедлил, перекатывая ключ в ладони.

— Я буду рядом. Бумаги на тебя у меня. Просто так не отдам.

Лекс смотрел на его ладонь с ключом. Ему хотелось услышать что-нибудь определённее.

— Спроси лучше прямо, — сказал он тихо. — Может, он уже решил?

— Завтра и узнаем.

Кор-Дум вернулся к ящику и сел, уперев ладони в колени.

— Про сегодняшнюю работу я запишу, как было. Нашли клапан. Изготовили пружину. Проверили вместе. За это мне перед ним оправдываться не придётся.

— Сегодня ничего такого не было, — сказал Лекс.

— И пробовать пока не надо.

Лекс потёр лоб. Дворф подождал, пока он опустит руку.

— То, что на полях случилось… Я не знаю, отчего. Ты тоже не знаешь. Не пытайся ему объяснить больше, чем помнишь. Но если снова начнётся — скажи мне сразу.

— Скажу, — ответил Лекс. Кор-Дум поднялся и открыл дверь шире.

— Поесть сюда принесут. Лежи. Железо до утра не убежит.

Он ушёл. Лекс ещё немного посидел, слушая шаги в коридоре. Потом осторожно лёг, устроив правую руку на сложенном краю тюфяка. Теперь это была его комната, а браслет на запястье всё так же тёр кожу при каждом движении.

* * *

Ящики вынесли двое подмастерьев. Зураб пришёл следом со свёртком Лекса и поставил флягу на освобождённый стол. Рисунки с полей он положил сверху: один лист всё ещё коробился там, где намок у будки.

— Остальное в людской осталось? — спросил Лекс.

— Только миска. Принесу, если надо.

— Не надо. Спасибо.

Кузнец оглядел комнату, осторожно нажал ладонью на край тюфяка.

— Тут потише.

— Да.

Зураб направился к двери, но Лекс окликнул его.

— Ты заходи. Просто так тоже.

Зураб остановился у двери.

— Завтра зайду. Покажу, про какой захват говорил.

— Ладно. Завтра, — отозвался Лекс. Кузнец провёл ладонью по косяку и вышел.

Айрин постучала, когда за окном уже темнело. В одной руке она держала миску, другой прижимала к боку свёрнутую футболку.

— Можно?

Лекс сел и освободил место на столе.

Она поставила еду, развернула ткань.

— Высохла. Шов ещё не трогала, света не хватило.

— Потом зашьёшь.

— Завтра, если нитки дадут.

Айрин сложила футболку у стены. Лекс провёл ладонью по ткани: пятна не отстирались полностью, но жёсткой корки больше не было.

— Ты сама-то ела?

— Ела.

Он посмотрел на неё. Айрин приподняла бровь.

— Правда ела. Не только пробовала.

Лекс улыбнулся и принялся за суп. На этот раз ложка почти не стучала о край миски.

Айрин оглядела каморку, потом подошла к окну. Подняться к нему можно было только со стола; она посмотрела на расшатанный угол и отошла.

— Днём сюда свет попадает?

— Ещё не видел.

— Попадает, — сказала она, приглядевшись к выцветшей полосе на стене. — Вот отсюда.

Она села на принесённый подмастерьями табурет. Убирая руку со стола, зацепилась манжетой за щепку. Ткань натянулась; под ней показались тёмные линии на запястье.