"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 864

Он повертел пружину у лампы. С наружной стороны один виток был потемневшим, с неглубокой выработкой в месте касания корпуса.

— Служила долго. Тут её прежде перекашивало, — добавил он. — Крышку проверить надо.

Напряжение в плечах понемногу ослабло. Теперь можно было говорить о детали, которую они держали в руках.

— Новая есть?

Грым покачал головой.

— Готовой нет. Заказывали с креплениями для котла, ещё не привезли.

— Сделаем? Проволока подходящая найдётся?

— Смотря какая тебе нужна.

Лекс назвал то, что сумел измерить, затем замолчал. На Земле он бы сразу назвал подходящую марку стали, но здесь эти обозначения ничего не значили; свойства местного металла он не знал.

— Для пружины, которая долго остаётся сжатой, — сказал он наконец. — И в горячем масле работает. У вас для таких что берут?

Грым сверился с Бруном и ответил:

— Синюю связку. От лебёдок.

— Толщину проверь, — ответил старый мастер. — И остаток сперва мне покажи.

Грым вернулся из кладовой с мотком, перевязанным синей тесьмой. К нему была привязана деревянная бирка. Он прочитал Бруну название поставщика и показал конец проволоки.

— Эта же партия на рудных лебёдках стоит. Ты весной брал.

Старый мастер сравнил толщину с вынутой пружиной, согнул небольшой свободный конец и отпустил.

— Годится. Навивать холодной. Потом ко мне принесёте.

Лекс потянулся к мотку, но Грым придержал его.

— Сколько отрезать?

— С запасом. Я сначала оправку подберу.

— Сколько — с запасом?

Раздражение прорвалось раньше, чем Лекс успел его спрятать.

— Сейчас посчитаю. Не унесу я её.

— Я не сказал, что унесёшь. Мне за расход отвечать.

— Так дай померить!

У верстака стало тихо. Зураб перестал складывать ветошь. Грым смотрел прямо на Лекса, не убирая ладони с проволоки.

Лекс услышал собственное дыхание. Перед глазами на миг встала куртка Хрыча с торчавшим из отворота рисунком. Но здесь на столе лежал моток, и его спрашивали, сколько отрезать.

— Прости, — сказал он, опустив голос. — Я посчитаю. Линейку дай, пожалуйста.

Грым подвинул её по столу.

Они определили длину по числу витков и окружности будущей пружины. На концы Зураб предложил оставить больше: так удобнее будет подогнать их к опорам. Грым отметил расход на бирке, отрезал проволоку и убрал моток обратно. Короткий обрезок он тоже не бросил: отнёс в ящик для остатков и только потом вернулся к верстаку.

К ссоре больше не возвращались.

Лекс нарисовал, как должна лечь пружина в крышке. По старой детали уже нельзя было судить о нужной высоте, поэтому Грым сверялся с записью в альбоме и ставил рядом с рисунком местные отметки.

— Это сколько? — Лекс показал на один из знаков.

— Половина малого деления.

— А здесь такое же?

— Здесь целое. Видишь короткую черту снизу?

Лекс придвинул лист ближе. Ещё минуту назад он принял бы оба значка за один.

Подходящую оправку Зураб нашёл в ящике со стержнями. Первый оказался слишком толстым; второй он промерил, покатал по ровной плите и только потом закрепил в приспособлении для навивки.

— Держишь? — спросил Грым.

— Тиски держат, — ответил кузнец. — Крути понемногу. Я поведу.

Первые витки ложились неровно. Лекс потянулся поправить их пальцами.

— Пальцы убери, Лекс. Клещами подправим.

Зураб перехватил проволоку и прижал к направляющей. Грым остановился, дождался его кивка и снова повернул рукоять.

Лекс сидел рядом, сверяя расстояния. Когда уголёк начал выскальзывать, он положил его на доску и смотрел уже без записей.

Снятую с оправки пружину развернуло чуть шире. Грым нахмурился, приложил мерку.

— В корпус войдёт?

— Должна, — сказал Лекс. — Давай примерим.

Они опустили её в гнездо. В свободном состоянии она встала ровно. Лекс прижал крышку и почувствовал сопротивление; когда он ослабил нажим, крышка вернулась вверх.

— Пока так, — сказал он. — Только нагрузку проверить.

Грым взял крышку у него из рук, надавил ещё раз и остановился.

— Погоди.

Он повернул корпус боком. У конца пружины осталась свежая царапина; вытянутый виток при сжатии сдвигался с опоры и цеплялся за стенку.

— Вот. Ты прямо нажал, а в машине её ведёт в сторону.

Лекс потянулся к детали, повторил движение. Теперь он тоже почувствовал короткую задержку перед тем, как крышка вернулась на место.

— Конец не так лёг, — сказал он.

— Если застрянет, этот клапан вообще не откроется.

Грым произнёс это громче, чем нужно. Лекс вскинул голову, готовый ответить, что и сам всё понимает, но дворф уже отвернулся к погрузчику. За рамой кто-то рассыпал по полу мелкие болты, и оба невольно посмотрели туда. Перед глазами всплыл срезанный палец на полевой подводке и Хрыч, который не захотел слушать Зураба. Лекс медленно выдохнул.

— Переделаем, — сказал Лекс.

Грым обернулся к нему:

— Я бы иначе не поставил.

— Правильно.

Слово далось с трудом. Лекс снял пружину и положил рядом с рисунком. На рисунке конец ложился ровно, почти вплотную к опоре. В железе получалось иначе.

Зураб поднёс крышку к свету, провёл ногтем по месту касания.

— Концы посадим ровнее. И вылет уберём. Тут хватит длины, новую резать не надо.

Он показал, где можно подогнуть виток. Грым придерживал приспособление, пока кузнец работал; Лекс следил, не уходит ли общая высота ниже отметки. Поправленную пружину проверили в корпусе несколько раз, поворачивая крышку. Задержка исчезла.

Брун забрал её к малой печи. Здесь он уже не спрашивал Лекса: выбрал режим для знакомой стали, поставил рядом песочные часы и отослал их от жара.

— Остынет — ещё раз померим. Сейчас встала хорошо — ещё не значит, что так и останется.

Спорить хотелось всё меньше. Последние минуты Лекс держался за край верстака, чтобы не сползти с табурета.

Зураб первым увидел, как Лекс побледнел.

— Хватит пока.

— Я посижу.

— Ты уже сидишь.

Лекс закрыл глаза. В левом виске боль пульсировала в такт шуму насоса. Когда он открыл глаза снова, Грым складывал части клапана в мелкий лоток.

— Крышка здесь, шток рядом. Ничего не потеряется, — сказал дворф, не глядя на него. — Иди.

Лекс встал с помощью Зураба. До людской дошли без остановки, но у нар пришлось подождать, пока перестанет кружиться голова.

Он лёг, не снимая башмаков. Кузнец сел рядом и долго растирал пальцы.

— Тебе тоже досталось, — сказал Лекс.

— Отвык. Мелкое держать трудно.

— А я опять на него заорал.

Зураб бросил взгляд на дверь, за которой остался Грым.

— Грым хоть отвечает.

Лекс тихо выдохнул. Вспомнил, как вчера переставлял ноги под рукой этого дворфа и злился, что тот держит слишком крепко.

— Пружину вовремя заметил, — сказал он.

— Заметил.

Они помолчали. Лекс следил за светлым прямоугольником на полу. Здесь было слышно, как кто-то во дворе льёт воду из ведра и хлопает развешанной тканью.

— Я когда в первый раз к горну подошёл, — начал Зураб и остановился.

Лекс приоткрыл глаза.

— Вчера?

— Да. Хотел взять клещи. Просто взять, понимаешь? Посмотреть, как в руке лягут.

— Возьмёшь ещё.

Кузнец медленно согнул большой палец, потом спрятал руки под локтями.

— Возьму.

Больше Лекс его не расспрашивал. Он закрыл глаза; когда на скамье звякнуло железо, ему показалось, что прошло всего несколько минут.

— Остыла? — негромко спросил Зураб.

— Да, — отозвался Грым.

Лекс через силу открыл глаза.

— Я сейчас.

— Лежи ещё, — ответил Грым. — Отец занят. Без него всё равно не пускаем.

* * *

К верстаку Лекс вернулся ближе к вечеру. На этот раз он не пытался нести доску сам: попросил Зураба, а в свободной руке держал кружку.

Брун и Грым проверили остывшую пружину под нагрузкой: она сжалась до отметки из книги и вернулась в исходное положение. При примерке в корпусе больше не заедала; Лекс осмотрел конец витка — новых царапин не было.