"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 859

Лекс замер.

Черта дрожала, расходилась на короткие отрезки. Он моргнул, но она осталась; на мгновение показалось, будто он смотрит сквозь стекло, внутрь коробки. Внутри что-то слабо пульсировало. Свет добегал до одного места и гас, оставляя узкий разрыв.

Такое уже было у измерителя. Только сейчас Лекс различал ещё и смутный изгиб за разрывом, уходивший вниз, туда, где из корпуса выходила тяга.

Соединение?

Он не видел ни понятных обозначений, ни целой схемы. Когда попробовал проследить изгиб дальше, голову пронзило так, что пришлось зажмуриться. Но светлая черта осталась перед закрытыми глазами, а из ряда снова закричали.

Лекс открыл глаза. Ему нужно было дотянуться до этого места. Он провёл пальцами по стеклу, понимая, что через него ничего не соединит, и всё равно потянулся ещё раз — туда, где два светлых конца почти сходились.

На миг они сомкнулись.

Лекс даже не понял, что сделал. Казалось, вместе с этим движением из груди разом выдернули что-то тяжёлое; он попытался вдохнуть и не смог.

В коробке сухо щёлкнуло. Стекло вспыхнуло тусклым светом, в котором мелькнуло несколько незнакомых знаков. За стенкой будки с грохотом пошла вниз старая тяга. Зубчатое колесо повернулось, металлический упор перескочил через зубец и встал в новую выемку.

Из нижнего отвода ударила вода.

— Не закрывай! — заорал Хрыч водоносу, который ещё бежал к помосту. — Назад! Пусть идёт!

Стекло сразу погасло, но упор не дал колесу повернуться в обратную сторону. Старый затвор остался открыт; поток продолжал бежать по канаве, сбивая с краёв комья земли. Несколько струй попали на кристалл, возле которого только что стоял Лекс. Свет в нём перестал биться толчками.

Лекс успел убрать руку с коробки, прежде чем боль ударила изнутри.

Она собралась за глазами и сразу разошлась по всему черепу. Он схватился за лицо, уронил на землю свёрток и осел возле будки. Во рту стало солоно. Лекс провёл ладонью по губам и увидел кровь, но испугаться не успел: его вырвало, а потом под ладонями исчезла земля.

Очнулся он от того, что кто-то звал его по имени.

Лекс попытался поднять голову. Боль вернулась прежде, чем он понял, где лежит.

— Не дёргайся. Я держу.

Зураб сидел рядом, подложив ему под щёку свёрнутую рубаху. Сам он остался в короткой нижней; плечи и спина были покрыты следами старых и свежих ударов.

Лекс облизнул губы и закашлялся.

— Вода…

— Есть. Погоди.

— В канаве.

Кузнец повернул голову, затем снова посмотрел на него.

— Идёт. Течёт твоя вода.

Лекс попробовал опереться на локоть, но рука подломилась.

Хрыч стоял над ними. Кнут он держал в кулаке, прижимая к бедру.

— Что ты нажал?

Лекс видел только его сапоги и полоску грязи на куртке.

— Не знаю.

— Ты у ящика стоял. Что нажал, спрашиваю!

— Я… рукой…

Надсмотрщик нагнулся, ухватился за край футболки. Зураб накрыл его пальцы своей ладонью.

— Не поднимай. Он только очнулся.

Хрыч дёрнул руку, освобождаясь.

— Отойди.

— Ты его сейчас поставишь — он опять свалится. Кор-Дум сегодня приедет. Что покажешь?

Надсмотрщик посмотрел на браслет Лекса. Затем убрал кнут за пояс.

— Под навес унеси. И при нём останься. Пока не узнаю, что он тут натворил, никуда не отходить.

Зураб позвал ещё одного работника. Лекса перенесли на сухие доски возле сарая; каждый шаг так отдавался в голове, что приходилось сжимать зубы, чтобы не кричать. Кузнец подобрал его бумаги и флягу. Один лист успел намокнуть, край рисунка расплылся.

Когда Лекс смог сидеть, Зураб дал ему воды и вытер лицо смоченным лоскутом, оторванным от края своей рубахи. Прикосновение к верхней губе заставило Лекса вздрогнуть. Он перехватил запястье кузнеца, подождал и отпустил.

— Прости.

— Ничего. Сам попробуй.

Удержать лоскут удалось не сразу.

Из-под навеса была видна будка. Стекло на коробке оставалось тёмным, а у нижнего отвода плескалась вода. Хрыч ходил от него к новой трубе, трогал рукоять и всё время оглядывался на сарай.

— Пульт же погас, — проговорил Лекс.

— Он затвор отпустил, — сказал Зураб. — Вон тяга внизу теперь. А упор в зуб встал, назад не пускает. Я посмотрел, пока за тобой людей звал.

Лекс следил за его пальцем, но смотреть вдаль было больно.

— Самотёком…

— Из верхнего канала. Чего ей останавливаться, раз открыто.

Значит, коробке не нужно было работать всё время. Она успела сдвинуть запор; старый ход остался открыт, и вода шла по нему в обход сломанной заслонки. Лекс понимал это, но того места, где сомкнулась светлая черта, представить заново не мог. От попытки за глазами начинало жечь.

— Ты зачем в него полез? — спросил Зураб.

Лекс посмотрел на ряд. Женщину, которая упала возле него, вели к баракам двое водоносов.

— Я видел там… Разрыв какой-то. Думал, если соединить…

Кузнец придвинулся ближе.

— Ты это кому-нибудь ещё сказал?

Лекс покачал головой и тут же пожалел об этом движении.

— Не рассказывай пока, — прошептал Зураб. — Про свет, про то, что в голове было. Видел ты его или в обморок уже падал — кто разберёт? А слушать станут.

— Я сам не понимаю.

— Вот и не спеши.

Он взял у Лекса окровавленный лоскут, сполоснул и положил рядом. За сараем надсмотрщик велел вернуть водоносов в строй. Те, кто оставался на поле, снова прижимали ладони к граням; вода ничего не изменила в порядке смены.

Лекс смотрел на них, пока лица не начали расплываться. Потом закрыл глаза.

* * *

Колёса он услышал раньше голоса.

Лекс открыл глаза. Солнце уже ушло за край навеса, по двору разворачивалась знакомая повозка с ящиками. Кор-Дум спустился с передка, что-то спросил у охранника и быстро пошёл к сараю.

— Лекс.

Тот попробовал подняться.

— Сиди. Куда ты… Сиди, говорю.

Дворф опустился перед ним на одно колено. Посмотрел на окровавленный лоскут, на пятна под носом, затем перевёл взгляд на Зураба.

— Когда?

— До полудня. У пульта упал.

— Бился головой?

— Когда падал — я не успел поймать. Потом на доски перенесли.

Подошёл Хрыч, на ходу заправляя кнут за пояс.

— Сам полез, господин. Я же велел древнее не трогать. А он у ящика крутился, потом вода пошла…

Кор-Дум приподнял руку Лекса, разглядывая ладонь. Пальцы свело; сразу разогнуть их не удалось.

— Почему он у кристаллов был?

Надсмотрщик замолчал.

— Воду смотрел, — ответил Хрыч. — Рядом там всё.

— Он с первого дня в ряду стоял, — сказал Зураб.

Хрыч повернул голову.

— Тебя спросили?

— Я спросил, — перебил Кор-Дум. — Лекс. Ты стоял у кристаллов?

Ответить было труднее, чем он ожидал. Хрыч был рядом; за спиной у него виднелась калитка, через которую Лекс дважды пытался пройти. Он посмотрел на Зураба, потом заставил себя поднять глаза на дворфа.

— С первого дня.

— А письмо?

— Он слышал. В конторе. Всё слышал.

Голос задрожал, и Лекс остановился, сглотнул. Кор-Дум подождал.

— Я просил к подводе. Он не пустил. Рисунки забрал. Потом опять не пустил.

Дворф медленно выпрямился.

— Управляющего сюда. Сейчас.

Хрыч открыл рот, но Кор-Дум уже повернулся к охраннику:

— Ты сходи.

Пока тот шёл к конторе, дворф принёс с повозки сложенную попону и подложил её Лексу за спину. Зураб помог устроиться удобнее. Кор-Дум заметил цепь у ног и велел Хрычу открыть оковы.

Ключи звякнули о металл. Лекс смотрел на руки надсмотрщика, пока тот возился с замком. Когда обруч разошёлся, на щиколотке осталась белая полоса между ссадинами.

Управляющий появился с бумагами. За ним торопился человек с сумкой лекаря, которого теперь всё-таки удалось позвать.

Лекс сидел неподвижно, пока ему вытирали лицо и осматривали голову. На вопросы отвечал не сразу; дважды Зурабу пришлось повторить, о чём его спрашивают. Лекарь велел пока не поднимать его на ноги и обратился к дворфу, понизив голос.