"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 832
- А потому, что вы на лекции сидите и киваете, - он развёл руками. - Вам про разлёт осколков рассказывают, а вы киваете, будто вам напоминают.
Я это принял к сведению и с того дня кивать перестал.
***
Тяжело было с математикой.
Я семь лет не решал уравнений, и первые два месяца полз, как двоечник: сидел до полуночи над задачами, которые двадцатидвухлетние делали за сорок минут.
А на третьем месяце выяснилось, что у меня есть то, чего нет у них.
На занятиях по минно-взрывному делу преподаватель, подполковник Шеин, разбирал типовую схему постановки.
И сказал то, что было записано в наставлении.
- Товарищ подполковник, разрешите вопрос, - поднялся я.
- Задавайте ваш вопрос.
- В наставлении сказано: при обнаружении заряда проверить грунт в радиусе одного метра.
- Сказано именно так.
- Товарищ подполковник, радиус должен быть два, - выговорил я. - И проверять надо не щупом, а вскрытием.
Шеин поглядел на меня поверх очков.
В аудитории стало тихо.
- Товарищ старший лейтенант, вы с наставлением спорите?
- Никак нет. Я говорю, что наставление третьего года издания, а есть циркуляр сорок восьмого.
- Чей циркуляр?
- Инженерного управления Белорусского военного округа. Номер сто восемнадцать.
Шеин помолчал.
- А вы откуда его знаете?
Вот тут надо было отвечать, и я ответил как есть.
- Я его составил, товарищ подполковник.
Про этот эпизод в академии говорили недели три.
А кличка с того дня переменилась: из деда я стал «циркуляром», и это было гораздо обиднее и гораздо приятнее.
***
Задача, с которой я пришёл в архив, выглядела просто.
Найти группу, вышедшую из окружения осенью сорок первого года по маршруту, проходящему через семь деревень.
А выглядела она просто ровно до того дня, когда я увидел объём.
Потому что осенью сорок первого года из окружения выходили все.
В начале октября под Вязьмой и Брянском попали в кольцо войска трёх фронтов. Сколько людей оказалось в окружении, я не знал тогда и не скажу сейчас, потому что цифры эти в пятидесятом году не то что не публиковались - их не было ни в одном доступном мне документе.
Но выходили тысячами.
Выходили группами, поодиночке, с оружием и без, в октябре, в ноябре, в декабре, а некоторые и весной сорок второго.
И на каждую вышедшую группу составлялся документ.
Донесение о выходе, список личного состава, объяснительные записки командира и бойцов, справка особого отдела, решение по каждому человеку.
Эти бумаги лежали в архиве километрами.
Работать в архиве мне помогала - точнее, сперва не помогала, а мешала - женщина по фамилии Вересова, старший научный сотрудник читального зала, лет сорока пяти, в очках и с манерой отвечать на вопрос вопросом.
Первые три недели она меня терпеть не могла.
- Товарищ старший лейтенант, вы понимаете, что вы просите?
- Понимаю. Донесения о выходе из окружения за октябрь - ноябрь сорок первого.
- По какому это фронту? - уточнила она.
- По трём сразу, Ольга Викторовна.
Вересова сняла очки.
- Вы знаете, сколько это дел?
- Не знаю, Ольга Викторовна.
- Я тоже не знаю, - отрезала она. - Потому что их никто не считал. Их сдавали в сорок четвёртом мешками.
Она надела очки обратно.
- Сформулируйте запрос.
Я сформулировал.
Она его завернула.
Я сформулировал заново, и она завернула снова, и так продолжалось три недели, и на четвёртой я не выдержал.
- Ольга Викторовна, а вы мне подскажите, как надо, - попросил я.
Вересова поглядела на меня с интересом.
- Первый раз за два месяца, - заметила она. - Обычно военные до этого не доходят, они пишут рапорт начальству.
Она отложила карточки.
- Садитесь. Объясняйте, что вы ищете на самом деле.
И я объяснил.
Не всё, конечно, - про Тишина и про мины я не сказал ни слова, - но про маршрут, про семь точек и про то, почему они лежат в строку, рассказал подробно.
Вересова слушала, не перебивая.
- Так, - подытожила она наконец. - Значит, вам нужна не группа. Вам нужен маршрут.
- Именно маршрут, Ольга Викторовна.
- Тогда вы не там ищете, - она встала. - Донесения лежат по фронтам и по датам. А маршрут - это география. Вам нужны не донесения, а приложения к ним.
Она подошла к стеллажу с описями.
- И вот что я вам скажу, товарищ старший лейтенант. В приложениях есть объяснительные записки командиров групп. И в этих записках люди почти всегда перечисляют населённые пункты.
Она обернулась.
- Потому что человек, который двадцать пять суток шёл по лесам, помнит только те места, где его пустили в избу.
Я просидел над ними два месяца и к декабрю понял, что перебором не возьму.
***
Двадцать шестого декабря пятидесятого года я сдал последний зачёт за семестр, получил четырнадцать дней каникул - и вместо того, чтобы куда-нибудь поехать, просидел все четырнадцать в читальном зале, с открытия до закрытия.
И вот в эти четырнадцать дней я и сделал единственное, что стоило сделать с самого начала.
Я перестал искать группу.
Я стал считать.
Считал я вот что.
Если человек шёл по этой дуге и делал по семь ночёвок в семи деревнях с промежутками в три-четыре дня - значит, весь маршрут занял у него от двадцати трёх до тридцати суток.
Считая от линии фронта назад.
Фронт в конце октября сорок первого стоял восточнее последней точки, Гнилиц, километрах в двадцати двух. Значит, вышел он в конце октября или в первой половине ноября.
А вошёл в окружение - то есть оказался в кольце - на двадцать пять - тридцать суток раньше, то есть в первых числах октября.
Что совпадало с началом.
Дальше я взял вторую величину.
Расстояния между точками - от пятидесяти до восьмидесяти километров, и промежутки ровные.
Ровные промежутки означают, что группа шла не как попало, а в одном темпе. Значит, был кто-то, кто держал темп. Значит, была дисциплина.
Значит, группа была не сбродная, а кадровая, со старшим, которого слушались.
И третья величина.
Семь ночёвок в деревнях.
Группа, которая выходит из окружения, в деревню не заходит без крайней надобности. Деревня - это люди, а люди - это разговоры, и любая группа старается ночевать в лесу.
Семь заходов подряд - это не беспечность. Это необходимость.
Какая?
Я просидел над этим вопросом полдня и нашёл только один ответ, который держался.
Раненые.
Со здоровыми людьми ночуют в лесу. С ранеными - заходят в избу, потому что в ноябре в лесу раненый умирает за ночь.
И тогда всё сходилось: группа шла медленно, ровно, с ранеными, заходя в деревни, - и на этом основании я наконец сузил поиск до размеров, с которыми можно работать.
Мне нужны были донесения о выходе за период с двадцатого октября по двадцатое ноября сорок первого года, по одному направлению, от групп численностью более десяти человек, имевших раненых.
Таких оказалось сорок одно.
Сорок одно донесение я прочёл за шесть дней.
И на четвёртый день, седьмого января пятьдесят первого года, дошёл до документа, от которого у меня остановилось дыхание.
Донесение было от четырнадцатого ноября сорок первого года.
«Доношу, что 14.11.41 в расположение частей 283 сд вышла группа военнослужащих в количестве 9 чел. под командованием капитана Лыкова А. П., 1904 г. р., нач. штаба 2-го батальона 897 сп.
Группа находилась в окружении с 6.10.41. Пройдено, со слов ком. группы, около 400 км.
Вышли с оружием: винтовок 6, пистолетов 2, пулемёт ручной 1.
Личный состав группы при выходе из окружения составлял 38 чел. Погибло и отстало 29 чел.».
Двадцать девять из тридцати восьми.
Я переписал донесение целиком и стал искать приложения.
Приложений было три.
Список личного состава на шестое октября - тридцать восемь фамилий.
Список вышедших - девять.