"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 819

К первому июня оставалось два.

Считал я это каждый вечер, механически, как считают патроны, и каждый вечер у меня выходила одна и та же цифра, и она уменьшалась.

Хальм считал тоже.

Он мне об этом не говорил ни слова - с декабря, с того разговора в Бобруйске, он к этой теме не возвращался ни разу, - но я видел.

Он стал работать иначе.

Раньше он отдавал объект и сразу переходил к следующему. Теперь он, закончив, откладывал карандаш и минуту сидел неподвижно.

Одну минуту.

Я засекал.

А в мае у нас появилось другое дело.

Двадцать девятого апреля, через полгода после рассылки циркуляра, пришло первое донесение.

Смоленская область, Ельнинский район, деревня Подберезье. При проверке огородов выездная группа обнаружила предмет кустарного изготовления: жестяная банка, нажимная планка из кровельного железа, подкладная доска.

Заряд отсутствовал.

Донесение было написано по форме, аккуратно, и заканчивалось так: «работа приостановлена, грунт проверен на глубину 0,5 м в радиусе 1,0 м, подпора не обнаружено».

Я прочёл эту строчку три раза.

Потому что до циркуляра эта группа сняла бы находку за десять минут, доложила бы «обнаружен ВОП кустарного изготовления» - и всё.

А теперь они проверили грунт.

Второе донесение пришло восьмого мая. Смоленская область, Глинковский район.

Третье - двадцать второго мая. Смоленская область, Дорогобужский район.

Четвёртое - второго июня, и вот тут всё изменилось.

Смоленская область, Ельнинский район, деревня Малое Тишово.

«При изъятии предмета произошёл взрыв. Погиб сержант Бондарь И. Т. Ранен рядовой Козак М. С. Подпор массой около 1,5 кг обнаружен под предметом на глубине 0,35 м».

Я поехал туда на другой день.

И провёл там четыре дня, и разобрал всё по минутам, и вот что выяснилось.

Группа действовала по циркуляру.

Они нашли банку, оцепили, проверили грунт щупом на полметра в радиусе метра.

И ничего не нашли, потому что подпор лежал в тридцати пяти сантиметрах - но не под банкой, а в сорока сантиметрах в сторону, за пределами того круга, который мы задали в циркуляре.

Сержант Бондарь встал на колени сбоку от находки, чтобы подвести под неё лопатку.

И встал коленом на подпор.

Он поставил его туда, где встанет человек, работающий по нашему циркуляру.

Через полгода после того, как циркуляр вышел.

Группой командовал лейтенант Стрельцов, двадцати четырёх лет, и я с ним разговаривал в первый же вечер.

Он сидел на крыльце сельсовета и не курил, потому что не курил вообще, и держал в руках свою планшетку.

- Товарищ младший лейтенант, я всё сделал по бумаге.

- Я знаю, - не стал я спорить. - Я вашу бумагу читал.

- Я оцепил. Я щуп дал. Я сам грунт прошёл, лично, на метр в каждую сторону.

Он поглядел на меня.

- Товарищ младший лейтенант, где я ошибся?

Вот это самый тяжёлый вопрос из всех, какие мне задавали за две жизни.

Потому что честный ответ на него - «нигде».

- Стрельцов, вы нигде не ошиблись, - ответил я.

- Тогда почему Бондарь мёртвый? - не принял он.

Я сел рядом на ступеньку.

- Потому что радиус метр написал я, - честно признался я. - И написал я его в ноябре, исходя из того, что мы тогда знали.

Он повернулся ко мне.

- Это как же вы? - не понял он.

- Циркуляр сто восемнадцать. Инженерное управление округа, восьмое ноября сорок седьмого года. Составил младший лейтенант Ковалёв.

Стрельцов молчал.

- Я поставил метр, потому что во всех известных нам случаях подпор лежал под предметом или в тридцати сантиметрах, - договорил я. - Метр был с запасом втрое. Я считал, что этого хватит.

Я поглядел на разбитый огород, где утром стояло оцепление.

- А он положил на сорок сантиметров в сторону. И не абы в какую сторону, а в ту, откуда сподручнее подводить лопатку.

Стрельцов долго не отвечал.

- Товарищ младший лейтенант, а откуда он знает, что мы подводим лопатку слева?

- Оттуда, что он сам её подводил, - ответил я. - Два года, в тридцать первом взводе разминирования, по Жлобинскому району.

Я встал.

- Стрельцов, завтра я перепишу циркуляр. Радиус будет два метра, и проверять будем не щупом, а вскрытием.

- А если он завтра переставит на два с половиной? - не отпустил Стрельцов.

Я поглядел на него.

И ответил то, что думал на самом деле, потому что врать этому мальчику после сегодняшнего дня было нельзя.

- Переставит, - признал я. - И будет переставлять каждый раз, как я напишу новую бумагу. Поэтому его надо не переигрывать, а брать.

***

Бондаря Ивана Тарасовича хоронили пятого июня в Ельне.

Двадцать девять лет, сапёр с сорок второго, три ордена, жена в Рославле.

Я на похоронах был и стоял в третьем ряду, и на меня никто не глядел, и слава богу.

А после похорон ко мне подошёл рядовой Козак - тот, которого ранило, - с забинтованной головой и с рукой на косынке, и спросил одну вещь, из-за которой я потом не спал две ночи.

- Товарищ младший лейтенант, а правда, что его человек ставил?

Я поглядел на него.

Девятнадцать лет. Призыв сорок седьмого года. Войны не видел.

- Правда, Козак. Обыкновенный человек.

- А зачем ему это? - не понял он.

Вот тут я честно не знал, что ответить.

И ответил так.

- Я тебе скажу, когда сам узнаю, - выговорил я. - Я его ищу второй год, и я этого пока не понимаю.

***

Вечером четвёртого июня я сидел в сельсовете Малого Тишова и писал донесение Крутову, и у меня дрожала рука, и это была не усталость.

Я писал следующее.

«Установлено, что закладка выполнена с учётом содержания циркуляра ИУ № 118 от 8.11.47. Радиус проверки грунта, установленный циркуляром (1,0 м), использован как параметр при выборе места размещения подпора (0,4 м от предмета в сторону, откуда удобно подводить инструмент). Считаю установленным, что содержание циркуляра ему известно».

Я перечитал и приписал:

«Прошу считать это обстоятельство при планировании дальнейших мероприятий».

А потом отложил перо и минут двадцать сидел и глядел в стену.

Потому что моё главное оружие против него - сорок пять групп, проверяющих грунт, - он за полгода превратил в свой инструмент.

Он читал мой циркуляр.

***

Крутов вызвал меня девятого июня.

- Пётр Андреевич, я вашу бумагу прочёл трижды.

- И что вы скажете, товарищ подполковник? - уточнил я.

Он положил передо мной карту.

Обыкновенную десятивёрстку Смоленской области, с наколотыми булавками.

- Четыре точки, - начал он. - Подберезье, Глинка, Дорогобуж, Малое Тишово. Гляньте.

Я поглядел.

И через минуту поднял голову.

- Товарищ подполковник, они же рядом, - не поверил я.

- Они рядом, - подтвердил он. - Все четыре в круге диаметром шестьдесят километров. А до этого он работал по четырём областям.

Крутов сел.

- Пётр Андреевич, объясните мне это как специалист. Почему он вдруг сел на одно место?

Я глядел на карту и думал.

- Потому что он больше не ездит, - выговорил я наконец.

- Поясните мне это.

- Раньше у него была артель, - начал я. - Бумага, командировки, право появляться где угодно. Он ездил по деревням за овчиной и ставил попутно.

Я показал на карту.

- В сентябре сорок седьмого он уволился. С тех пор у него нет права на разъезды. Значит, он ходит пешком от того места, где живёт.

Крутов кивнул.

- Что у вас дальше? - потребовал он.

- Дальше вот что. Человек пешком уходит от дома на день и возвращается на другой. Это двадцать пять - тридцать километров в одну сторону.

Я обвёл пальцем круг.

- Радиус тридцать. Диаметр шестьдесят. Товарищ подполковник, он живёт в центре этого круга.

Крутов взял циркуль и поставил ножку.

- Центр, - выговорил он, - приходится вот сюда.

Я поглядел.

Ножка циркуля стояла в пустом месте: лес, речка, ни одного названия крупнее «выс. 187,4».