"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 622
- Хочу, но не буду.
Я ожидала, что эльфа обидит отказ, но тот лишь удовлетворенно кивнул:
- Я знал.
- Как ты обошел мои амулеты? Они даже не нагрелись.
- Влечение, вызванное магией - это попытка обмануть, иллюзия для души и сердца, показывающая то, чего самом деле нет. Но эмпатия, это не чары, а врожденный дар. Эмпат всегда искренен, он может поделиться, только тем, что действительно чувствует. К тому же я не собирался причинять тебе вред.
- Замечательно! - я нервно усмехнулась. Если бы эльф хотел выполнить миссию, возложенную на него Сиятельным Владыкой, едва ли я смогла бы ему помешать.
- Это правда - откликнулся Ферэйн на мои мысли.
- Ты не менее опасен, чем Валентин.
- И это правда. Но смею заметить, в отличие от мага, я контролирую себя и не связан с тобой, ни истинным именем, ни истинной любовью.
- Зная о своих способностях, почему ты согласился сейчас помочь мне с этой выходкой?
- По двум причинам. Я хотел, чтобы вы знали о моем таланте. Было бы хуже, если бы вам о нем сообщил Сиятельный Владыка, пытаясь мне насолить. Не хочу терять работу, которую только нашел.
- А какова вторая причина?
- Ну... - эльф невесело усмехнулся - мне было любопытно...
- Что? - требовательно вопросила, скрестив руки на груди.
- Любопытно узнать, что я почувствую и как ты отреагируешь.
Я тяжело вздохнула. Он думает, я такая идиотка, что могу перепутать эксперимент с - пусть завуалированной - демонстрацией силы?
Я давно заметила, что большинство мужчин уязвляет факт, что я не так беспомощна, как другие женщины. Поэтому они все стремятся устроить соревнование или демонстрацию талантов, чтобы утвердить свое превосходство. Хотелось произнести все это вслух, но я сказала только:
- Ты сейчас был очень близок к тому, чтобы потерять работу. Гораздо ближе, чем, если бы Сиятельный Владыка лично и в самом неприглядном свете, сообщил мне о твоем даре. Вон с глаз моих.
Я отвернулась к окну.
На примерку я опоздала, зато освежила в памяти один старый урок: нельзя верить никому.
Маскарадный костюм сел идеально. Повелела Шанцу-младшему доставить заказ в замок к полудню, расплатилась золотом и отправилась назад.
Когда ехали в карете, Сард сидел напротив и старательно делал вид, будто вчерашнего инцидента с вторжением в мой кабинет не было. Меня это вполне устраивало. На этот раз уснула в дороге по-настоящему - уж очень насыщенным был день.
Вернулась к себе и вспомнила о записке, найденной утром в цветах. Я стала искать, куда ее положила. После долгого кружения по комнате обнаружила, что заткнула ее за край зеркала. Уже протянула руку к вожделенному листочку явно дорогой бумаги, когда заметила, что он чуть-чуть шевелится, будто от сквозняка.
Потайной ход за зеркалом был приоткрыт. Значит вот как. Эдуард не нашел карту тайных ходов в библиотеке, но сейчас он откуда-то этот ход знает. Что ж, будет ему сюрприз!
Не стала звать магов, чтобы зачаровать ход, не стала и менять место ночлега на сегодняшнюю ночь. Я позвала служанку и велела принести мне ведро воды, и острый нож. Якобы желая поставить все цветы в одно место и подрезать некоторые из них.
Когда получила, все необходимое и осталась одна, отодвинула зеркало и, спустилась вниз по потайной лестнице. Поставила ведро у закрытой двери, секрет открытия которой так и не нашла. Взяла нож и, установив его в ведре лезвием вниз, так, чтобы ручка была над водой, прочла короткий заговор на древнедуатском.
В нем говорилось примерно следующее: «В воду я погружаю лезвие, дабы оградиться от вора и от тени, пусть ни плоть, ни дух не войдут в дом, где я живу!». Оставив ведро у запертой двери, со спокойной душой вернулась к себе.
Когда незваный гость столкнется с результатами моего маленького колдовства, может произойти решительно что угодно. Дверь не откроется, нахлынет внезапный приступ страха или даже паники. А если неизвестный все же войдет и уронит ведро, то нож сам собой может вонзиться в его тело или же «гость» поскользнется на воде и что-то себе сломает… вариантов множество. Как бы то ни было – шума будет предостаточно!
Утром нож нужно будет достать из воды, вытереть и убрать подальше от чужих рук. Воду из ведра полагается вылить, не прикасаясь к ней, ведро тоже убрать подальше и ни в коем случае не использовать его для бытовых целей. * (Защитный ритуал под названием «Котел и нож», Скотт Каннингем «Сила Земли», часть 2)
А на следующий вечер можно повторить все сначала, установив защиту заново. Чтобы оградить себя от какого-либо духа следовало поставить по такому ведру у каждой двери и у каждого окна, но в моем случае в этом не было необходимости.
Я поняла, что вновь сработала Древняя Память, но ничуть не удивилась. Уже привыкла к неожиданному появлению чужих воспоминаний в своей голове.
Уберу свою ловушку утром. Для меня будет лучше, если Эдуард будет считать, что его секрет не раскрыт. Теперь я, наконец, могла прочесть записку. Так-так… стихи! И какие!
Пред красотой всегда склонялась сила,
И вот, повержен, я у ваших ног…
Улыбка ваша свет мне заменила,
А ваши очи – звездный небосвод.
Робею я, пред вашими очами!
Открыться в сердце не найду я сил,
Ведь я уж тем виновен перед вами,
Что разум потерял и полюбил…
Подписи не было. Мой кузен таится. Пытается заинтриговать меня?
Дитрих
День продолжал убывать, ночи становились все длиннее и тоскливее. Вот и сейчас за окном было абсолютно темно. Свет луны не мог пробиться сквозь плотную пелену облаков...
Скоро начнутся сильные снегопады. Торговля почти прекратится, потоки послов и визитеров из соседних кланов – тоже. Дел будет мало, их уже сейчас гораздо меньше. Это хорошо – есть время хоть иногда любоваться ею…
Младший наследник клана Дуат теперь приходил в свою тайную комнату каждый вечер и часами сидел перед портретом Сильваны.
«Любимая… как жаль, что ты не слышишь меня, не знаешь, какой нежностью и тоской наполняется мое сердце, когда я произношу твое имя здесь, в тишине, в тайне от других… Как бы я хотел поговорить с тобой хотя бы во сне, но ты не приходишь в мои сны… Я с ужасом думаю о том дне, когда забуду твой голос. И пусть я никогда не смогу ощутить твоего прикосновения, но каждый день я проживаю только ради тебя. Потому что ты сказала мне в том видении: «живи!». Зачем ты не позвала меня с собой, туда, где мы могли бы быть навеки вместе? Почему я не смог уберечь тебя? Как я мог быть так слеп, что не видел своей любви к тебе? Но теперь уже слишком поздно. Я наказан за свою слепоту и теперь могу видеть твои прекрасные глаза только здесь, на этом портрете. Могу только тосковать и ждать, когда придет моя смерть, чтобы соединить нас навеки. Наверное я завещаю, чтобы мое тело положили в соседний склеп. Где же ты, моя звезда? Где витает твой дух? Почему ты не поговоришь со мной снова?» – наследник поднялся со стула и поцеловал портрет, предусмотрительно укрытый от пыли эльфийским стеклом, и тихо вышел из своего тайного убежища.
Ему вновь не спалось. Он устал от замкнутого круга страдания, в который заключила его любовь к погибшей сестре. Наследник победил во множестве поединков с людьми и животными. Решал все проблемы клана, касающиеся торговли и внешней политики.
Но не знал, что делать с тем ослепительным чувством, которое наполнило его сердце: «Но должен же быть хоть какой-то выход, хоть какая-то отрада? Как победить то, что внутри тебя, то, что течет по венам с твоей кровью, то, что пустило побеги, которые переплелись с твоей душой?» – он машинально перебирал бумаги, раскладывая все по своим местам.
Под очередной кучей свитков на своем большом столе он неожиданно обнаружил один из магических трактатов Цернунн. Младший наследник скептически фыркнул – ох уж эта магия! Однако, уселся у камина, уложив свою находку себе на колени, рассчитывая чтением отвлечься от горестных дум и своей тоски.
Дитрих не заметил, как задремал в кресле: во сне он улыбался – ему, наконец, приснилась та, которую он жаждал видеть, но вскоре его разбудил шум от падения книги, которая выскользнула из его ослабевших пальцев.