"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 62

В тёмном, но уютном номере помимо кровати имелся сундук, а также столик, пара табуретов, небольшая умывальная бадья из дерева на подставке, ведро с крышкой вместо ночной вазы и странное корыто, в котором я с трудом узнал примитивное биде. На столе горела масляная лампа с тусклым дрожащим огоньком. На улице уже стемнело, и сей предмет пришёлся весьма кстати. Вопреки ожиданиям, между щелей в половых досках первый этаж виден не был, зато слышимость просто изумительная.

В соседней комнате послышались бормотание Лукреции и тихие всплески. Потом датчик коротко пискнул, и что-то ударилось в стену, слово волшебница запустила в неё подушку с помощью колдовства. Под конец она упала на кровать. Послышалось тихое всхлипывание и шмыганье носом. Наверное, у неё нервный срыв.

— Так и будешь дуться? — спросил я у Катарины.

Та подняла на меня глаза.

— Я же просто охранница. Просто безделушка для богатого халумари. Лишь бы посмеяться. Зачем спрашиваешь?

Я вздохнул и сел рядом.

— Дура ты!

— Ещё и издеваешься!

— Я тоже дурак. Не знал, что обидел.

Мы надолго замолчали, прислушиваясь к тихому плачу волшебницы и рассказу Урсулы, чей голос звучал приглушённо. Там, внизу, разлили вино по большим литровым кружкам уже третий раз. Треньканье и глупое хихиканье менестреля, которого наёмница усадила-таки себе на колени, создавали атмосферу не иного мира, а виртуальной ролевой игры. Казалось, это фентезийная таверна, где колоритная парочка солдафонок шутит в ожидании игрока, которому надо дать квест, типа, убить пару кабанов к празднику. Казалось, сейчас раздастся характерный звук повышения опыта или уровня прохожего героя. А бренчание лютни — хорошо стилизованный саундтрек. Но всё это по-настоящему.

— Пойдём на кровать, — прошептал я и толкнул девушку в бок. — С краешка ляжешь, раз ты охранница.

Она покосилась на меня.

— Только сегодня не будем. Не хочу, чтоб все слышали.

— Хорошо, не сегодня, — улыбнулся я, встал с пола и начал снимать куртку.

Вскоре остался в одном исподнем (а это брэ и камиза, то есть льняные семейники и нательная рубаха свободного покроя с длинными рукавами). Катарина тоже осталась в рубахе, но если у меня она по длине как футболка, то у неё — до середины бедра.

Девушка легла на кровать вслед за мной и укрылась одеялом. Я же чувствовал, что могу не сдержать обещание лечь просто так. Я же не местный с низким гормональным фоном. Но раз просит, придётся стиснуть зубы и терпеть.

Тем временем Лукреция перестала плакать и затихла, а беседа пьяной дембельской бабовщины какой-то там прославленной терции перешла от воспоминаний прошлого к событиям недавним.

— Значит, это… он её запинывает под телегу, — горлопанила подвыпившая Урсула, — а рыжая скулит, как побитая шавка. В боку дырок пять штук.

— Слышь, сеструха, — отозвалась Тереза, с грохотом поставив кружку на столешницу, — он, конечно, хорош, но рыжую… не верю. Да и ты вполсилы била.

— Не веришь⁈ Ща докажу!

Послышался грохот столов и стульев, а вслед за ними — топот по лестнице. Раздался стук в дверь.

— Юн спадин. Юн спадин, — громким шёпотом позвала Урсула.

Я улыбнулся, но смолчал. А наёмница прислушалась и снова постучала.

— Катарина, дай кинжал. Тот, что к шпаге парный. Ну, Катарина, ты же не спишь по ночам, как кошка, я же знаю.

Мы с храмовницей переглянулись. А потом она выскользнула из-под одеяла, схватив клинок. Ведь не отвяжется эта неугомонная. Дверь скрипнула, и в неё сунулась физиономия. Урсула оглядела с головы до ног храмовницу, одетую только в рубаху, подхватила полушпагу и исчезла, загрохотав обувью по ступеням.

— Я так и думала! Либо убили друг друга, либо трахаются! — раздался голос на всю гостиницу.

— И чё?

— Ну, это… кровь с потолка не капает, — отозвалась наёмница, добавив громче. — Вот! Из сломанных пальцев вытащили.

— Точно, это вещица Джинджер, — протянула Тереза.

Они ещё что-то бормотали, пока шерифыня не уснула на столе. Она храпела, а Урсула всё кричала, что хватит спать и что она ещё не всё рассказала. А потом каким-то лукавым голосом добавила:

— Красавчик, пойдём, покажешь кладовку с мёдом.

Задребезжала лютня. Раздалось пьяное бормотание.

А я лежал рядом с Катариной. Всё-таки к чёрту секс! Нужно выспаться, хотя бы один раз за эту неделю.

Руки скользнули девушке под камизу, остановившись на плоском животике. Только мизинец касался жёстких завитушек волос женского лона. Глаза щипало, и рассудок проваливался в сон.

«Внимание! Опасность! Обнаружено постороннее присутствие!» — заверещала система, не дав мне окончательно заснуть. Я приподнял голову, увидев, что Катарина вглядывается в потолок поблескивающими зелёным светом глазами.

А по крыше кто-то едва слышно пробежал…

Глава 27

Жаркий прием

Звуки шагов на крыше повторились, и я потянулся за спрятанным под подушкой пистолетом. Патрона осталось четыре, но жизнь как-то дороже математики. И если это подосланные убийцы, то применю оружие без колебаний. К тому же, с моими приключениями немудрено заполучить манию преследования и шизофрению.

Одновременно со мной почти беззвучно соскользнула с кровати Катарина. Девушка быстро вынула откуда-то фитиль, подожгла и затушила масляную лампу, бросив тлеющий шнур на столешницу. Я поджал губы, но манёвр был понятен. Она видела в темноте в несколько раз лучше обычного человека, и тусклый огонёк фитиля для неё всё равно что яркая свеча.

Катарина подхватила стилет и на цыпочках подошла к ставням. Там прислушалась, но тот, кто двигался по крыше, тоже замер, видимо, почуяв подвох. Храмовница коротко глянула в мою сторону, и от этого, помимо едва различимого силуэта девушки, одетой в светлую ночнушку, сверкнули ещё и кошачьи глаза.

Я затаил дыхание, вслушиваясь в темноту, вглядываясь в невидимый потолок. Он был тонкий, сделан из решётки из прутьев и промазан смесью из соломы и глины. За ним — только сложенная из черепицы крыша. А из темноты раздавался тихий храп, постукивание и шкрябанье по металлу, словно кто-то пытался очистить сковородку от нагара. Потом сковорода бултыхнулась в таз с водой, и загремели ложки. В углу шуршала мышь. За стеной скрипела зубами и бормотала во сне Лукреция. К этому всему примешивалось хихиканье менестреля и приглушенный пьяный голос Урсулы, которая изливала мужичку историю о том, как ей пришлось отстреливаться от врага золотыми монетами вместо пуль, и целый фунт улетел с пороховым дымом. Но мне было не до историй.

Тот, кто на крыше, сделал несколько осторожных шагов. А так как крыша черепичная и без какой бы то ни было звукоизоляции, напрашивался вывод, что обувь у человека на мягкой подошве. А ещё он очень лёгкий — либо девушка-подросток, либо мужчина. Вскоре прошелестела шнуровка, и на брусчатку под окнами что-то со звоном упало, словно бубенчик. И сразу после этого неведомый человек бросился прочь.

Катарина быстро распахнула ставни, клацнула зубами по железу, наверное, перехватила стилет в зубы, вцепилась руками в верх косяка и одним рывком выскочила на крышу, как профессиональная легкоатлетка на турнике, сделавшая подъём переворотом. Почему-то вспомнилось, как она была неуклюжа на бревне, когда мы переправлялись через речку. Если то эффект печати, то весьма впечатляет.

Звуков с крыши не повторилось. А вскоре в окне снова появилась Катарина. Она соскользнула с подоконника на пол и подошла к столу, затем зажгла лампу с помощью фитиля.

— Ушёл, — прошептала девушка.

— Это был мужчина?

— Я думаю, да, — вздохнула Катарина и села на край кровати. — Я не стала догонять, это могла быть ловушка. В бездну, — тихо выругалась она, воткнула стилет в столешницу и откинулась.

Её голова оказалась на моих коленях. А в следующую секунду мы оба подскочили и уставились на стену, за которой закричала во сне Лукреция:

— Нет! Нет! Не надо!

В ушах очень громко засвистела модуляция датчика, но вопреки ожиданию этот свист не оборвался исполненным заклинанием, а медленно затих, словно выпустили воздух из шины через выкрученный ниппель. Волшебница снова заскрипела зубами.