"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 56

Я тоже начал нажимать на спусковой крючок, делая паузу в две-три секунды, чтоб прицелиться. У меня осталось всего два десятка патронов, и не хотелось бы их тратить впустую. Но обезьян было всё же слишком много.

— Вперёд! — заорала Катарина, быстро сунув пистолеты за пояс, вытаскивая фальшион из ножен и перекидывая с локтя на запястье свой кулачный щит.

В этот момент у меня впустую щёлкнул пистолет, я воткнул полушпагу в землю и потянулся к кобуре за вторым магазином. За спиной раздался вопль боли, но оборачиваться и глядеть было некогда. Наверняка это дротик достал одну из разбойниц. Меня и самого два раза задело камнями по касательной, отчего правое бедро и левое плечо как будто обожгло.

Наёмницы разогнали пращниц и вклинились в неровный строй обезьяньих воинов.

— А вот вам стручок побольше по мордам! — закричала Урсула, опуская двуручник на ближайшего врага.

Длинная полоска стали рассекла того вместе с тростниковым щитом до пояса. Павиан молча упал в траву, а клинок взметнулся по дуге и пошёл на заход на новую цель.

Острие Катарининого фальшиона тоже порхало, сея смерть.

Я вогнал новый магазин, передёрнул затвор, чтоб снять его со стопора, и направил патрон в ствол. Рядом стояла Лукреция, что-то бормоча.

— Пращников дави! — прокричал я, услышав тихий свист датчика.

Сам прибор болтался сейчас у меня на шее, как амулет.

— Не получается! — огрызнулась волшебница. — Они слишком быстрые.

— Бездна! — выругался я на местном языке. А в голову пришла дурная мысль. — Ломай на Катарине остатки печати!

— Зачем⁈

— Тормоз! — выругался по-русски и снова перешёл на местный. — Ломай!

— Ульцеро! — было в ответ.

Волшебница зажмурилась, дёрнула головой и вытянула руки перед собой.

— Эле-кастило кера. Кай уна пэрта керада. Ла-кадэна да-акеро кера. Абра уна бестиа эн либертат. Падёт замо́к. Падёт тугая дверь. Стальная цепь падёт. Свободен будет зверь.

Многоосный визг датчика оборвался на высокой ноте, дав знать, что заклинание окончено. В ту же самую секунду контуры Катарины размазались от скорости движений. Клинок, казалось, теперь мог находиться сразу в двух положениях. Брызги крови висели в воздухе сплошным облаком. Разлетались в разные стороны отрубленные конечности, и, кажется, стало понятно, почему волшебница боялась храмовницы. Пока она будет прицеливаться волшебством, та уже вгонит в горло клинок.

— Поджигай траву! — закричал я, глядя на побледневшую и покрывшуюся испариной Лукрецию.

— Сгорим же, — сипло произнесла она.

— Думаешь много! Поджигай!

Волшебница снова вытянула руки. На этот раз слов не последовало, лишь губы её шевельнулись разок, а потом сухая трава вспыхнула, как будто на неё поллитра бензина пролили. Языки огня взметнулись, поднимая клубы сизого дыма. Это стало последней каплей. Над полем пронёсся протяжный вопль, и обезьяны бросились наутёк.

Катарина поддела ногой уроненное копьё, подбросила, словно жонглёрша, фальшион, перехватила оружие и швырнула. Копьё вонзилось в спину драпающему павиану, отчего тот упал на землю, словно куль с мукой, и затих. И в этот миг наёмница поймала подброшенный клинок.

Стоявшая рядом с ней Урсула закричала вдогонку убегающим:

— Вот вам под хвост, крысы трусливые!

Мечница плюнула им вслед и устало опустила голову и руки.

Зато ни с того ни с сего закричала Катарина. Она выронила оружие, обхватив себя дрожащими руками. Казалось, её тело горит невидимым огнём и ей больно.

— Что с тобой⁈

Я бросился к ней.

— Не трогай, не трогай, не трогай! — быстро забормотала она и начала расстёгивать ремни и пуговицы.

На землю полетели ножны, пояс, кольчуга и одежда. Когда девушка осталась совсем голой, она так и стояла, осторожно прикасаясь дрожащими пальцами к коже, покрытой множеством мелких-мелких синяков.

— Ай-ай-ай! — лепетала она. — Больно!

Я ещё раз оглядел обнажённую храмовницу.

«Система, анализ произошедшего».

«Анализ завершён. Имеют место многочисленные микротравмы вследствие превышения допустимой нагрузки на мышцы. Возможные причины: воздействие психотропных препаратов; ваши галлюцинации на фоне стресса».

Ну, вряд ли это глюки, так что нужно помочь девушке. Я быстро открыл сумку и достал шприц-тюбик с обезболивающим.

— Потерпи. Сейчас легче станет.

С такими словами вогнал иголку в ягодицу девушки.

— Ульцеро! — завопила Катарина со слезами на глазах, а потом самым натуральным образом зарычала.

И хотя голосовые связки были не звериные, а человеческие, рык вышел жутковатый. Я опасался, что огонь начнёт распространяться, но вместо этого он выжег небольшую чёрную проплешину, источающую струйки сизого дыма, и угас, упёршись в голую землю меж сосен; ветер таки довёл пламя до леса и там затих. А остальное было настолько вытоптано беснующимися бабуинами, что загореться сложно.

Обезьяны скрылись, и в воздухе повисла тишина. Самое время разобраться с разбойницами. Я вывалил на ладонь последние четыре патрона и начал выполнять норматив по снаряжению магазина. Действовать нужно быстро, пока они не опомнились. Сейчас перезаряжу, развернусь и пришибу тех, что с луками.

Потом уже можно браться за копейщиц. Может, Лукреция парочку придушит, всё польза будет. Остальные на совести Урсулы, так как Катарина пока не боец.

Да, именно так. Я щёлкнул затвором, приготовившись действовать. Начал обратный отсчёт.

— Ну вы и накрошили салатика к барбекю! — раздался за спиной возглас.

Я устало, но быстро обернулся, увидев ещё одну группу вооружённых женщин, выходящих из леса. Все в кирасах и шлемах как у конкистадоров. У трети — щиты и мечи, у трети — пики, остальные — с луками и мушкетами. Общим числом около трёх десятков. Да ещё и с собаками.

— Да ну нахрен! — простонал я.

Допрыгались! Этих точно завалить не сумеем! Главная — в цветастой накидке и с большим пером на шлеме. На перевязи четыре пистолета. В руке палаш. Она упёрла руку в бок и озадаченно разглядывала побоище.

И снова тишина. Все просто стояли и смотрели друг на друга.

И эту тишину разорвал вопль Урсулы:

— Тереза, старая ты корова! Щас расцелую тебя, моя родненькая! — Мечница бросила на траву клинок, развела руки и радостно пошла навстречу главной.

— Да в зад меня и в перед! — раздалось в ответ. — С какого воза тут свалился этот мешок с небылицами⁈

Глава 25

Мешок со сказками

— Я — Лукреция да Бэль. Перст магистрата. С кем имею честь разговаривать? — сухо произнесла стоявшая рядом Лукреция.

Я поглядел сперва на волшебницу, которая смотрела стеклянными от усталости глазами на главу только что прибывшего отряда. Магесса медленно моргала, но при этом старательно держала осанку и горделиво-невозмутимый вид, сложив ладони в замок и опустив их на уровень низа живота — ни дать ни взять, герцогиня. Царственный образ портили только капли крови, забрызгавшие её платье, обветренная и оттого треснувшая губа и исцарапанные руки. Подумалось, что именно такой должна быть сильная и независимая женщина: спокойной и рассудительной, знающей себе цену, а не прыгающей на площади с голыми сиськами с плакатом «Все мужики — козлы». Ну какой я козёл? Так, если с приставкой на выходные зависну и не побреюсь. Но это давно и неправда.

Потом мой взор задержался на Катарине, которая, шипя и морщась, надевала на себя поддоспешник поверх камизы. Подумалось, что плата за сверхсилу даже очень высока. Я бы не захотел такую. Хотя у меня другая цена: месяц лежал под капельницей — всё наблюдали, будет отторжение гель-процессора или нет. А в затылке титановая пластинка с выходами служебного доступа. Пальцы сами собой потрогали два похожих на оспины шрама чуть повыше места стыка позвоночника и черепа, а потом легли на эфес заткнутого за пояс клинка.

Единственная, кто сияла, как начищенная медная бляха, это Урсула, она крепко-крепко обняла прибывшую. Они выглядели очень похожими: обе не по-женски широкоплечие, мясистые, с морщинистыми, загорелыми и обветренными лицами, грубыми мозолистыми руками.