"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 55

— А они большие, эти Седые Яйца, то есть Холмы? — спросил я.

Волшебница явно лучше остальных подкована в географии. Ну, так на то оно и высшее образование! У Катарины тоже высшее, но вот беда — незаконченное!

— Тысяч пять народу.

— Много! — вздохнул я.

— Помню, — протянула вдруг Лукреция, и я даже обернулся. Волшебница в первый раз что-то рассказать собралась. — Помню, перепутала любовные зачаруньки с сонными. Трое суток с содержантом провалялась на кровати. В дверь долбятся, а я глаза открыть не могу. Слышу — стучат, а не могу. Вернусь — так же без зачарунек упаду на кровать.

— Нет. Сперва — жрать! — усмехнулась Урсула. — Я эту порчетту с костями съем, и с корытом, из которого её откармливали. А уж потом спать.

Урсула вздохнула и затянула, сильно фальшивя, какую-то песню о том, как хорошо в трактире — только пей и пой. Несмотря на полную нескладность, песенка была забавная. Так и хотелось сесть за столик, заказать самое хорошее вино и мясо на рёбрышках и неспешно наслаждаться музыкой местного менестреля. Несмотря на гендерные недоразумения, музыканты здесь чаще мужчины. А, впрочем, что им ещё делать, если нет семьи и дома?

Наклонившиеся к дороге стебли гладили ноги. По траве от слабого ветерка лениво текли волны. Духота стояла, как в парной, аж голова кружилась. Ноги ныли, и я знал, что если сяду отдохнуть, то больше встать уже не смогу. Я не сразу увидел, что Катарина обеспокоенно крутила головой, вглядываясь то в надвигающийся лес, то в перемежающееся большими островками кустарников поле.

— Что не так? — спросил я.

— Не нравится мне тишина, — прошептала девушка и сделала глубокий вдох, принюхиваясь к слабому ветру.

Тот дул со спины и дать знать о засаде впереди не мог. Я ещё раз огляделся. Вроде, и сверчки поют так же, и птички из-под ног выскакивают, и не пахнет ничем подозрительным. Но ей виднее, она сверхчеловек, а не я. Да и мало ли, какие у неё ещё суперспособности?

— Больше не могу, — протянула шедшая слева от меня волшебница. — Хоть убейте, не могу! Тенёк. Пожалуйста, дойдёмте до тенька.

Вместо ответа Катарина достала из-за пояса пистолет и взвела курок.

— Какого стручка им не хватает? — протянула Урсула и пошевелила закинутым на плечи мечом.

Висевшие на нём сумки упали на поросшую мелкой травкой дорогу. Она приготовилась биться. Буквально секундой позже меня схватила под локоть Катарина и прижала к себе, заслоняя от чего-то. От рывка чуть вывих не случился. А ещё мгновение спустя со стороны одного из кустов грохотнуло. Над головой со свистом пронеслась пуля.

— Назад! Вертаемся! — прокричала Урсула, стиснув пальцы на рукояти, согнув колени и приняв стойку.

— Нет! — ответила Катарина. — Вперёд! В лес!

— Но нас гонят в ловушку! — не оборачиваясь, прорычала Урсула. — Они нарочито захлопнут капкан. Нужно отходить, пока не поздно!

— Нет! У нас нет пути назад! В лес!

Так и не выпустив моего локтя, храмовница бросилась вперёд, потащив меня за собой.

— А-а-а! Прощайте, панталоны и зубная щётка! — закричала мечница, подхватив под локоть волшебницу и придерживая теперь меч одной рукой.

Она тоже помчалась к стене деревьев — надо сказать, не берёз, а сосен. А на тропинке остались брошенные сумки.

Я глядел вперёд. И даже когда на краю леса показались вооружённые копьями, луками и самодовольными ухмылками бабёнки уголовной наружности, Катарина не остановилась, а неслась прямо на них.

— Вы так спешите навстречу смерти⁈ — послышался встречный возглас, вслед за которым раздался дружный смех.

Я быстро пощупал кобуру с пистолетом, убедившись, что тот на месте. Не нравилась мне эта самоубийственная атака. Вот зачем я уговорил Лукрецию не поправлять печать⁈ Сейчас бы эта камикадзе умом не тронулась!

— Не отставайте! — закричала Катарина, а я видел, как на лицах разбойниц улыбки быстро сменились испуганными выражениями.

Иные быстро вскинули луки и выставили пики.

— Не-не-не! Стой! Я не самоубийца! — закричал я, упираясь ногами, но силы были не равны, и я чуть не споткнулся.

Девушка лишь приподняла меня над землёй и поставила на ноги, как ребёнка, который поскользнулся, а мамаша его подхватила.

— Дура! — орала сзади Лукреция. — Брось меня!

— Не отставай, госпожа! — громко ответила Урсула и захохотала: — Сдохнем молодыми! Под свист клинков и грохот мушкетов!

— Дура! — ещё раз завопила волшебница. — Прокляну! На могилу плюну!

До крайних деревьев и разбойниц осталось всего десять шагов, когда Катарина резко остановилась, выпустив мой локоть, и выхватила второй пистолет. Я ожидал всего, но не того, что она развернётся к засаде спиной и выставит оружие в сторону дороги. А вот Урсула встала так, чтобы я и волшебница оказались между двух наёмниц. Ландскнехтша выставила вперёд согнутую в локте левую руку и положила на неё лезвие двуручника. Пальцы правой несколько раз разжались и сжались, поудобнее обхватывая рукоять.

— Ну, стервы! — прорычала она с лёгкой одышкой, глядя с улыбкой на разбойниц. — Кто попытается сбежать — засуну меч вместо стручка в срамное место!

Я же, ничего не понимая, вертел головой. В руках уже были полушпага и пистолет. Я скрестил кисти, положив правую, вооружённую огнестрелом, на запястье левой. Хвала системе, действие выполнил на автомате!

«Адреналин», — прошептал я команду, чувствуя, как сердце забилось быстрее, а поле зрения расширилось сильнее прежнего.

«Использовать селезёнку?» — шепнула моя невидимая помощница.

— Да! — в голос выкрикнул я.

В боку тут же закололо. Почти сразу из кустов, откуда стреляли из мушкета, раздался быстро оборвавшийся вопль, а потом на дорогу выбежало серое создание.

— Бабуин? — недоверчиво протянул я, глядя на существо.

— Небесная Пара! — раздалось сзади бормотание незнакомого голоса. — Псоглавые!

А обезьяна встала на ноги, несколько раз качнула головой и оскалила пасть, показав огромные клыки.

— Девочки, не робеть! Побежим, всех порвут! — раздался возглас какой-то из разбойниц, смешанный с нотками истерики.

— Катарина! — позвал я. — Что происходит? Это же обезьяна.

— Прости, если не выживем, — проронила храмовница. — И коль паду, застрелись.

— Какого хрена⁈ — выругался я по-русски.

А тем временем обезьяна ударила кулаком по бицепсу в весьма однозначном жесте и заверещала. Из травы начали подниматься другие обезьяньи головы.

— Да ну нахрен! — снова вырвалось у меня, когда ближайший бабуин гордо оперся на длинное копьё и выставил перед собой вытянутый щит, похожий на таковой у воинов африканских племён.

Они все поднимались и поднимались, отчего я сбился со счёта.

— Это что? Тоже залётные с юга⁈ — выкрикнул я, целясь в ближайшее существо.

— Угу, — буркнула Катарина, водя перед собой стволами.

— Да в задницу такую планету обезьян! В задницу такие приключения! В задницу Сан Саныча! Выберусь — подам рапорт на увольнение! — выматерился я, добавив несколько словечек покрепче.

Вставший чуть поодаль самый здоровый павиан был вообще одет в трофейную кирасу и с каплевидным щитом, на котором виднелся не до конца сошкрябанный герб какой-то дворянки. Эта уродина начала протяжно и отрывисто визжать и ухать. Казалось, это было намёком на речь, тоновую, как у азиатских народов, отчего на две-три гласные и десяток скупых согласных приходилось огромное число комбинаций звуков.

Конец своей воодушевляющей речи вождь закончил протяжным дрожащим воплем, в ответ на него вся эта сотня-другая павианов взорвалась многоголосым криком. А затем в нас полетели камни и дротики. Молодые обезьяны выскакивали перед воинами, раскручивали над головой пращи, пускали снаряды и резво убегали назад, за стену вооружённых копьями самцов. Дротики метали не голыми руками, а специальными палками-металками.

— В бой, стервы! — закричала Урсула, стоя под градом камней с невозмутимостью бывалой ландкнехтши.

Даже когда в кирасу попало, оставив небольшую вмятину, лишь наклонила голову со шлемом, чтобы по глазам не попало. Первой выстрелила Катарина, убив сразу двух щитоносцев. Следом за ней начали стрелять из луков разбойницы. Сейчас было не до разборок. Сейчас бы выжить, а там разберёмся, кто плохиш, а кто супермен.