"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 492

Стаканыч молча глядел на людей, собравшихся за столом, обхватив руками голову.

Он и половины не понял из того, что они обсуждали. Какие-то магнитные поля. Какие-то приборы и сопоставления всех мастей.

Единственное, что его бесило, это яркий белый свет, падающий на него с потолка. Дело было на цокольном этаже базы. Окон в помещении не имелось. Вытяжка старалась не в полной мере, и было немного душно.

Везде плакаты и мониторы.

После бессонной ночи этот чёртов свет казался падающим сверху битым стеклом, от которого глаза резало неимоверно. Фотоны словно с хрустом и звоном отражались от полированного стола и хромированных спинок стульев.

Яйцеголовые обсуждали задачу слишком уж шумно — до головной боли. А та гудела не меньше, чем с похмелья.

Прапорщик уж хотел проклясть тот миг, когда ввязался в эту историю, но в это время на стол с тихим стуком лёг небольшой ярко-красный жетончик.

— Вот! — произнёс научник в клетчатой рубашке.

Остальная публика тоже была кто в чём. Хуже, чем местные дворянчики. Тем хоть по роду деятельности положен пёстрый наряд. Тем надо как-то выделиться на фоне остальных. А эти-то что? Нет чтоб надеть белые халаты, вырядились в футболки и рубашки всех сортов и марок.

Стаканыч вздохнул и хотел закрыть глаза. Но жетончик настойчиво пододвинули ему прямо под нос.

— Что это? — тихо спросил он.

— Это талон на получение энергии.

Сизов взял жетончик, похожий по форме на армейский, но сделанный из алого пластика. На жетончике значился небольшой QR-код и короткая строчка «один киловатт».

— И что? — задрав глаза на оперевшегося на край стола человека, проговорил прапорщик.

— Как что⁈ Вы же сами принесли техническое задание! — возмутился сотрудник отдела научных работ базы.

— Я просто передал задание от командира. А что к чему, я не знаю, потому и спрашиваю. Неужели нельзя просто по-человечески объяснить? — начал закипать Сизов.

— Уважаемый. Потише.

— Потише только белки чирикают, — проронил прапорщик. — Что это и как им пользоваться?

Научник поджал губы, собираясь обидеться. Ибо его самолюбие было задето сильнее, чем струна электрогитары. Вот-вот завизжит.

Ничего. Перетерпит, мать его.

Сизов вздохнул и стал играть в гляделки с учёным.

— Глеб, да расскажи ты этому дуболому, — проронил с дальнего края стола его коллега. — Не до разборок сейчас.

— Хорошо, — процедил научник и стал едким голосом пояснять: — Нечисти дают задание. Когда она его выполняет, вручают талон на один киловатт или сколько там обещали. Здесь мы уже соберём аппарат для раздачи по счётчику.

И научник пустился в сказ, намеренно усложняя термины.

Он упомянул реактор, конденсаторы, напряжения и катушки индуктивности. Упомянул, что потусторонние должны после встать в обозначенный круг и получить энергию по счётчику.

— Так, стоп, уважаемый, — прервал и передразнил его Стаканыч. — Вы нечисть вживую видели?

— Конечно, — опять обиделся научник. — У нас в лаборатории есть экземпляры.

— Не. Вы их в дикой среде видели? — тут же взорвался негодованием прапорщик. — Всё, что вы тут описываете, полное дерьмо. Не будет местный бес стоять на площадке. Не станет ждать раздачи. Вы просто задолбаетесь их строить по стойке смирно. Проще надо. Проще.

— Зачем? У нас же есть, — удивился профессор, или кто он там. Может, лаборант со стажем. И ведь не поймёшь, шутит, или в самом деле не понимает сути проблемы. Рафинированный, блин.

— Затем, что крысы в клетках и суслики в норках в поле — это не одно и то же! Вы попробуйте заставить его бегать по указке! Он только посмеётся, если в горло не вцепится!

Сизов разгорячился настолько, что встал с места и принялся стукать пальцем в столешку, будто там была кнопка перезагрузки этих яйцеголовых. Умные, где не надо. А где надо — тормоза.

— Сядьте, товарищ прапорщик! — повысил голос учёный с дальнего края стола. Тот самый, что осадил коллегу. — И ты тоже слушай, Глеб! Мы все домой хотим! Все устали! И мы в одной подводной лодке — на дне моря.

Видимо, профессор здесь главный, потому что Глебушка надулся, зыркнул на Сизова исподлобья, но смолчал.

Стаканыч же молча пошевельнул губами. Эмоции в виде мата ну очень просились наружу, но в полный голос ругаться сейчас в самом деле резон. Лучше сразу морду набить. Так быстрее до мозгов дойдёт.

Чтоб отвлечься, он поднял со стола жетон и покрутил его в пальцах.

Лёгонькая вещица. Красного толстого полиэтилена на складе хватает, и уже никто не помнил, зачем его притащили, но раз есть, можно использовать.

— Надо жирными местными символами отпечатать слово «один». Код убрать. Всё равно они подделать пластик не смогут, — произнёс Стаканыч и сунул жетончик в карман. Отдаст жрице Агнии вместо закладки в молитвенник. Пусть хвастается перед подружками заморской диковинкой.

Слово взял научник с дальнего края. Тот, что осадил бедного Глебушку.

— Хорошо, товарищ прапорщик, передайте товарищу генералу, что через два часа запустим пробную партию жетонов. Сам аппарат будет готов только послезавтра.

Вечерело. Небесная Пара, что весь день прожигала своим бдительным и ревнивым взором твердь земную, понемногу приближалась к горизонту. Погода, благоволившая последние недели всем ходящим под сим бренным небом, быстро портилась.

Ламинара стояла чуть поодаль от домика, где обосновались люди, скрываясь от лишних глаз за густыми зарослями. Ей погода не могла как-то помешать, но человеческое тело ощущало неудобство.

Из памяти, взятой у наставницы той человечишки — Хлои, демоница выудила подходящее слово. Зябкость.

Но в противовес зябкости на душе было тепло. И здесь подходило иное слово — удовлетворение. Тепло мерно тлело в груди, словно одинокий уголёк в глубине печи, в которую давно не подбрасывали дров. И всё потому, что пришлые смогли сделать больно спесивому божку псоглавых.

Да, удовлетворение — самое подходящее слово. И к тому же оно давало понять, что выбранный путь верен. И надо и далее помогать пришлым разделаться с выродком бездны. Понемногу-потихоньку, но как из травинок складывается стог, так и из мелких дел сложится большое.

— Ты звала для разговора, — послышался позади густой хрипловатый бас.

Ламинара совсем по-человечески вздохнула и медленно указала в сторону копошащихся на поляне халумари. Они торопились доделать дела до заката, чтоб не попасть в непогоду.

— Помнишь, как мы когда-то вместе предвещали смену дня и ночи? Я приводила с почестями в сей мир утро, а ты был предвестником ночи.

— Это было давно, — хрипло и недовольно ответил голос. — С тех пор многое поменялось. И ты тоже.

Ламинара не спешила говорить, обдумывая каждое своё слово. Потому что собеседник вспыльчив, как порыв ночного урагана, сметающий всё на своём пути. И когда-то он вёл за собой тёмные грозы, когда не видно дальше собственной руки. Когда потоки воды пробирали смертных до самой последней нити.

И то, что люди сменили собой народ квор, урагану было неважно.

— Это так заметно? — медленно спросила демоница и повернулась. Складки её белого с золотом плаща скользнули по траве, подобно туману. И это движение вспугнуло одинокую птицу, севшую на ветку неподалёку.

Меж тем ветер крепчал, а каждый ветер — это пёс небесный. И сейчас это тёмный, как смоль, волкодав по имени Гроза обнюхивал верхушки деревьев, готовясь начать большую облаву на неуклюжую дичь. Обнюхивал он и складки на одежде Ламинары, оттого приходилось её придерживать.

Потом же он вскинет невидимую морду до самых небес и завоет во всю глотку. Завоет сипло, надрывно, как врёт воздух в ставнях домов и печных трубах.

— Очень, — кивнул старый знакомый.

Ламинара молча глядела на морщинистое и смуглое лицо, на коем росла пышная белая борода, заплетённая в косы и подхваченная пряжками из призрачного серебра. Серые, как пепел, шрамы пересекали щёки, а взгляд был тяжёл, как сталь на топорище палача.