"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 486

Генерал наклонился и осторожно поцеловал Астру в щёку.

Затем встал и вышел, прикрыв дверь так, чтоб та лишний раз не брякнула.

А потом оказался снаружи домика маркизы.

Быстро окинул взглядом дворик, задержался на часовых и на замерших под чужим небом бронемашинах. Вдохнул воздух, в котором смешались ароматы чистого леса и техногенные запахи, принесённые землянами в это замешенное на колдовстве и нечисти средневековое. Вслушался в шум листвы и мерное урчание генератора, убранного в небольшую нишу в земле.

В краткий миг мелькнула мысль, а правильно ли поступает, но тут же откинул её. Ибо потерявши голову, по волосам не плачут.

Пётр Алексеевич пересёк дворик, оказавшись у причала.

Под ногами снова жалобно проскрипели доски, а предрассветный ветер, текущий медленно-медленно, как кисель, донёс запахи тины, леса и костра. Донёс скромное, словно сонное чириканье птиц в камышах, тихий шелест этих самых камышей и редкий плеск водной живности — не иначе крокодильчики.

— Мы идём вдвоём, или ещё кто-то нужен⁈ — крикнул он в темноту.

Туман на том берегу озера шевельнулся, и из тусклого белого марева проступили очертания Ламинары.

Фигура, сидящая у самой кромки воды, медленно выпрямилась, блестя белой с позолотой тканью на речных волнах.

— Ты уже пришёл, — донёсся до него мелодичный женский голос.

— Не понял, — нахмурился генерал, поджав губы, и медленно пробежался цепким взором по камышам. — Это шутка.

— Пролей в воду свою кровь. Погаси огни, — проговаривала в ответ Ламинара.

— Твою мать, — по-русски проронил Пётр Алексеевич, затем быстро обернулся и заорал: — Дежурный! Мою аптечку! И выруби свет!

Долгий пяток минут тянулись под стук сердца словно целая ночь. Вроде бы близится рассвет, но было ещё темно. Лишь край неба над лесом начал сереть, а звёзды блёкнуть.

Вскоре к генералу прибежал боец, неся белую пластиковую коробочку с красным крестом. И умчался. Почти сразу за этим затих генератор, и мир погрузился во мрак, где ориентироваться можно было разве что на ощупь или по памяти.

Землянин, слепо щурясь и тихо ругаясь, достал скальпель и провёл остриём по запястью, стараясь не задеть артерии. По коже побежала тонкая струйка крови, капая частыми тяжёлыми каплями в реку.

— А что дальше? — прокричал он.

— Жди, — пропела мелодичным нечеловеческим голосом Ламинара и через несколько тягучих мгновений добавила: — Но помни. Они будут испытывать тебя. И они будут трогаться.

— И что мне делать? — зло спросил генерал.

— Будь собой, — усмехалась сущность, разведя в разные стороны все свои шесть рук. Было темно. Но туман словно нарочно выделял её контур, мерцая тусклыми светлячками на травинках.

— А ты⁈ — прокричал Пётр Алексеевич и сделал несколько мелких шагов по скрипучим доскам к самому краю причала, стараясь носком армейской туфли нащупать этот самый край. В итоге он нащупал: — Ты тоже будешь испытывать?

— Я уже испытала, — прошептала Ламинара в ответ. И туман перестал шевелиться.

— Эй, — тихо позвал генерал, вглядываясь в предрассветную тьму.

Но оттуда не донеслось ни звука: ни эха, ни вздоха.

Генерал ещё некоторое время стоял и ждал с ощущением какого-то дешёвого спектакля. Ну вот недотягивают они по уровню драматургии до земных ужастиков. Даже до Шекспира не дотягивают.

— Как мне дорого это потустороннее дерьмо. Нет чтоб просто выйти и сесть за стол, нагоняют пафоса и загадок, — проронил в итоге по-русски Пётр Алексеевич, едва сдержавшись, чтоб не плюнуть в воду. Но это было бы уже лишнее. — Тоже мне, лётчики-испытатели нашлись. Испытывать они меня будут.

В темноте сбоку что-то с шорохом шевельнулось, и землянин быстро повернул голову, щурясь и бегая глазами.

— Показалось, — прошептал он. — Совсем уже крыша едет.

Но затем шорох повторился. Зашелестели камыши.

Шурк.

Шурк.

Шурк.

Словно осторожные шаги.

— Цапля, наверное, — тихо проговорил мысли вслух генерал и вздохнул. Что-то он в самом деле за последнее время устал.

Но шорохи повторились — чуть дальше ещё пару раз, но потом опять прозвучали совсем близко.

Затем этот некто двинулся по траве, и можно было различить силуэт, похожий на человеческий. Только небольшой.

Будто детский.

Существо крадучись приблизилось и вскоре зашлёпало босыми ногами по доскам причала.

— Кто здесь? — стараясь не выглядеть взволнованным, спросил Пётр Алексеевич. Он не сильно боялся тварей, которые на виду, но от таких вот — скрытных — по спине сами собой ползли мурашки.

Не любил он все эти тайны.

— Халумари, — донёсся приглушённый шепоток изо мрака, когда у силуэта в нерасцветшем небе было видно только плечи и макушку. И землянин пожалел, что не захватил с собой прибор ночного видения. Формально ведь это не нарушение уговора о погасшем свете. Просто лучше бы видел в сумраке. И фонари с инфракрасной подсветкой — тоже не помешали бы.

— Слушаю, — приподняв брови и сделав внимательный вид, хотя это было, конечно же, глупо, прошептал в ответ генерал. Прошептал протяжно, даже наигранно загадочно, словно в детском театре. Ну вот не мог он перебороть себя, что это мелкое — не ребёнок.

Был бы потеряец, послал бы ко всем чертям, но это явно не потеряец. Тот бы завопил во всю глотку: «Человек, дай монетку!».

Нет. Этот тайный гость пришёл иным образом.

— Ламинара говорит, помощь. Ламинара говорит, будет плата.

— И чем ты можешь помочь?

— Ламинара говорит, раненые. Раненых надо увести. Говорит, еда. Еду надо принести. Воду надо принести. Порох надо принести тоже.

— А ты сможешь? — пристально глядя на смутный силуэт, спросил генерал.

— Я — нет. Раненые тяжёлые. Порох тяжёлый. Еда тяжёлая.

— И зачем тогда ты мне нужен? — покачал головой Пётр Алексеевич. Ламинара угадала с базовыми задачами — эвакуацией и снабжением, но вот помощник, откровенно говоря, прибыл хреновый. И землянин очень надеялся, что его кислую от недовольности рожу не видно во мраке.

— Ты сможешь, — пролепетало существо. — Мы укроем. Ты сможешь нести.

Генерал задумался на мгновение, а затем спросил:

— А грузовик укрыть сможете?

— А что это? — пролепетало существо.

— Это такой воз, только большой и сам едет.

Темнота задумчиво замолчала. Но это было ненадолго.

Вскоре она качнулась и прошлёпала несколько шагов вправо-влево, принюхиваясь к воздуху, словно искала ответы на ветру благодаря носу, а не мозгам.

— Надо думать. Надо пробовать, — неуверенно пролепетала она в итоге. — Но это надо много сил. Много платить. И надо думать, как отвлечь псоглавых. Воз большой. Воз видно издалека. Их охотник зоркий.

Пётр Алексеевич поднял глаза на кроны деревьев. Небо уже посветлело настолько, что собеседник обрёл видимые очертания: то был невысокий — не больше метра высотой — мальчуган. Глаза огромные, как у кошки. И совершенно голый и неестественно тощий, как жердина, воткнутая в землю, а потом почему-то ожившая.

Впрочем, местная нечисть часто щеголяет в чём их потусторонняя мать родила.

Только на голове виднелся грубо сплетённый венок из веточек и листьев какого-то кустарника.

— Когда начинаем? Следующей ночью? — спросил генерал.

— Днём. Наша сила — день, — прошептало в ответ существо.

— Прятать грузовик днём? — неподдельно изумился генерал, представляя жаркий полдень, два висящих в зените местных светила, хлебные поля и пастбища. И по всему этому катится, видный прекрасно, как на ладони, тентованный «Урал». Бред. Хотя ведь у Стаканыча же получилось.

Но Стаканыч — другое дело. Он пешком и на четвереньках полз. А это грузовик.

Пётр Алексеевич хмыкнул и глянул на темнеющую на руке кровь, застывшую на пальцах тяжёлыми каплями. В полутьме казалось, что это вовсе и не кровь, а самый настоящий гудрон, каким заливают крыши домов.

Спорить он не стал. Всё равно выбора нет. Надо действовать.

Глава 6

Право сильного

— Да уж, — пробормотал Пётр Алексеевич, — стоит оторваться от большой земли, как сразу же вылезает куча проблем.