"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 484

— Да, глупый вопрос. Мог бы догадаться раньше, — произнёс генерал, когда короткая цепочка логики пощёлкала в голове шестерёнками, как всё тот же механический арифмометр, и остановилась на результате. — Наш газотурбинный генератор — это источник большой силы, а портал — это здоровенный такой абискоин. И тоже похож на кольцо. И там тоже обмотка из золота и платины. Странно, что стационарный базовский ещё раньше не атаковали.

— Вот ты сам и нашёл ответ. А что до твоей цитадели, то сила утекает в проклятом месте в никуда быстрее, чем приходит проток. Извлечь его для пользы дела не получится. Перетащить — тоже, — подтвердила Ламинара.

Пётр Алексеевич молча поглядел на тающий во тьме пруд. Дальний берег с камышами едва-едва просматривался, зато на фоне мрака были видны лягушки-светлячки. Кое-кто говорил, что можно озолотиться, таская на Землю этих созданий, но совет научников по инвазивным видам заверещал, что это слишком безответственно. Нельзя таскать всякую непонятную живность на родину без полноценных исследований. Но все, кто жил на базе, знали, это просто лягушки, только светятся и тихо поквакивают, надувая горловые мешки, как пузыри из жвачки. Живут на деревьях или в кустах. В воду не суются, потому что там живут крокодильчики размером с ондатру. И большие — больше человеческого роста — аисты марабу. А ещё там в воде, под корягами, обитают огромные саламандры, похожие на японских, только с усами, как обыкновенный сом.

И все они охотятся на лягушек.

В общем, эка невидаль.

— Энергия. Просто нужна энергия, — протянул генерал, подытоживая полученную информацию. — Всё так просто.

Он взглянул на создание, под капюшоном которого изредка моргали глаза и блестели в свете дежурных ламп камни диадемы.

— А почему тогда другие не нагрянули?

Существо промолчало.

А генерал выругался и пнул ногой воду.

— Вот именно, что нагрянули. Псоглавые божки пришли за тем же самым. Чёрт!

— Пэтэр? — донёсся из-за спины немного обеспокоенный голос Николь-Астры.

— Всё яси, — ответил генерал на местном языке, а затем задумался и продолжил расспрос: — Тогда почему на такую громадную кормушку не нагрянуло ещё больше толпы. Только ты и эти два кинконга?

— Кто хочет пить, не будет подставлять лицо под кипящий водопад. Ведь можно обжечься, ибо очень немногие могут пить горячую воду, — пропела Ламинара, и в её голосе послышалась насмешка.

— Ну хорошо. А зачем тот урод взломал череп моему подчинённому? И что за светящиеся сопли он оттуда вынул?

Ламинара на мгновение замолчала, будто собираясь с мыслями, дабы правильно ответить, а затем неспешно и даже тихо протянула:

— Воспоминания. Он извлёк из головы память, и обученный жрец прочтёт её. Каждый образ. Каждое слово. Я тоже так умею.

— Охренеть, — проговорил генерал, потрогав свою макушку, будто её сейчас оттрепанируют и вынут кучу гигабайт старых бесполезных воспоминаний, как файлы со старого битого диска, а затем пригладил волосы. — Тоже мне хакеры потусторонние. Надо будет поставить задачу на изучение данного вопроса.

Сущность скосилась на человека, шевельнув складками расшитого золотом капюшона. Но промолчала.

А Пётр Алексеевич шевельнул ногой воду и пропел старую песню:

— Затянуло бурой тиной гладь старинного пруда. Я такой, как Буратино, триста лет назад была.

Вздохнув, он задал последний важный вопрос:

— Если мы заключим сделку. Помощь в обмен на энергию. Чем ты можешь помочь?

Ламинара опять театрально замолчала и развела все шесть рук в разные стороны в красивом всеобъемлющем жесте.

— Разным. Но главное, если ты готов делиться силой не только со мной, я сведу с теми, кто также будет полезен. Так что решай, смертный.

— А! — коротко воскликнула Шарлотта, вскакивая и приподнимаясь на локтях.

— Всё в порядке? — тут же осведомился сидящий на полу возле кровати Стаканишт.

Девушка некоторое время смотрела на него, часто дыша. По спине бежал холодный пот, а руки тряслись, словно от болезни.

А затем Шарлотта быстро потрогала своё тело, убеждаясь, что она действительно вернулась из того приключения во мраке и что она больше не белая краса, а снова обычная девушка.

Когда мысли немного успокоились, юная волшебница поправила едва не упавшую на пол тонкую простынку и со всего маха откинулась на подушку.

— Фу! — выдохнула она и забормотала молитву, обращаясь к Небесной Паре: — Спасибо тебе за помощь. Спасибо, что дала сил.

Девушка опять приподнялась и поискала взглядом молельный столик со статуэтками божеств, свечками и чашами с подношениями. Но столика не было, зато всё нашлось на широком, как скамья, подоконнике.

Не дотянуться.

— Отвернитесь! Я голая! — прокричала девушка на Стаканишта и зверомужа, оторвавшегося от халумарской доски с буквами.

— Так, боец, — тут же заговорил Стаканишт и перешёл на свою непонятную речь, которая звучала примерно как: «Пасиба запомоч. Иди! Патом пагварим!»

Девушка вздохнула, она никак не могла привыкнуть к обилию шипящих и зубодробительным чередованиям мягких и твёрдых согласных в языке пришлых.

Тем временем зверомуж, устало потирая глаза, собрал свою «шкатулку-нобук» и вышел. А полосатый халумари Стаканишт отвернулся.

Девушка слезла с кровати и едва не наступила на жрицу Агнии, которая легла спать прямо на коврике у кровати. Хотя такую громилу сложно не заметить и ещё сложнее раздавить.

— Получилось? — не оборачиваясь и через плечо выпалил Стаканишт.

— Да. Я даже не испугалась, — протараторила юная волшебница, натягивая через голову камизу, а затем обернулась. — О, Максимилиан тоже спит.

— Да, устал… немного, — почему-то как-то неуверенно произнёс халумари, бросив взгляд на откинувшегося в кресле баронета с красной щекой.

Шарлотта накинула на себя платье и завязала пояс. Шагнула к подоконнику, за которым только-только начал сереть рассветный горизонт. Тот самый, где чуть не убили псоглавые. Где пришлось плыть среди крокодилов. Где женщина-демон в пещере придавила руками к земле и долго пытала на словах. Она вспоминала сырость, холод, пережитый страх.

Руки поднялись к лицу, ища длинные и жёсткие крысиные усы. Казалось, щёки и верхняя губа ныли от долгого и постоянного касания усов о жёсткую траву.

А затем ноги предательски подкосились, и она упала на колени.

— Э! Юн спажа! — прокричал Стаканишт, отчего проснулась даже жрица Агнии, сонно заморгав на яркий потолочный светильник. — Барышня! — выкрикнул он незнакомое, словно на своём языке.

Но перед глазами у волшебницы всё плыло. Потом затошнило. Руки и ноги налились слабостью.

Но упасть ей не дали. Чужак подхватил её поперёк за пояс и дотащил до кровати, где заново уложил на смятую простыню.

— Всё хорошо? — спросил он, пощёлкав пальцами перед глазами.

Девушка кивнула, и Стаканишт выдохнул и похлопал по плечу.

— Это после сильного волнения. Так бывает. Стресс называется. Сейчас дам нашатыря.

— Не надо, — прошептала девушка.

— Ну как не надо? — заботливо проговорил Стаканишт. — Надо. А я ещё дошика заварю. Ты знаешь, что такое дошик?

Шарлотта покачала головой, которая стала тяжёлой, словно набитой мокрой соломой и мхом. А на лицо, казалось, словно надавали изнутри.

Это были слёзы.

Полосатый в бело-синюю полоску пришлый засуетился. Потом рядом села и приобняла девушку жрица Агнии, которая теперь уже не казалась такой большой и страшной. Напротив, она была тёплой и мягкой.

Слёзы подступили ещё выше, а потом пролились одним большим ноющим потоком. Взахлёб. С воплями. И трясущимися руками, и подбородком.

— Я к маме хочу, — протянула сквозь плач девушка. — Я не хочу больше быть волшебницей.

— Ты уже волшебница, — пробасила жрица, погладив девушку по голове. — Придётся смириться с этим.

Сбоку что-то зашипело, забурлило, заплескалось.

Запахло куриным бульоном.

А Шарлотта поджала ноги на кровать, обхватила их руками, ткнулась лицом в колени и плакала дальше.