"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 464

— Тогда два вопроса, добрый Стаканишт, — проговорила Шарлотта. Она постаралась вспомнить, как её учила торговаться матушка, и для этого даже повела плечами, чтоб сделать тело более расслабленным, и стала говорить медленно, нарастяг, и разгибая при этом пальцы из кулака, словно считала тюки товара. Но у матушки получалось как-то очень живо, а в себе юная волшебница чувствовала некую фальшь. Но ведь не зря говорят: дорогу осилит идущий, книгу осилит читающий, истинное умение получит тот, кто не выпускает из рук шпагу.

Шарлотта отвела взор и, разогнув указательный палец, проговорила:

— Как вы поможете мне? И второй, — она разогнула средний, — как мои чары крысоловки помогут вам?

Стаканишт махнул рукой.

— С первым как раз очень просто. Вы, юная госпожа, готовите, что должны передать Николь-Астре, а мы используем наши летающие механизмы, чтоб доставить. А со вторым сложнее. Но барон считает, что Золотая баба связана с волшебными крысами. По крысам её найти и надо.

Девушка встала и снова схватила вещи, намереваясь уйти.

— Что опять не так⁈ — искренне возмутился Стаканишт, приподнявшись в кресле.

— У вас ничего не выйдет. Мне нужно в Керенборг или в резиденцию Магистра, чтоб взять всё необходимое для Николь-Астры, — ответила юная волшебница.

— Да твою ж ты мать, — тихо на своём языке процедил пришлый, а затем перешёл на общекоролевский: — Что вам, юн спажа, нужно?

— Многое, — ответила девушка.

— Вы пока напишите список, а я приведу себя в порядок. И Мирабелле тоже не помешает помыться после кровавых полей.

Глава 27

Жертвы магической науки

Время перевалило далеко за полдень, и, хотя двойная звезда стояла еще высоко, мягко, по-осеннему припекая, одна часть неба понемногу наливалась вечерней густотой. А вторая приобретала блеклость, с тем чтоб чуть позже наполниться закатным золотом и охрой.

Пётр Алексеевич неспешно глянул сперва в небо, а потом на майора, который держал в руках смартфон и которого народ метко окрестил свадебным. В итоге взгляд оказался направлен на прячущихся под карнизом фей. Затем неспешно стянул китель и нательное, оставшись голым по пояс. Затем так же неспешно протёр спиртовой ваткой бок и взял скальпель из набора, который лежал на специально притащенном сюда раскладном столе. А ещё на столе было белое вафельное полотенце.

Стоящие немного в стороне солдаты внимательно наблюдали. И все были вооружены.

— Так, приступим. Ты снимаешь? — посмел он на свадебного майора.

— Так точно.

Генерал же вздохнул, готовясь к неприятной процедуре, осторожно ткнул остриём бок и сделал небольшой надрез. По коже, противно щекоча, потекла кровь. Было немного больно, но наука, а в этом мире демонология и магия — такие же науки, как и химия с физикой, в общем, наука требовала жертв. И как бы ни была избита фраза, но жертв человеческих в прямом смысле этого слова.

— Пока ничего не ощущаю, — произнёс Пётр Алексеевич, а затем, как следовало из доклада прапорщика Сизова, поднял руку со скальпелем, показывая окровавленный инструмент феям. Нержавеющая сталь блеснула в свете Небесной Пары, роняя солнечный зайчик на стол.

И опять тишина. Мелкие крылатые создания лишь угрюмо таращились на человека, сбившись в кучу. Они вообще оттуда вылезали только по ночам или когда никого рядом нет. Но жрут галеты и тушёнку из сухого пайка не хуже, чем синички — подвешенное за окном сало.

Генерал примерно минуту ждал, а потом небрежно кинул скальпель на стол и взял ватный диск с перекисью и пластырь.

— Либо феи бракованные, либо я что-то не помню, — проговорил он, ткнув диском тонкий, как ниточка, порез. Порез тут же покрылся шапкой белой пены от сработавшей перекиси водорода.

Затем землянин прилепил пластырь, оделся и сел, облокотившись на столешницу и подперев подбородок.

Глаза забегали по траве, по технике, по людям. В голове шуршали шестерёнки мыслей, но пока вхолостую, потому что никакой идеи не приходило. По всему получалось, что в этом уравнении не хватает переменных.

— Товарищ генерал, — тихо произнёс майор, который только сейчас опустил смартфон.

— Да, — проронил Пётр Алексеевич, неспешно выходя из раздумий. Но застывший в пустоте взгляд не сразу поднялся на подчинённого. Он словно прилип к вязким, нехорошим мыслям, и пришлось прилагать усилие, чтоб оторвать его.

— Я с людьми пообщался и читал отчёты. И вопрос. А почему нельзя присыпать тот столб святым пеплом? Аналогично тому, как оросить святой водой, — проговорил майор.

— Знаешь, — тяжело вздохнул унылый генерал и тут же собрал волю в кулак. Потому что нельзя показывать, что начальство расклеилось. Пусть хоть сто раз хреново, но уныние бы привело личный состав к панике. — Я думал об этом, — продолжил тянуть он, — но боюсь короткого замыкания.

— Простите, чего, товарищ генерал? — не понял майор.

— Замыкания. — Начальник повёл хрустнувшей шеей и пояснил. — Этот столб принадлежит божеству псоглавых. Пепел — Небесной Паре. Если символы одного попадут на символы другого, а ведь оба нехилые по силе, что будет? А будет конфликт. Как бы от этой аннигиляции не было взрыва, как от товарного вагона с тротилом.

— Понял, — проговорил майор и смолк.

Генерал замолчал, и сам тут же улыбался, представляя картинку, достойную комиксов или кино про супергероев, как пепел падает на пульсирующий пурпуром столбик и испаряется в яркой вспышке.

Начальник прикрыл на несколько секунд глаза, а когда открыл, то увидел, что майор кивком показывает на что-то сбоку.

Повернув голову, землянин увидел крохотную полосатую девчушку. Полосы на ней частично смазались, словно гуашь под душем, придавая созданию вид грязный и измождённый. И только глаза блестели крохотными бусинками-бисеринками.

И фея шла пешком по столу, сложив жесткие шершавые крылья за спиной и держа в руках копьё.

— Ты снимаешь? — процедил сквозь зубы генерал.

— Нет, — прошептал майор.

— А какого хрена нет? Снимай, твою дивизию, — едва слышно прорычал Пётр Алексеевич.

Между тем фея остановилась всего в полуметре от землянина, и можно было различить поджатые губы и хмурый взгляд исподлобья.

— Ну, здравствуй, — тихо прошелестел землянин.

А фея вдруг подалась вперёд и защебетала. Было непонятно ни слова, но она ещё и сосредоточенно жестикулировала, тыкая указательным пальцем в сторону лица человека, словно у неё случилась злая истерика и она выливала эмоции.

Генерал молча смотрел, а фея пищала и пищала, делая резкие движения. В какой-то момент даже кинула в человека поднятую со стола спичку.

И так было понятно, что она обвиняла человека во всех бедах. Что пришли, сломали всем жизнь, и так далее, и тому подобное по списку… Как слон в посудной лавке, от которого со звоном падает фарфор, с треском и хрустом обламываются полки, скрипят и прогибаются доски на полу.

Ещё и убивать решили.

Рядом с феей опустилась вторая, которая попыталась взять сестру или подругу — кто их там разберет — под локоть и увести, но возмущённая лишь оттолкнула её и продолжила верещать, подойдя почти вплотную к руке человека.

— Ну да, всякое бывает, — проговорил генерал на местном наречии. — Ну кто же знал?

Он старался не шевелиться, чтоб лишний раз не провоцировать.

А фея набрала лёгкие воздуха и выкрикнула что-то совсем резкое и явно неприличное, а потом зажужжала хитиновыми крыльями, подлетела к руке человека и стала её бить и пинать.

Было не больно, но обидно. И если бы не тяжесть и трагедия всей ситуации в целом, то было бы даже смешно, словно хомячок в банке лютует.

В то же время на землян были нацелены ядовитые стрелы и копья её подруг или сестёр, намекая, мол, только дёрнись, мало не покажется. И кроху приходится уважать, как уважают шмелей, шершней и диких пчёл, несмотря на размер.

И хорошо, что яд был не цианид. Иначе бы всех перебили.

Но как бы то ни было, фея вскоре прокричалась и упала на колени, заплакав.