"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 459

А затем девушка положила перед собой большую линзу. Это, конечно, не хрустальный шар, но стекло очень чистое, и на один раз сгодится. А больше и не надо.

Волшебница дотянулась до своей сумки и достала из неё вощёную дощечку. Рядом положила раскрытую на нужной странице волшебную книгу, и принялась рисовать схемы и писать сложные заклинания. За ней — на других линзах, что поменьше.

Каждое пришлось делать очень кропотливо. Затем долго выдерживать, пока не напитаются волшебной силой. Ведь лысый холм, где стоит халумарская крепость, не зря называют проклятым, ибо волшебных сил здесь совсем немного.

И каждый раз, когда нарисованные схемы отклеивались воска и взмывали в воздух, а потом схлопывались в линзе, юная волшебница оглядывалась на дверь и на окно. Ведь чары светились и были большими и заметными со стороны. Но нет, никто не появился.

Готовым всё было только через несколько часов, отчего у девушки уже заныла затёкшая спина и заболела шея.

Она неспешно повела головой, отчего даже позвонки хрустнули.

— Вот теперь всё готово, — прошептала она.

— И куда ты? — тут же спросил баронет.

— В Керенборг, в колдовские лавки. Куплю нужное для изготовления артефакта по запискам Лукреции да Бель. Не могу же я появиться перед её могуществом с пустыми руками. Я должна прийти и показать результат.

Шарлотта встала, быстро, чтоб не передумать, нацепила на себя походные вещи и наплечники, собралась с мыслями, а затем подошла к окну.

А когда щёлкнула пальцами, окно само собой открылось, запуская в покои тёплый полуденный воздух.

Девушка опёрлась руками о подоконник и выглянула вниз. Там было высоко — всё-таки третий этаж. Но отступать не хотелось, а если идти через дверь, то заметят и возьмут под охрану. Или опять загонят в эту же комнату обратно.

Юная волшебница отошла на шаг назад, замерла на миг и зашептала:

— У тебя всё получится. Всё получится.

Когда жили в Галлипосе, она много раз прыгала с подругами в море с крыш портовых построек. Ох и ругалась тогда матушка.

А когда прыгала, то тёплая солёная вода подхватывала и не давала утонуть. Шарлотта до сих пор помнила это ощущение падения, невесомости и погружения в тугие и своевольные волны. И чары делала такими же, как и воспоминание. Не просто так, разумеется, а по всей волшебной науке — с многограммами, расчётом флюкций и флюэнций, а с ними и сил.

И хотя было немного страшно, она верила в себя.

— Да поможет мне Небесная Пара, — прошептала волшебница и осенила себя святым знаком, а затем подошла к окну и кинула в траву на газоне самую большую линзу, предназначенную для самого безрассудного поступка в её жизни.

Стекляшка упала с глухим стуком и не разбилась.

А разбилась бы — пришлось бы отказаться от идеи.

Шарлотта оглянулась на хмурого Максимилиана и вскочила на подоконник, где нервно сглотнула и сжала руку на висящей на поясе волшебной палочке.

— Я вернусь. Обещаю, — прошептала она, а потом набрала воздуха в лёгкие, словно перед нырком в море, и рывком прыгнула вниз.

Промелькнуло окно, что было этажом ниже. А в самом низу девушка взвизгнула, испугавшись, что чары не сработали и что она разобьётся всмятку, как варёное яйцо. Но в последний миг воздух рванул ей навстречу, замедляя падение. Аж в ушах засвистело.

Ногу всё равно слегка подвернула, отчего зашипела от боли. Но, тряхнув стопой и потерев лодыжку, юная волшебница подобрала линзу, сунула за пазуху и побежала вдоль здания, лишь чуть-чуть прихрамывая.

А когда добежала до выбранного заранее места в каменной стене, кинула под него вторую линзу.

Затем отошла назад, разогналась и поджала прямо на стенку. В конце с силой оттолкнулась от земли. Чары снова её подхватили, позволив взлететь вверх на полтора человеческих роста.

А вот если бы халумари защищали свои стены хоть чем-то простейшим, такой прыжок не получился. Подобные чары очень нестойкие, и даже слабейшие амулеты их развеивают.

Шарлотта зависла в прыжке в верхней его точке, и у неё даже дух захватило. Ведь она в первый раз в жизни пробует эти заклинания в деле. И от радости и восторга сердце колотилось, как дятел о дерево.

Но затем земля потянула вниз, и девушка приготовилась опуститься на ноги и помчаться вдоль забора. А там и в Керенборг направиться…

… Внезапно её что-то дёрнуло. Затрещала ткань. Платье резко натянулось, выбивая дух из груди.

И Шарлотта предательски повисла на колючей проволоке, зацепившись подолом всего в двух локтях от земли. Был бы он шелковый, порвался и дал убежать. Но ткань на платье добротная, толстая, нарочито подобранная для защиты от укусов и мелких царапин.

— Бездна! — завизжала юная волшебница, раскачивая на весу, словно угодившая в силки птица. Пальцы хватались за траву, но лишь выдёргивали пучки, не приближая ни на мизинец. — Небесная Пара, почему⁈ — громко протянула девушка.

И уже послышались крики и топот тяжёлых халумарских ботинок, а затем рядом с ней на корточки присел, сурово разглядывая лицо, зверомуж в зелёном доспехе.

Подбежал ещё один.

Шарлотта пыталась вырваться, одновременно придерживая подол, чтоб не выставлять напоказ голый зад.

— Отпустите! Я член Магистрата! Меня ждёт глава гильдии! — громко кричала она.

А подол норовил задраться выше, и будет позор на всю округу. И к щекам прилила кровь, заливая краской стыда.

Меж тем халумари достал свой зеркальце-тинифон, запечатлел на него беспомощную волшебницу, а затем потыкал в стекло и приложил к уху.

— Товарищ генерал! — отчеканил он. — Мы нашли крысоловку.

Глава 25

Ежик в кровавом тумане

— Вот выберемся, — произнёс Сизов, перебирая ногами по поляне, обильно поросшей костяникой, которая буквально светилась в невысокой, тускло-зеленой траве яркими красными точками словно светодиоды. Что до ног, то они гудели от усталости, каждый шаг давался с усилием, а слова давались с трудом: — лягу спать. И просплю несколько дней.

Он глянул на жрицу, потом на её дочку, лежавшую на волокуше.

Вместе шли уже час, а заросли стали истончаться, превращаясь в совсем уж узкую полосу, которая по-научному называется галерейным лесом — от одного края до другого при желании можно докинуть небольшой камень.

Землянин от жары уже скинул куртку, надев состоящий из сеток и лямок разгрузочный жилет прямо на тельняшку.

— Что-то много идём. Не пора ли свернуть? — произнёс прапорщик, посмотрев на жрицу, и взгляд машинально скользнул по её голому телу. Редкая лесная пыль оседала на вспотевшую кожу, покрывая серыми разводами, что возникали вслед за скользящими вниз крупными каплями.

— Река делает долгую извилину, нам с этой рекой. А как потом на восток свернёт, мы и выйдем на чистое место, — тяжело пыхтя, проронила жрица.

— Что-то… — землянин замялся, вспоминая имя молодой храмовницы на волокуше, — Сюзанна спит и не просыпается. Не к добру это.

Он обернулся на раненую храмовницу. И её лицо было бледным, почти серым, а дыхание — едва заметно. Волокуша слегка подрагивала на неровностях, но девушка не шевелилась.

— Я ей, — снова часто и шумно дыша, просипела жрица, — зачаруньку с чарами сна в волосы заколола. Во сне ей не больно.

— Вот, всё вам лишь бы чары пихать, — с язвинкой в голосе проговорил Стаканыч уставший до темноты в глазах, и сплюнул под ноги ставшую вязкой слюну, — а как же проверка на вредность для здоровья? Долгие опыты?

Он провел ладонью по лицу, стирая пот, который попадал в глаза и заставлял их щипать. И сейчас у него наверняка на лице такая же грязь с разводами, как и у Мирабеллы.

Жрица остановилась ненадолго, чтоб перевести дыхание, а потом сказала:

— Раньше никто не жаловался.

— Ага. На плохой парашют тоже потом не жалуются, — усмехнулся Сизов и утёр мокрое от пота лицо рукой.

— Что такое «парасут»? — спросила жрица, но Сизов вскинул ладонь, призывая замолчать, и прислушался.