"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 458

— Ну, потянули? — предложил он.

Жрица кивнула, подняла дочь, осторожно уложила на носилки, подвязав своим алым поясом, чтоб не свалилась. И взялась за одну жердину. За вторую ухватился землянин.

И они двинулись дальше.

Под ногами потрескивали палые ветки. В траве шуршала невидимая живность. Пахло сыростью. Ну а чем же ещё пахнуть, если лес тянулся не очень широкой полосой вдоль петляющего русла? Как говорят умные люди, здесь лежит пойма реки.

Сизов шёл вперёд, время от времени поглядывая на идущую рядом голую женщину. А что не глядеть, раз есть возможность? Тем более голых баб с самой Земли не видел.

А жрица была высокой, немного широковатой в плечах и с небольшой складочкой на животике, как полагается у женщин за тридцать — сорок. Но в целом подтянутая.

На загорелой коже белели небольшие точки ожогов, словно от капель металла или искр. А под кожей виднелись мускулы, закалённые тяжёлой работой. Дополняли картинку тяжёлая грудь и упругие и широкие ягодицы. Сразу понятно, что их обладательница не просиживала зад в рассаднике офисного планктона, а вкалывала с утра до вечера. К тому же сама обмолвилась про кузню.

И лицо приятное, хоть и немного тяжеловатое.

Сизов вздохнул, облизал губы и огляделся, а потом задал вопрос:

— Что-то идём и идём, а местного духа не видно.

— Он здесь. Я чувствую его присутствие. Просто не хочет быть замеченным.

Прапорщик быстро улыбнулся той улыбкой, какая возникает на мгновение и тут же пропадает. И при этом не мог не отметить, что женщина говорила правильно, грамотно, не то что крестьянки из глухой дыры под названием «Дальняя колдобина».

— А раздеваться и полосовать себя кровью было обязательным?

— Да, — ответила на ходу женщина, глядя только перед собой. Она прошла ещё несколько шагов, прежде чем ответить. — Вместе с кровью я истекаю силой. Он её пьёт. А без одежды я беспомощна и всецело в его власти. Ему это нравится. А ещё ему просто нравится женская нагота.

— А кому не нравится? — прошептал Сизов под нос, и только потом спохватился, что произнёс не по-русски, а на местном, и женщина его наверняка поняла.

Да и ладно, пусть слышит.

— Я Степан. Это имя такое, халумарское.

— Почти как Стефан, — проговорила усталая женщина, а потом посмотрела на землянина: — Мирабелла да Эмма да Агния тэс.

— Ух ты, посвященная Агнии от рождения, — прошептал Сизов, услышав добавку «тэс» к фамилии.

Так и шли, глядя друг на друга, и у каждого в голове были свои мысли, которые смешивались в кучу.

Он — что баба зачётная, что слишком много времени потеряли, и крысоловка либо нашлась, либо уже не смогут найти, ибо сбежала. Что генерал потом ему всю грудную клетку кулаком проломает от злости. Нет, потом наградит, но сперва проломает — за глупость.

А к чёрту. Иногда глупости, которые делаются от чистого сердца, лучше правильных поступков по расчёту.

И как-то не думал Сизов, что дорог домой может уже и не быть. Жив, и руки-ноги на месте, а значит, всё наладится.

Она же неизвестно что думала, скорее всего, о дочери. А о чём же ещё?

Внезапно женщина прислушалась и притормозила.

Притормозил и прапорщик.

А затем послышалось густое жужжание в небе.

Прапорщик выпустил из рук жердь и бросился к ближайшей проплешине между деревьев, чтоб хоть как-то было заметно сверху. А то листва густая, и дрон не увидит.

Там стал прыгать и размахивать руками.

И дрон в небе над ним замер. А, стало быть, заметил.

А как не заметить? Он же глазастый.

И значит, дальше будет легче.

— Товарищ генерал! — влетел в кабинет дежурный.

— Что?

— Сизов нашёлся!

Пётр Алексеевич встал и быстро направился в соседнее помещение, где было место оператора квадрокоптера.

Когда в помещении все повскакивали с мест, замахал рукой:

— Сидите, работайте.

А сам прильнул к экрану. На котором был виден размахивающий руками Стаканыч и какая-то голая женщина с волокушей, на которой лежала раненая.

— Ну и слава богу, — облегчённо выдохнул генерал и неспешно провёл рукой по волосам, словно скинув с головы часть тяжёлого нервного напряжения. — Ведите его постоянно. Чуть что — доклад.

Начальник оттолкнулся от стола и посмотрел на дежурного:

— Нашли крысоловку?

— Никак нет. На базе говорят, что ещё ищут, — тут же отчеканил дежурный.

— Ушли? — тихо спросила Шарлотта, приподнимая простыню и выглядывая из-под кровати.

— Ушли, — ответил Максимилиан, который только что притворялся сонным лентяем. Он резво спрыгнул с кровати и зашлёпал босыми ногами к стулу со своей сумкой. — Ли-Ли, дорогая, я купил, что ты просила. Посмотри.

Девушка быстро выскользнула из-под кровати и вскочила на ноги. А там, где она провела время, пока баронета допрашивали о ней самой, было на удивление чисто — даже отряхиваться не надо. И по всему видно, барон да Лекса очень ревностно относится к чистоте, если даже в самом тёмном уголке покоев ни пылинки, ни песчинки.

Юная волшебница взяла сумку и в один раз вытряхнула из неё содержимое. На простыню с тихим позвякиванием упали стеклянные шарики и увеличительные стёкла разных размеров, и девушка принялась их перебирать. Одни она откладывала в сторону, другие собирала в кучки.

— Это не годится. Это попробую. Это полное отрепье.

Стоящий за спиной юноша некоторое время следил за своей спутницей, а потом тихо спросил:

— Я смущён и разрываюсь от двояких чувств. Я, конечно, безмерно счастлив оттого, что барон немного побеспокоится о твоей судьбе — ибо хоть так отомщу за унижения, — но не в меньшей степени я волнуюсь о тебе, Ли-Ли. Не прощу себя, если с тобой что-то случится. Ведь крепость почти в осаде. Везде бегают демоны. — Баронет вздохнул и продолжил: — Ли-Ли, может быть, ты обратишься за помощью хотя бы к Стаканишту?

Девушка оторвалась от пересчёта стекляшек и посмотрела на своего спутника, и в её глазах блестел живой азарт, который было не погасить.

— Нет, Ми-Ми. Барон печётся обо мне, словно о дочери. Это лестно. Но он же, стараясь уберечь, посадит меня под замок и поставит охрану. И тогда всё моё будущее будет разрушено — я не смогу быть ученицей её могущества Николь-Астры. А ей именно сейчас нужна моя помощь.

Максимилиан снова вздохнул, недовольно поджал губы, подошёл к вещам и достал спрятанный под дублетом фамильный пистоль. Он немного поглядел на него, потом протянул девушке:

— Обычно дарят кольца и безделушки, но думаю, эта вещь пригодится больше.

Шарлотта встала и с улыбкой посмотрела на юношу сверху вниз, а затем наклонила голову и поцеловала в губы.

— Я вернусь. Обещаю.

— И почему я не могу с тобой? — произнёс баронет, глядя снизу-вверх. — Я умею стрелять. Я умею фехтовать. Я чувствую запахи лучше, чем простой человек. Я даже слышу лучше. Я пригожусь.

— Нет, — прошептала девушка в ответ. — Ты пригодишься, если будешь здесь. И если станет совсем плохо, я позову тебя через халумарский тинифон.

— Яси, — недовольно пробурчал рыжий лис и плюхнулся на кровать, отчего стекляшки подпрыгнули и едва не смешались в общую кучу, из которой пришлось бы заново перебирать. И ведь ясно, что он сделал так из вредности.

— Осторожнее, — прошипела Шарлотта.

Она подгребла поближе несколько линз и один большой шарик, который подняла и покрутила перед глазами.

— Странное стекло. Я такого никогда не видела.

— Потому что это не стекло. Халумари называют это «пастик», — проговорил баронет, сидя на краю кровати.

Шарлотта провела над шариком ладонью и прошептала простейшее сторожевое заклинание. А потом хмыкнула.

— Забавно. Он совершенно прозаичен для чар, и его не получается заколдовать. Чары просто развеваются сразу же после прочтения.

— Я же говорю, что буду полезен, — прошептал юноша.

Шарлотта убрала шарик из «пастика» в сторонку — поближе к сумке — потом покажет подругам эту необычную вещицу. Пусть тоже попробуют зачаровать его, она посмеётся.