"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 453
— О Небесная Пара, — прошептала настоятельница, осенив себя святым знаком, и совершила несколько осторожных шажков поближе.
И чем больше она подходила, тем сильнее сжималось её сердце от нехорошего предчувствия.
Потому как храмовница выглядела так, словно попала под стадо быков, и на каменной плитке темнели кровавые потёки, размазанные руками и коленями. Лицо было опухшим, а одежда во многих местах порвана.
Разорвана на части кольчуга.
— Простите, матушка, — прошептала храмовница. — Мы не справились.
— Дитя, — тихо протянула настоятельница, вытянув вперёд руки, сгорбившись и словно намереваясь обнять и прижать к себе девушку. — Потерпи, я сейчас пришлю лекарок. Потерпи.
— Простите, матушка, — прошептала храмовница со слезами на глазах и вдруг стала подниматься.
И то, как она это делала, заставило спину настоятельницы похолодеть, волосы на голове зашевелиться, а саму её попяться. Нет, не в ужасе. Пока же ещё в той растерянности, что была между непониманием и страхом.
Женщина принялась часто-часто осенять себя знаком и шептать молитву.
Меж тем храмовница уподобилась марионетке на невидимых ниточках, которую поднимала над полом рука ярмарочного кукловода. Руки обмякшие и неподвижные. Ноги скользили по окровавленной плитке, а затем и вовсе оторвались от него.
Девушка повисла в воздухе в двух футах от пола.
Затем она качнулась, словно подвешенная на дыбе, заставив настоятельницу ещё сильнее отпрянуть.
А из тьмы выступила громадная фигура закованного в доспех Крираана. Демон псоглавых держал храмовницу за волосы, словно крестьянка — крольчиху за уши.
— Небесная Пара. Небесная Пара. Небесная пара, — залепетала настоятельница, непрерывно осеняя себя знаком Шаны и Сола и пятясь, пока не упёрлась в противоположную стену спиной.
А Крираан без усилия размахнулся и швырнул окровавленную девушку к ногам монахини, и та упала под ноги монахини со звуком мешка с овощами, застонала и поджала руки к животу.
— Если будете вмешиваться, — пробасил он, неспешно доставая из-за пояса длинный клинок. — Если будете посылать ко мне ещё ваших цепных зверушек. Я не буду столь добр.
— Небесная Пара. Небесная Пара, — бормотала женщина, слушая демона. Она бросила быстрый взгляд вправо и влево по коридорчику, ища пути к бегству, а потом у неё вдруг словно лопнул нарыв души, став истекать словами, как кровью. Женщина закричала, срывая голос и несколько раз резко проводя сложенными перстами сверху вниз: — Идемони! Ты здесь не властен! Это место под дланью Небесной Пары! Прочь!
Клинок демона медленно скользнул по воздуху и затем так же медленно уткнулся острием в каменную стенку над самой головой настоятельницы. Причём по клинку протекли светящиеся разводы, будто он разрезал святые чары как шёлковое полотно. А сам псоглавый великан пригнулся, повернулся боком и сунулся вперёд, задев края прохода.
В какой-то момент он замер, застряв.
Затем прорычал по-звериному и со всей злобой дернулся вперед.
Жалобно хрустнув, сломался дверной косяк. На пол со звоном упала гвоздь из вырванной петли. С шорохом осыпалась кирпичная крошка.
— Это не храм, а Небесная Пара никогда не пачкала свои руки. Она не будет утруждаться ради какой-то монашки, — прорычал Крираан, глядя на женщину сверху вниз. И даже удивительно, как он помещался в тесном для него коридоре и прошёл через узкий для него дверной проём.
А демон сунулся ещё дальше, упираясь локтем в стену, и протиснул себя поближе, приблизившись настолько, что между ним и женщиной осталось не больше фута.
Настоятельница ощутила, как у неё мелко затряслись руки и ноги.
— Орден покарает тебя, — произнесла она пересохшим голосом, скрывая дрожь в голосе.
— Возможно, — усмехнулся демон и тут же добил: — Но, если ты будешь мешаться под ногами, победу Ордена надо мной ты не увидишь. Орден далеко, пока его войско прибудет, ты умереть успеешь.
В проходе внезапно возникла одна из кухарок с корзиной хлеба в руках. Она застыла на мгновение, а потом завопила во весь голос:
— Демоны!
Крираан с гулом взмахнул клинком. А руки у него были не только сильные, но и длинные. И кухарка упала, булькая разрубленным горлом. По полу покатился залитый кровью хлеб.
Демон едва помещался в тесном для него коридорчике и потому при взмахе зацепил локтем полки, которые с грохотом и треском повалились вниз. А плечи в толстых наплечниках упёрлись в доски потолка, и когда великан стал поворачиваться обратно, доски захрустели, пососкакивали со своих мест и попадали вниз следом за полками, создавая прорехи над головами.
— Я повторять не буду, — проговорил Крираан и попятился в темноту кладовки, и тьма стала ещё гуще.
Когда же чернильно-непроглядная чернота рассеялась, уступив место обычному для кладовок полумраку, псоглавого великана уже не было.
Настоятельница быстро осенила опустевшее место знаком и опустилась на колено, склонившись над еле дышавшей храмовницей.
— Потерпи, — проговорила она, а когда в коридоре возникли взволнованные и растерянные работницы, заорала во всё горло: — Лекарку! Быстро!
Монахиня смотрела на раненую воительницу, но рассудок у нее был занят словами демона.
И страхом.
Разум метался в поисках выхода, но пока не находил.
Прапорщик Сизов стоял с телефоном в руках и нервно покачивался на месте.
Из телефона доносились протяжные гудки.
— Ну, возьми же трубку, — бормотал он. — Ат ты, блин, дали ведьме телефон. Она его, поди, положила как подставку для кружки.
Стаканыч набрал воздуха в лёгкие и со всей дури прокричал, словно его могли услышать отсюда безо всякого аппарата:
— Возьми, твою мать, трубку!
А мать у этой особы была габаритная. Мясо-молочной породы.
Но Стаканычу было сейчас не до этого.
Он сбросил вызов и заново набрал номер. И опять лишь гудки.
— Хорошо, берём дела в свои руки.
Прапорщик прошёлся вдоль пепельного круга, сунул смартфон в нарукавный карман, а затем торопливым шагом двинулся к домику.
Влетев в помещение, зацепился руками за косяк и оглядел, а потом оттолкнулся и подскочил к дежурному, сидящему на ящиках с боеприпасами. Прислонившись спиной к стене, закрыл глаза и сложив руки на животе под бронежилетом.
— Харэ́ спать! — прокричал Сизов, отчего дежурный вздрогнул и открыл глаза.
— Опять демоны? — щурясь, спросил.
— Хуже! Я пришёл! Сыма́й бро́ник! И выдай оружие. Я сдавал на ночь.
— Что случилось-то?
— Надо, — огрызнулся Сизов.
— А твой бро́ник где? — вяло спросил дежурный.
— Начальству отдал, — проговорил Сизов, указал пальцем куда-то в сторону: — Который на выданье, а то он налегке явился, мать его, — залепетал Сизов, словно точку поставил, и ухватился за лямку на бронежилете сослуживца.
— Не торопи! Тебе чего выдать-то?
— А всё! И автомат, и пистолет, и гранаты, и чугунную волшебную палочку. Только побыстрей! Я тороплюсь на вопрос жизни и смерти!
— Чьей? — сонно не понял дежурный.
— Твоей, блин!
Зашуршали липучки, заклацали застёжки, и вскоре Стаканыч уже был в конфискованном бронежилете и разгрузочном жиле поверх него. На голове оказался кевларовый шлем.
Он попрыгал на месте, утрясая экипировку.
Меж тем дежурный взял трубку настольного телефона и набрал короткий двузначный номер.
— Товарищ генерал, Сизов оружие просит. Есть. Есть. Никак нет, не сплю. Выдам.
Положив трубку, он встал и, громыхая ключами и замком, раскрыл длинный железный ящик. Достал из него автомат.
Из другого поменьше — пистолет. Из третьего — связку гранат. А напоследок подствольное энергетическое оружие, прозванное чугунной волшебной палочкой. То самое, что крепилось к автомату на манер гранатомёта.
— Не, ты мне патрончики серебряные дай. Мне простые на фиг не нужны, — в какой-то момент поправил Стаканыч дежурного.
В конце концов, чёркнул ручкой в книге выдачи, шмыгнул носом и рассовал магазины по подсумкам на разгрузке.