"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 443

— Рассказывай, не останавливайся, — проговорила Николь-Астра.

Архиварие́сса склонилась.

— Госпожа, я и так рассказала всё, что знала.

Астра улыбнулась шире и нарочито по-доброму протянула:

— Иди.

— Спасибо, ваше могущество, — пробормотала женщина.

Она встала и торопливо вышла. А затем в окне показалась небогатая карета, помчавшаяся, пока не стемнело, в сторону резиденции гильдии.

Астра проводила карету взглядом и скосилась на горящую двумя яркими лампами самоходную повозку, едущую из Керенборга. Не доезжая до цитадели халумари, повозка свернула и помчалась к вагонам и луговой пристани, возле которых они и стояли.

А вскоре в вагон послышались быстрые шаги и сдавленный и взволнованный голос крысоловки:

— Шон, ее могущество не гневались за мое опоздание?

— Жди, я доложу, — чопорно ответил секретарь и показался в дверях. — Ваше могущество, прибыла ваша ученица. Прикажете просить?

Астра кивнула, и Шон исчез.

Его место в дверях заняла запыхавшаяся крысоловка. Она тут упала на колено перед кроватью и быстро поцеловала протянутую руку.

— А, моя дисциплика, — проговорила Астра, — встань.

Верховная волшебница взяла со стола связку перемотанных бечёвкой свитков и протянула девчонке.

— Здесь записки приписной городской ведьмы Лукреции да Бель. Записки по делам иниктричества. Это твое первое задание. Создай артефакт по запискам. Иди.

— Спасибо, ваше могущество! — воскликнула крысоловка.

Она вскочила, сияя глазами, как фонари на самоходной повозке пришлых.

Тем временем издалека донесся пронзительный вой. А над дальним лесом, что в стороне охотничьего домика маркизы, в небе вспыхнула рубиновая звезда.

— Опять, — протянула Астра и властно подняла руку: — Шон! Принеси вина покрепче!

Не успел секретарь подскочить с подносом, как создания коснулась волна боли. Причём боль была дольше обычной во много раз. Верховная волшебница скривилась, и лишь большим усилием воли старалась не выдать, что ей плохо.

Одновременно с этим заохали и телохранительницы во главе с Линдой. Со стоном покосилась и чуть не упала на пол целительница. А вот крысоловка, напротив, твердо стояла на ногах. И заметно видно легкое сияние, окутавшее ее фигуру.

Шарлотта быстро кинулась, помогая целительнице остаться на ногах, в то время как Астра приподняла подбородок и сквозь пульсирующее в висках эхо боли рассматривала девчонку.

— Дисциплика, на тебя волна не оказала влияния, — почти шёпотом произнесла Астра.

— Ваше могущество, — тут же затараторила Шарлотта и хлопнула рукой по мешочку с хрустальным шаром, — просто я…

— Замолкни! — властно вскинула длань Астра, а когда девчонка замерла с растерянным взглядом, поднесла палец к губам: — Позже поговорим.

И протянула руку.

— Дай его.

Когда тяжелый и прохладный хрусталь лег на ладонь, верховная волшебница улыбнулась, положила шар под подушку и снова протянула руку, но уже для поцелуя.

Шарлотта опять упала на колено и приложилась губами к перстам.

А Николь-Астра опустила вторую руку на волосы девочки, словно котенка погладила.

— Иди, дисциплика, — прошептала она.

Когда юное дарование радостно умчалась, Астра опять вздохнула. Ей предстояло еще много и много работы.

Меж тем за окном послышался разговор двух халумари. Астра не поняла, о чем они, но по нотам в голосах догадывалась. Потому опустила взор на артефакт пришлых.

«Вася, ты мой тестер не видел? Блин, я же его здесь оставил. Куда он мог деться?»

И пусть артефакт был для дел волшебных пустышкой — он выглядел загадочно.

Он выглядел странно.

Он пугал.

И этим стоило воспользоваться.

— Шон! Пригласи следующую! — с улыбкой произнесла Астра.

Глава 18

Новые лица

За окном совсем стемнело.

Баронет долго возмущался на деспотизм барона, а потом укутался с головой в белое халумарское одеяло и лёг, глядя отяжелевшими от приближающегося сна глазами на Шарлотту. Говорят, слуги Никаты намеренно заливают смертным глаза незримым свинцом, дабы они не могли увидеть богиню ночи во время её прогулок под Лампадой.

Юная волшебница тем временем с помощью подсказок из тинифона зажгла настольную лампу и просматривала вручённые ей свитки. Свет был белый, яркий — каждая буковка видна, — но свет был холодным и мёртвым. А так хотелось сесть, словно в детстве, у потрескивающего камина, обхватив колени руками, и кидать мелкие щепки и глядеть, как они вспыхивают на углях. И чтоб пахло маминой выпечкой.

Юная волшебница сложила щепотью пальцы левой руки и тихо прошептала: «Фуэго».

Над пальцами тут же вспыхнул крохотный оранжевый огонёк, трепетно дрожащий от малейшего дуновения.

Шарлотта немного посидела с ним, а потом разжала пальцы, и огонёк погас.

Пришлось возвращаться к свиткам и чужим чарам. Чужие всегда разбирать сложно. Она всегда ненавидела чужие, особенно если написаны они так, словно придумавшая их ведьма совершенно не озаботилась сделать их понятными.

— Бездна-а-а, — протянула девушка и уронила голову на подставленные руки и протяжно зевнула.

Вроде бы всё на месте. Нужен сосуд, нужно кольцо, нужно наложить чары, но всё равно не понятно ни капельки.

— Ли-Ли, ты бы поспала, — проговорил Максимилиан.

— Я не могу. Я должна наложить эти чары. Её могущество полагается на меня. Я не имею права её подвести, — выдохнула девушка, повернув голову, не отрывая от рук. А потом всё же выпрямилась и расстегнула шнуровку на рубахе.

— Пришлые говорят, утро умнее, чем ночь, — тем временем проговорил баронет и пояснил: — Они правы. Тебе действительно надо поспасть.

Шарлотта покачала головой и снова зевнула.

— Ли-Ли, дорогая, — начал баронет, но замолк, прислушиваясь к мерному сопению девушки.

Он встал, подхватил с кровати второе одеяло, на цыпочках прокрался к столу и накрыл уснувшую волшебницу. И осторожно-осторожно, чтоб не разбудить, поцеловал в щеку.

А затем достал своего кошелька небольшую монетку из призрачного серебра с круглым отверстием посередине — такими монетами не расплачиваются в лавках, не дают милостыню, не подносили на алтарь Небесной Паре.

В северных землях Королевства, откуда Максимилиан был родом, давали взятку духам, откупались от демонов, задабривали саму Ночь.

Максимилиан улыбнулся и положил монету на подоконник, подставляя под свет звёзд.

— Да будет милостивы к тебе стражи Никаты, — прошептал он. — Да ниспошлют слуги Никаты тебе нужные сны.

— Насколько всё плохо? — проговорил невысокий майор лет тридцати, стоящий у макета ближайших земель. Он переместился на Реверс всего четыре часа назад, и как представилась возможность, а она возникла вместе с бронетранспортёром, привезшим корреспонденцию и боеприпасы, прибыл к Петру Алексеевичу на беседу.

Глаза красные, с лопнувшими сосудами — видимо, после неудачного перехода через портал. Сам весь в выглаженной парадке, поблескивающей песочными, то есть за выслугу лет, а также и юбилейными медалями. В обычное время генерал бы скривился от таких наград, прилепил ярлык «дилетант со стажем», но сейчас было лишь некое сочувствие.

— Ну как сказать, — пожал плечами Пётр Алексеевич, сидя перед мониторами. Экраны были разбиты на картинки с камер наблюдения. Отдельно показывали изображение с воздуха.

Ночь наступила спокойно. Даже гильдия магов и храм не подняли истерики от очередного теста мобильного портала, хотя ожидалось. Тем более он был косячным.

Лишь мелкие потусторонние твари бродили между деревьев, но они не мешали, маяча на самой грани видимости.

Меж тем майор хмуро глядел на начальника, и в глазах читалось угрюмое и немного обречённое ожидание. И Пётр Алексеевич не стал тянуть резину и продолжил:

— Простоит много торга. Но думаю, можно выкроить вполне неплохие условия. Всё же брак политический. Там решают не чувства, а сделка на бумаге.