"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 432
Пётр Алексеевич набрал воздуха в грудь и громко прокричал:
— Я знаю, что вы меня слышите и видите! У вас ровно есть два пути!
Пётр Алексеевич отошёл немного и неспешно развернул небольшой свёрток, в коем была замотана тряпичная кукла. Обычная такая. Из магазина детских игрушек.
Он небрежно бросил куклу на землю. А затем раскрутил второй свёрток. В нём оказалась бутылка из зелёного стекла.
Не говоря ни слова, землянин скрутил жестяную пробку и стал лить на куклу воняющую бензином жидкость.
Вылив половину, задумался на секундочку и долил остаток.
— Это называется напалм! — произнёс он и отошёл назад, к бойцу с ящиком. Достал сигнальный пистолет, прицелился и выстрелил.
По тишине упругим мячиком проскочил громкий хлопок, и яркая, похожая на фаербол ракетница ударила в куклу. Ракета срикошетила от земли, но той доли секунды, что она касалась мокрой игрушки, хватило, чтоб воспламенить пары горючей жидкости.
Разбавленный пожиже бензинчиком напалм вспыхнул огромным жёлтым облаком, от которого земляне машинально отпрянули. Даже за десяток шагов их обдало жаром и мягкой ударной волной, сделавшей гулкое «у-у-ух».
А напалм продолжил гореть, заставляя тонкие веточки и палые листья, до коих дотягивалось мощное инфракрасное излучение, скукожиться и почернеть, а затем вспыхнуть и осыпаться седым пеплом.
Про куклу и говорить нечего — сгорит дотла, как не фиг делать.
— Это было по-плохому! — прокричал Пётр Алексеевич и достал из ящика холщовый мешок.
Из мешка вытащил недлинную светодиодную гирлянду на батарейках. Когда защёлкнул, та засветилась мерным белым светом.
Следом на свет чужого неба показалась охапка палочек химического освещения — маленьких декоративных и больших для палатки, — и принялся с хрустом их переламывать и встряхивать, чтоб разгорелись посильнее.
— А это по-хорошему! Вам же это надо! Вы же как мотыльки любите свет!
Генерал поднял светящееся сокровище повыше, чтоб было лучше видно, а потом стал складывать обратно в мешок. Сразу же вытащил из ящика вторую бутылку с напалмом.
Подошёл поближе и положил мешок под самым дубом.
— А теперь считаю до десяти! — проорал он и поднял стеклянную тару. — И если вам это не нужно, спалю к чертям собачим! По-вашему это будет: демонис да каналья!
А в ответ — тишина.
Пётр Алексеевич задрал голову, стараясь, чтоб фуражка не слетела, и вгляделся в густую, шумящую на ветру листву, окружающую невидимое невооружённым взглядом гнездо. За спиной трещал огонь, жадный до кукол и всякого горючего ширпотреба. Вдобавок ко всему пошла мелкая осенняя морось.
— Ладно, нет никого. Жильцы съехали с квартирки, — произнёс он раздосадовано и развернулся. — Вся эта клоунада почём зря.
И вдруг что-то звонко стукнуло о бутылку и с тихим, почти неслышимым стуком улетело в траву.
Пётр Алексеевич замер и прислушался.
В бутылку звякнуло снова.
— Товарищ генерал, — произнёс боец. — Вот там.
Землянин проследил взглядом направление, указанное пальцем солдата. И на большой палой ветке увидел крохотное создание с крыльями, вооружённое тяжеловатой для него пикой, похожей на вязальную спицу.
Создание спрыгнуло на землю и пешком пошло мимо горящей куклы к мешку. Там замерло, раздумывая.
Впрочем, раз выглянуло, значит, этот светотехнический хлам им и в самом деле нужен.
Генерал старался не шевелиться, понимая, что по кустам прячется не один десяток таких же злых малявок, раскрашенных краской в чёрные и жёлтые полосы, как заправские осы. А их стрелы на сей раз могут быть смазаны каким-нибудь ядом посильнее, чем во время первой стычки. И хорошо, что ещё не додумались до цианистого калия.
Меж тем создание развернулось и потопало к человеку. За пять шагов остановилось и резко кинуло свою крохотную пику плашмя на землю. Словно нехотя соглашалось на перемирие. А затем подхватила что-то из корзины и быстро пошла прочь.
— Вот и яси. У нас этого добра навалом, можем целую телегу подогнать, — проговорил генерал на местном языке. А на душе стало легче, потому что хоть такая мелкая на первый взгляд проблема, но решилась. Теперь эта мелочь крылатая не будет сбивать квадрокоптеры и воровать лампочки по периметру.
Пётр Алексеевич протёр лицо руками. Честно говоря, после того как он пристрелил одну из этих желто-черно-полосатых жужжалок, надежды на мирный исход были околонулевые. Но у фей какая-то своя логика.
В этот момент пикнул смартфон, обрывая размышления. И не один раз, а целой серией приходящих сообщений.
Землянин посмотрел на экран.
Из хороших новостей: крысоловка сумела поймать тварь, наводящую страх на подопечных.
Из плохих: сюда готовится приехать много гостей. И придётся опять метаться, как конь в мыле, чтоб подготовиться к встрече.
А ещё пришёл ответ от дежурных на Кровавом Озере. Демоны-стражи, условно перешедшие на светлую сторону, ни о какой женщине в золотых одёжках не знают. Из всего прежнего многообразия нечисти под описание больше подходит паучиха, плетущая туман и сны. Но её уже тысячу лет никто не видел. И на женщину она похожа в самую последнюю очередь.
И опять всё пошло по одному месту.
— Живее! — проронила Николь-Астра, глядя в окно кареты. За окном мелькали поля и город Керенборг. Напротив, молча и покачиваясь на кочках, сидели Линда и Шон. На подножках стояли новые телохранительницы, чьё оружие побрякивало о лакированные края повозки.
Рассвет давно наступил, но серая пелена облаков загораживала божественный лик Шаны от бренного мира. Наступило время пречистой Аквы, и мелкая изморось прибила нелюбимую её пыль к земле.
Топот запряжённых бычков, дребезг железных ободов колёс о камушки и скрип деревянных рессор, сглаживающих качку, смешивался в единый дорожный шум. Время от времени на рогатых покрикивала возница.
— И что ты будешь делать? — тихо спросила Старая Прачка. Она откинулась затылком на высокую спинку и смотрела на верховную волшебницу со смесью ехидства и жалости. Все же они были подруги, хотя и говорят, что между властью и подданными дружбы не бывает.
Бывает.
Но только при условии, что подданные сами не жаждут власти, но притом не дают себя в обиду.
А Линда не давала.
В отличие от своей начальницы стражи, Николь-Астра лишь только внешне казалась спокойна. На самом деле внутри бушевал ураган негодования, ворчащий тяжёлые мысли, подобно тому как незримые псы бога ветров гнут, трясут и ломают вековые деревья, рвут паруса кораблей и крылья мельниц, опрокидывают ветхие домики.
— Не знаю, — прошептала Астра. Её глаза бегали по пейзажу так, словно искали там ответа.
— А ты возьми и скажи барону, как есть.
Верховная волшебница перевела угрюмый взор на Старую Прачку и некоторое время смотрела молча. А потом покачала головой.
— Видно будет.
Меж тем поля сменились лесом, и карета сбавила ход, запетляв по узкой дороге. Хотя теперь её узкой называть не получалось. Пришлые выворотили своими широкими железными повозками все придорожные кусты, отпилили все низкие ветки.
А вскоре показался домик маркизы Керенборгской.
— Опоздали, эти канальи уже здесь, — прошипела Астра, глядя на несколько дорогих, украшенных фамильными гербами карет.
— Да, странно. Маркиза обычно спит до полудня, — проговорила Линда, тоже глядя в окошко.
Повозка верховной волшебницы подъехала и остановилась у крашенной в белую и красную полосу подорожной перекладины. В прошлый раз там тоже стоял зверомуж с халумарским мушкетом в травянисто-зелёной одежде, кирасе, шлеме и шуршащем плаще. Сейчас к нему добавились две стражницы графини керенборгской в ярких парадных нарядах и с церемониальными алебардами. И даже моросящая серость, оставлявшая мелкие, сбегающие по железу капли, не могла приглушить их пышные цвета.
— Её могущество Николь-Астра да Феррис, глава совета волшебной гильдии Магистрат! — надрывая глотку известила одна из стражниц, глядя на герб на двери.