"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 400
Волшебница вздохнула и прошептала:
— Всё как у всех. Как говорится: помни о смерти.
— А у нас от чумы не умирают. Мы её лечим. И оспы нет. Мы её уничтожили. Последний халумари болел сто лет назад. У нас почти нет тифа, чахотки, холеры. Нет цинги, и дети не умирают от поноса.
Генерал закончил легко, без драмы, словно болезни просто шутка.
С лица Астра медленно сползла улыбка. Взгляд женщины остекленел и уставился на воду, на крокодильчика, на кувшинки. А потом словно опять возникла маска с вежливой улыбкой.
— Дорогой барон, давайте продолжим беседу позже. Я утомилась. Надеюсь на понимание.
— Даже не откушаете? Я приготовил разные диковинки.
— В следующий раз, дорогой барон.
Николь-Астра посмотрела на землянина странным взглядом и повторила:
— В следующий раз. И прошу, пусть девушка пока побудет у вас. Я начну уроки попозже.
Волшебница подняла руку и щёлкнула пальцами.
Сидящие в камышах помощницы тут же вскочили на ноги и приблизились, а заклятье тишины оборвалось, кинув в людей ворох звуков.
— До завтра, дорогой барон.
Волшебница ступила на лодку и через миг отчалила.
Николь-Астра не помнила, как доплыла до цитадели. Всё как в тумане.
Река. Пристань. Лестница. Слуги. Покои.
Всё вытянулось в смазанную рукой богов картину с невысохшими красками. Чёрное к белому. А ядовито алые мазки — на пол, мимо холста, вместе с пульсом в висках.
— Всё прочь, — прошипела змеёй волшебница, замерев перед кроватью.
Когда слуги торопливо вышли, постояла ещё немного, а потом рухнула на колени. Ледяная маска лопнула изнутри, лицо покрылось пунцом. Из глаз хлынули слёзы, которых никто никогда не должен видеть.
— Где-е-е-е⁈ — закричала волшебница в белый потолок, срывая голос.
— Где вы были раньше-е-е⁈
Она согнулась и упала боком на пол, содрогаясь от плача.
— Где вы были раньше, когда Клод… Когда дети… — рыдала она.
Но слёз никто не должен видеть, и завтра Астра будет с мягко-снисходительной улыбкой на лице, тепло-холодная госпожа, какой и должна быть сильнейшая волшебница королевства.
А сейчас она плакала навзрыд, утирая слёзы и сопли.
— Где вы были раньше? — шептала и шептала она.
Игорь Осипов
Бабье царство. Книга 5. Золотая тьма. Том 2
Глава 1
Физика, луна и нечисть
Шарлотта тяжело вздохнула.
Прошло уже много времени, как её могущество Николь-Астра покинула занятый пришлыми домик маркизы, и сейчас Небесная Пара склонялась к закату. Её двуцветные лучики, проскакивающие через ставни, неуловимо медленно для человеческого взора скользили по столу с обещанным макетом. В воздухе часто вспыхивали попадающие в эти лучи пылинки, уподобляясь искоркам догорающего дня.
Когда лучи падали на заполненные синим купоросом и каплями масла трубочки, то преломлялись, бросая сочные кляксы синевы на столешницу, стены, большие бумаги с рисунками и даже потолок. Халумарские лампы хоть и пытались соперничать в яркости с божественным сиянием, но у них не получалось, потому едкий белый свет ламп не скрывал небосветные искры.
Юная волшебница уныло сидела на лавке перед переплетением трубочек. Она обхватила ладонями голову, и глаза устало бегали по изгибам и хитросплетениям конструкции.
А ещё и баронет уехал, и так тоскливо без него. Он хоть и помолвлен, но ведь боги не запрещают вести светские беседы. А он такой милый и забавный.
Шарлотта протяжно, печально и шумно вздохнула и снова поглядела на макет илинкричесва. Магии было учиться проще, магия ведь есть, она осязаема и понятна, а это чужое словно болючая заноза, которую разум не хочет принимать несмотря на все старания.
Поначалу всё казалось простым: чем тоньше трубка или чем больше в ней засору, тем сложнее воде течь.
— Добрый Стаканишт, — протянула девушка, вытянув пальцы, и масляная капелька внутри трубки медленно подбежала вдоль стекла изнутри, колыхаясь при этом, как будто росинка на ветру.
— Что? — проронил чужак, с грохотом перебирая инструмент жестянщика. Скривившись, он вытащил большие ножницы и пощёлкал ими в воздухе.
— Можно ещё раз? — жалобно проговорила волшебница.
Стаканишт опустил ножницы на стол и стукнул пальцем в трубку.
— Да что тут непонятного? Чем выше конец трубки, куда льют воду, тем сильнее вода давит. Так?
— Так, — угрюмо произнесла девушка.
— Это и есть напряжение. Измеряется в вольтах. Мера такая. А чем больше самой воды, тем больше напор. Это сила тока. Амперы.
— Нет у меня больше сил, — уткнулась лбом в стол девушка.
— Чего? — не понял халумари.
— Ты говоришь, силы — это амперы, а у меня фамилия да Амбер.
— А-а-а, — протянул Стаканишт, пробежался глазами по трубкам и указал на утоньшение. — А там вода с натугой проходит. Это сопротивление. А есть ещё мощность. Совсем как на мельничной запруде, когда вода льётся на колесо, и чем больше воды, и чем с большей высоты она льётся на лопасти, тем ловчее крутит жернова или поднимает водяной молот. Меряется в ваттах.
Девушка честно старалась усвоить сию непривычную науку. Ведь не зря же госпожа Николь-Астра назвала её своей ученицей, и столь высокое доверие надо оправдать. Однако чем дальше показывали, тем больше становилось непонятно. Под конец захотелось выть от досады, как те посаженные на цепь собаки, которые воют во мраке на ночную Лампаду.
— Добрый Стаканишт, — проговорила молодая волшебница, подняв голову и вытянув пальцы к небольшому жестяному колесу, к тому крепился небольшой деревянный пестик, который пришелец называл поршнем. Магия заставила колёсико вращаться, и пестик принялся взбивать воду в трубке, отчего пузырьки масла стали бегать по трубке вперёд, а потом назад, и так по кругу до бесконечности. — Я не понимаю. Зачем нужна вода, которая колышется туда-сюда?
— Это переменный ток. Так удобней, — ответил чужак, только ещё больше запутав.
— Что удобней? — со вздохом проронила девушка.
— Использовать удобнее.
«Буль-буль-буль» — гонял туда-сюда крашеную жидкость пестик. И вместе с ним бегали в уме вопросы.
— Зачем это? Вода же не течёт. Она просто трясётся на месте.
Стаканишт оторвался от рукоделия, отложил в сторону кисть и жестяной полукруг. От краски пахло отвратительно резко и чуждо.
— Ну, ток ведь не совсем вода, — развёл он руками и взял другую вещь, похожую на серебряную воронку со стеклянной крышкой, и стал зубами отгрызать концы верёвочек, в серединке коих нашлись медные нити.
От всех этих загадок, посыпавшихся на Шарлотту как из бездонной корзины, голова загудела, как улей со встревоженными пчёлами.
— Добрый Стаканишт, по всему получается, ток бывает холодным, а бывает горячим.
— Что? — опешил чужак, замерев с жилками в руках.
— Горячий ток греет. Холодный холодит, — пояснила Шарлотта, показав руками на разные концы трубочек.
— Не… — закачал головой халумари. — Это всё не так. Он нагревает трением, как палочки, которыми добывают огонь.
— А-а-а-а… — с болью в голосе протянула волшебница, уткнулась лицом в ладони и принялась сыпать на пришлого очередные вопросы: — Я не понимаю. Если это сырость в железе, как она трётся? Что такое электроны? Это бесы такие? Как ток бьётся и кусается, если это просто сырость в железе? Как она там течёт? Почему жжётся, если холодная? Это такая алхимическая кислота?
Стаканишт вздохнул и снова взял полукруг. Стал продевать длинные отрезы чёрной верёвки через маленькие дырочки по краю жестянки.
— У-у-у, это ты ещё про квантовую физику не слышала, там вообще мрак. Он крякнул в усмешке, а потом придирчиво осмотрел свою поделку. — Вроде готово.
— Не надо-о-о, квантовую физинку, — протянула девушка, покачав головой.
Халумарские знания не хотели оставаться в голове. Казалось, они лезли наружу через щели, не помещаясь внутри, словно волшебная каша, которую пытаются затолкать обратно в горшочек, а она всё равно лезет и лезет. И чем больше девушка пыталась понять, тем больше странного вываливалось из горшочка.