"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 247
Кадры боя опять сменились физиономией генерала.
— Проф, это только цветочки. Ты должен выторговать у инквизиции разрешение. Говорят, она на самолёт позарилась. Пообещай ей это долбанный самолёт с пилотом в придачу. Сам ей отдайся, но сделай!
Генерал потянулся к экрану, и послание завершилось.
— Легко сказать, — пробормотал Глушков, уронил голову на стол и обхватил её ладонями.
— С вами всё яси? — раздался позади голос Констанции.
Профессор вздохнул. Ему хотелось послать всю эту затею с инквизицией к чертям собачьим, но генерал шутить не будет. Если только сейчас свалить из этого мира, чтобы разбирались с проблемами сами? Но, чтобы не грубить волшебнице, светило земной науки, сдерживая раздражение, тихо ответил на вопрос:
— Мне бы повидаться с Преподобной матерью, которая недавно нас посещала.
Было слышно, как Констанция вздохнула, прежде чем произнести следующие слова:
— Это будет нелегко. Преподобная мать сейчас в столице, но нам придётся либо идти по большому кругу, либо пробираться через гущу боя. Королева умерла, и на Золотых Полях под Коруной сейчас стоят войска претенденток. До полноценных стычек пока не дошло, но округа полна мародёров и разбойничьих шаек, которые, словно стервятники и гиены, собрались поживиться падалью. Это не война с нубийками, но всё равно плохо.
— Если пойдём? — переспросил профессор и, оторвав голову от столешницы, поглядел на волшебницу.
— Да. Я вам помогу…
— Юра! — раздался крик Андрея. Лейтенант, стоявший за дверью, начал часто и громко стучаться. Наверняка весь постоялый двор разбудил. — Юра, твою мать, проснись! — орал товарищ. Сейчас, как никогда, хотелось его прибить.
На улице было ещё темно. Я щёлкнул пальцами, и в комнате вспыхнул свет загоревшейся волшебной свечи, стоявшей на табурете подле кровати.
— Что, блин⁈ — заорал я в ответ, глянув на тень от этой самой волшебной свечи, падавшую на стену, у которой стояла наша кровать. Обнажённая Катарина старалась не подавать виду, что проснулась, но тень её призрачного хвоста нервно билась из стороны в сторону, словно у кошки, которую гладят против шерсти. Того и гляди, рычать начнёт!
— Юра, тебя генерал срочно зовёт!
Я выругался сквозь зубы, повернулся к девушке и провёл ладонью по её ноге, которую храмовница закинула на меня, одновременно прижимая меня к себе левой рукой.
— Катюша, пусти. Надо к барону сходить.
— Барон так ругался, что я здесь слышала. У них какой-то самолёт куда-то упал.
Я на секунду замер.
— Блин, блин, блин! — сорвалось с моих губ. — Катарина, это очень серьёзно.
Девушка с недовольным вздохом убрала руку и ногу, и я рывком вскочил с кровати, хватая на лету труселя, штаны и рубаху.
— Твою мать! — вырвалось у меня. Ну почему, когда спешишь, нога обязательно не хочет с первого раза попадать в штанину, и приходится скакать на одной ноге, как придурочная мартышка? Совладав с гардеробом, я выругался ещё раз: — Чужик, падла, брысь отсюда! Хватит путаться под ногами!
Ручное порождение ночного кошмара противно запищало и упало на спину, изображая дёргающуюся в конвульсиях крысу.
— Кому сказал, брысь! — прокричал я, перепрыгнул через создание и торопливо распахнул дверь, за которой стоял раскрасневшийся Андрюха. — Где генерал?
— У себя.
Мы сломя голову спустились с третьего этажа на второй, где были самые лучшие комнаты, занятые сейчас Клэр, Ребеккой и Петром Алексеевичем. Ступени лесенки под нашими ногами проскрипели, отыграв сюрреалистичную мелодию безумных сверчков. Поднимавшийся навстречу мальчик-слуга, пропустил нас, испуганно вжавшись в стену. В обитель начальника вбежал, лишь раз для приличия стукнув в косяк распахнутой двери.
— Ршите? — скороговоркой протараторил я и остановился у стола, за которым сидел начальник. Таким взволнованным его ещё никогда не видел.
— Всё через задницу получается! Твою ж мать, всё через задницу! — бурчал он и тряс ногой, закинутой на другую ногу.
Мы встали рядом и принялись молча ждать разъяснений. Сейчас не до препирательств, самолёт — дело нешуточное.
— Юра, — произнёс начальник и поднял на меня глаза, — ты понимаешь, что происходит?
— Самолёт упал, — высказал я услышанное от Катарины, подметив, что генерал не спросил, откуда я это знаю. Наверное, и так понимает, что все слышали.
— Да хрен с ним, с самолётом! Лётчика спасать надо, и оружие нужно вытащить. Значит, так: мы не успеем всем табором, поэтому… поэтому. — Генерал заозирался в поисках кого-то. — А где Лена? И что сегодня все такие дёрганые? Одна Ребекка всё время требует поесть и тут же нос воротит. К ней уже три раза поднимались с подносами. А она капризничает: то ей то не так пахнет, то это невкусное.
Я пожал плечами, а вскоре в комнате появилась и ночная охотница. Пётр Алексеевич сразу же поманил её пальцем.
— Лена, ты сегодня со мной. Будешь порядки наводить, а то все злые, никто ничего не слушает. Герда и Глория орут, аж осипли. Клэр психованная и дёрганая, как бешеная собака.
Он поджал губы, замолчал на секунду и продолжил ставить задачи.
— Отдай свой пистолет-пулемёт и мотоцикл Юрке.
— Ага, злые! И какие-то красные шнурки на пояса нацепили, — пробурчала девушка.
— Блин! — поморщившись, выругался я, так как вспомнил, что Катарина тоже достала шнурок, спрашивая, какой из них красный.
— Чего? — нахмурившись, спросил генерал.
— Красный шнурок означает, что у женщины скоро дни крови. У местных шнурки и пояса — как статус в соцсети, типа значок на электрощитке: «не лезь — убьёт».
— У всех сразу? — приподнял бровь начальник.
Я вздохнул и развёл руками. Зато заржала Лена, тут же зажав рот рукой.
— Вы про синхронизацию месячных циклов слышали? — через силу выдавила она.
Генерал, я и Андрей молча и с кислыми рожами уставились на ночную охотницу, а та стала пояснять:
— Есть неподтверждённая теория, что у женщин, проживающих долгое время вместе, смещается менструальный цикл, так что начинается и завершается примерно в одно и то же время. — Лена поморщилась и потёрла висок пальцем. — На Земле теорию опровергли, но этот мир сказочный. Почему бы и этой сказке в нём не стать реальностью?
— Жесть, — пробурчал Андрюха.
Генерал устало приподнял брови, уставился на свою кружку и тяжело вздохнул. Было видно, что он придерживается такого же мнения, что и лейтенант.
— А что ещё от месячных зависит? — спросил он после нескольких секунд молчания.
— Ну, Юрка, наверное, знает, но волна казней и помилований у разного рода феодалок примерно совпадает с месячным циклом.
Я прищурил один глаз и почесал в затылке. Что-то такое было в лекциях, но тогда не придал этому значения. А теперь ясно. Бабы, блин! У них всё от критических дней зависит, как в той присказке про запятую «Казнить нельзя помиловать». И Лукреция вчера психовала, и Катарина полвечера бурчала по мелочам.
— Ладно, Юра, — протянул генерал, подняв на меня взгляд, — Бери свою Покахонтас, мотоцикл и всё, что нужно, из оружия, и шуруйте в район падения самолёта. Я, кстати, обещал его одной особе в подарок за помощь. Как, блин, всё не вовремя!
— Тащ генерал, а почему с базы спецназ не вытащить?
— Не всё так просто, Юра. Спецназ сидит в полной готовности в ожидании волнений местного населения.
Я непонимающе уставился на начальника, и тот быстро пояснил:
— Вчера вечером умерла старая королева. Сейчас в стране безвластие, так как две герцогини до сих пор не решили меж собой, кому восходить на престол. Страна замерла в страхе перед гражданской войной.
— Но ведь пока тихо. Ни волнений, ни толп с вилами и факелами, — произнёс я упавшим голосом.
— Ты забываешь социальную инерцию. В столице все притихли в ожидании событий, но повылазили асоциальные элементы, пользующиеся тем, что властям не до них. До провинций волна беспокойства ещё не докатилась. Перед Коруной встали войска. Орден хранит молчание. Гильдии держат нейтралитет. Пилота придётся спасать самим. Но самое хреновое, что он, по закону подлости, упал в одном из этих долбаных проклятых мест, которое местные называют Чёрным Оврагом. Вот как специально упал. А что до волнений, так мы же не зря взяли с собой целую графиню. Она наш щит на подобный случай.