"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 240

Да и сама Катарина полночи начищала до зеркального блеска медный наплечник и диадема-визера (ободок-забрало), а затем гладила чугунным утюгом одежду.

Рынок. В мешанину из криков зазывал, музыки, ароматов сдобы, печёного мяса и копчёной рыбы, специй и людского пота, разных тканей, живой птицы и поросят Катарина и Юрий из узкой, украшенной живыми цветами на подоконниках улочки нырнули, как в море с пристани. Разве что брызг, как на воде, не было.

— Рыба! Рыба! — орали рядом.

— Нобийские медные лампы! Восковые свечи!

— Яйца! Куры! Гуси! Пиявки! — надрывались торговки.

— Циновки! Пряжа!

Чтобы не потерять своего суженого, Катарина взяла Юрия за руку и потащила через людскую суету дальше, промелькнув мимо ярмарочных актёров, которые с помощью тряпичных кукол разыгрывали детскую сказку о том, как крылатый и огнедышащий демон-смок похитил юного принца, а смелая принцесса его вызволяла. Остановились они у лавки, где сидел пожилой и совсем седой торговец, обмахивающий себя тростниковым веером.

— Чего изволите, добрая госпожа? — сразу же оживился он при виде покупателей.

Храмовница окинула взглядом товары и приобняла Юрия за плечи.

— Мы помолвлены, но он — халумари и иноверец, а потому не знает наших обычаев. Помогите ему с выбором.

— Так это чудесно! — сложив веер и всплеснув руками, ответил торговец. — У меня найдётся всё, что вам нужно для прощания с одиночеством и встречи с венцом молодожёнов.

Торговец снова раскрыл веер и нарочито небрежно помахал, отгоняя Катарину от прилавка.

— Юн спажа́, не мешайте, мы сами.

— Яси, почтенный.

Катарина вздохнула, улыбнулась и отошла, но её тонкий слух делал эту ситуацию забавной. Она слышала их разговор даже с двадцати шагов, несмотря на шум толпы.

Тем временем Юрий остался со стариком один на один, глядя со снисходительной улыбкой на лицо торговца. А тот осторожно взял покупателя под локоть и подвёл поближе.

— Юн спади́н, вы, верно, незнакомы с нашими обычаями. А ваша избранница не решилась сама пояснить.

— Я… — начал было суженый, но старик осторожно приложил палец к губам, призывая к молчанию.

— У меня часто бывают нобийские покупатели. Они знают о нашей вере и, даже имея своих старших божеств, почитают Небесную Пару, но, покупая важные для традиций вещи, считают просто безделушками. Вот, взгляните.

Катарина вытянула шею, чтоб лучше видеть издали, а торговец достал красивую глиняную рыбу.

— Я знаю, для чего она, — нахмурился Юрий.

— Да? — с широкой улыбкой переспросил мужчина. — А вы знаете, что в праздничную ночь, когда мужчины отмечают помолвку своего друга, виновник торжества должен со всего маха бросить эту рыбину себе под ноги, чтоб та непременно разбилась. Это символизирует отказ от одиночества и что теперь есть в кого излить своё семя.

— Блин, — тихо пробурчал Юрий, в то время как старик с улыбкой достал большую корзину, которую поставил на низенькую лавочку, завернул глиняную рыбу в заячью шкурку и положил на дно корзины.

А ондостал длинный и широкий белый пояс, который полагалось надевать на себя под верхнюю одежду, когда неженатые мужчины и мальчики таскали только верёвки либо кожаные ремни поверх курток. Но важно, чтоб украшенные концы пояса свисали из-под куртки. Именно в этот пояс муж пеленал дитя, когда жена разродится. Конечно, не все соблюдают эту традицию в быту, но на праздниках или когда жена на исходе срока, пояс носился всегда.

Длинный отрез ткани тоже лёг в корзину, а поверх него и амулеты, оберегающие дитя от хворей, а также стерегущие мужскую силу владельца. Конечно, сейчас это просто серебряные и златомедные безделушки (Юрий почему-то называл златомедь латунью), но стоит их возложить на алтарь богинь и богов, как они обретают некую силу.

— Юн спадин, — продолжил торговец и достал небольшой медный нож в красивых ножнах из тёмной кожи. Он показал нож, отчего тот блеснул в свете Небесной Пары, а потом вложил клинок обратно и туго привязал толстыми красными нитями за гарду к особым отверстиям рядом с устьем для ножа. Затем ножны были развёрнуты кончиком вверх, где имелось большое кольцо, а к навершию ножа привязаны два круглых бубенца из бронзы. — Это тоже оберег для мужской силы. Он вешается над брачным ложем.

— Озабоченные, — ухмыльнулся Юрий, но положил оберег в корзину.

— А ещё это. — Торговец достал маленький аккуратный замочек из златомеди.

— Это вешается на пояс избранницы, ежели она обязана отлучиться из дома на долгий срок.

— И помогает от измены? — с улыбкой переспросил Юрий.

— Нет, конечно, — ухмыльнулся торговец, — но это традиция. Обычно замочками обмениваются перед отлучкой, но второй обязана купить ваша избранница.

— А лампы с джинном нет?

— С чем?

Юрий улыбнулся, словно вспомнил какую-то забавную вещь, и пояснил:

— По старой легенде, могущественный волшебник заточил в лампе сильного демона, и тот исполнит три любых желания владельца лампы.

Торговец удивлённо покачал головой, а затем вернулся к своим товарам.

Было много разных домашних безделушек, а покинув лавку, оставили в ней десять дюжин серебра.

— На, понеси, — с ухмылкой протянул Юрий потяжелевшую корзину.

Катарина взяла ношу и чуть ли не вприпрыжку помчалась в мясной ряд. Там накупили много сыра, колбас, улиток, а Юрий взял себе кальмаров, яиц, оливкового масла и уксуса, сказав, что будет делать салат с «манезом», но что такое «манез», храмовница не знала. Тем приятнее будет узнать.

Далее нужно было посетить храмы Небесной Пары и покровительницы этого города Дамо́нну-землепа́шицу. Но снова пришлось пробираться через торговые ряды рынка, слушая на этот раз визг животин и крики спорщиц:

— Ставим, бабоньки!

— Я на Красного Клыка!

— На Галлипосского Петуха!

Спорщицы кричали даже громче зазывал.

— Кто ещё поставит на бойцовых василисков⁈

Юрий остановился так быстро, что Катарина, не ожидая такого, дёрнула суженого за руку так, что тот вскрикнул от боли, а потом освободился из хватки и начал потирать запястье, морщась и шипя.

Катарина на мгновение поджала губы. Неужели он любитель ставок? Муж-растратчик в доме не нужен.

— Подожди! — произнёс тем временем Юрий. — Василиски — это порода бойцовых петухов⁈

— Нет, василиски — это василиски! Змей-дракон с перьями, петушиными ногами и петушиным гребнем! Но они тоже разные бывают! — громко ответила храмовница, стараясь перекричать толпу.

— Я сейчас!

Юрий быстро протиснулся и через людей и встал в образованном народом круге. Девушка последовала за ним.

— Дайте пройти! Разойдитесь! Я сейчас в глаз дам! — огрызаясь, прошла она к суженому.

А в кольце развивалось действо: женщины в кожаных фартуках и кожаных же нарукавниках держали поперёк туловища небольших василисков, молча таращившихся друг на друга. У них были длинные хвосты-плети, как у ящериц, но с перьями во всю длину, отчего получалось длинное опахало, похожее на лист папоротника, перья на когтистых лапах-крыльях и тело, покрытое мягким пухом, как у новорождённых цыплят. Оба окрашены чёрно-белым, как сороки, и только на голове — большой хохолок из ярко-красного жёсткого пера. Жёсткий и длинный пух, только чёрного цвета, покрывал шею. Жёлтые глаза злобно блестели, а в раскрытой пасти виднелись многочисленные острые зубы.

Девушке часто, рассказывали, что они красные и жёлтые. Сама Катарина сильно жалела, что не различает цвета.

На ногах же у василисков имелись загнутые когти-шпоры, но если у петуха они смотрят назад, то у василиска — вперёд, и загнуты, как когти у кошки. Сами большие — как дрофа, и такие же тяжёлые, около двух дюжин фунтов.

Всё это время василиски часто дышали, ожидая схватки.

— Ставки сделаны! — прокричала спорщица. Её помощницы быстро разжали руки, отпуская созданий.

Василиски заверещали, заклекотали, распушились и встали нос к носу, разведя руки-крылья в стороны, чтоб казаться больше. Толпа замерла в ожидании драки, и через миг создания кинулись друг на друга, размахивая крыльями-лапами и пытаясь достать брюхо противника шпорами, совсем как дворовые петухи. Визг и клёкот встал на весь рынок, а следом и небольшая, но шумная толпа взревела, подбадривая соперников. В разные стороны летели пух и перья. Белое окрасилось тёмной кровью.