"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 235
Мне подушка уже надоела. Я каждый час соскакивал с повозки и шёл рядом с ней, разминая ноги.
— Пункт плана номер раз: освоить Искусство Огня местными традиционными способами. Пункт номер двас: отметить первый день осени так, чтоб не стыдно было, — пробормотал я, держа в руках собственную волшебную книгу, то есть записную книжку с пометками. Можно было сохранять всё в памяти системы, но я решил выпендриться и поступить как истинный маг, тем более что книжка была частью моего образа и подчёркивала статус. Абы кто с книжками не ходил.
— Правда, Чужик?
Прирученный покемон сидел на полу фургона в ногах храмовницы и держал в лапах пустое осиное гнездо. Уж не знаю, чем оно ему понравилось, но стоило кому-нибудь заглянуть в фургон, как он подскакивал, вытягивал тонкие ручонки со своим сокровищем и истошно визжал.
Говорил я негромко, старясь не мешать сидевшей на полу Катарине. Храмовница расстелила овечью шкуру мехом вниз и, высунув язык, отмеряла на аптечных весах чёрный дымный порох, чтобы закатать его в патроны. Отдельно на льняном платке лежала горсть капсюлей и отлитые на вчерашнем привале пули для револьверов и переделанного на манер старинного пистолета обреза ружья. У него даже «яблоко» на рукояти имелось. Автоматическое оружие у неё отобрали со скандалом ребёнка, у которого отнимают леденец на палочке, и храмовница до сих пор ходила, обиженная на всех, особенно на генерала, которого не смогла переспорить. Казалось, не будь он халумари, да ещё и трёхсотлетний барон, Катарина бы его на месте удавила.
— Помочь? — тихо спросил я.
— Я сама, — немного резковато ответила девушка, и тут же, зло зарычав, оторвалась от занятия: — Юрий, твои гирьки, у них ведь мера — это не унции?
— Граммы, — отозвался я и тут же пояснил: — Это халумарские меры веса. Я Лукреции и Клэр уже показывал.
Катарина скрипнула зубами, поджала губы и снова прилипла к снаряжению патронов, подглядывая на свиток с переводом инструкции.
— Помочь? — повторил я вопрос, на который девушка не ответила и лишь прерывисто вздохнула.
Но молчания хватило ненадолго.
— Юрий, а если капусиль намокнет, он будет поджигать?
— Капсюль? Будет.
— А там маленький кремень спрятан?
— Нет.
— Но он же искры высекает, да ещё и с громким стуком.
— Там нет кремня.
— Понятно. Тогда там волшебство.
— Там нет волшебства. Там химия.
И снова усердный вид с высунутым языком. Навеска пороха далась ей быстро, а вот закатка края гильз к Нагану под конус с помощью специального станка — с трудом. Реверс ещё был не знаком с понятием «унитарный патрон», и Катарина сейчас являлось одной из первопроходчиц.
— Деревня! — раздался внезапно приглушённый крик. Его подхватили и начали передавать по цепочке. Я встал и вынырнул из повозки, откинув тент и вцепившись в дугу. Действительно, деревня. Я как-то пропустил часть происходящего, и признаки цивилизации возникли внезапно, зато не редкими домиками, а сразу, словно кто-то провёл межу, отделяя дикие территории от освоенных человеком земель. Вот и сейчас взгляду предстали сразу пять ветряных мельниц, расположенных на холмах. Сразу представился идальго Дон Кихот Ламанчский, атакующий великанов, размахивающих здоровенными ручищами. Над горизонтом показались шпиль ратуши, украшенный знаменем вольного ши́ра, и остроконечная крыша храма Небесной Пары, увенчанная святым знаком. Дорога пролегала между жёлтых скошенных полей, где крестьянки с усердием складывали в стога солому, оставшуюся после обмолота зерна. Дорогу нам уступали многочисленные возы с корзинами, тюками и сеном. Деревенские жительницы при виде графских знамён кланялись, но не сильно усердно, а только из опасения, что знатная особа попадётся с чрезмерным гонором, и проще переломиться самому, чем потом хребет переломают бабищи из охраны.
Ясное голубое небо с редкими белыми облаками и двумя солнцами, далёкий лесок, синее-синее поле с поздноцветущим льном, скорее всего, второго урожая, и многочленные стога прямо-таки просились на полотна в стиле Шишкина. Стрёкот кузнечиков, пение полевых пташек и лёгкий шелест травы сливались в единый концерт дикой природы. Запахом скошенных трав и сухого сена хотелось наслаждаться бесконечно. А ещё ветер приносил откуда-то аромат свежего хлеба. Идиллия, однако.
Я глянул на высунувшегося вслед за мной Чужика. Полоса отчуждения вокруг проклятых земель являлась распространённой на Реверсе тенденцией. Люди боялись селиться рядом с обителями сумасшедших богов и полчищ кровожадных тварей. Тот же Гнилой Березняк имел такую полосу примерно в десять километров, и неудивительно, что мы на своём пути почти не встречали торговцев и прочий бродячий люд: лишь самые отчаянные пытались проскочить мимо подобных мест в надежде сократить путь. А мест было немало. Вот и возникали на карте густонаселённого Королевства белые кляксы.
— Дель-кампо-вацо! — прокричала какая-то солдатка название городка, которое на русский можно перевести примерно как «Пустополь»!
— Сто-о-о-ой! Распряга-а-ай! — громко и протяжно распорядилась Герда.
Конечно, это не она сама так решила, это ей приказала леди Ребекка.
Я глянул на Катарину, которая потянулась, разминая затёкшую спину, а следом в идиллию ворвалась тётя Урсула.
— Юн спадин! — прокричала она с нотками паники в голосе. — Юн спадин!
— Что? — с лёгкой ухмылкой отозвался я, ибо на паникующую мечницу невозможно было смотреть без улыбки.
— Спадин Андрэ сказал, чё если я буду совсем везде с блогом на привязи ходить, то у меня тараканы в голове заведутся. А я его тока на льняной шнур повесила. И даже не на кожаный ремешок.
— Блог?
— Ну, блог, — проканючила Урсула, подняв перед собой экшен-камеру.
Я через силу подавил смех. Теперь ясно: слово «блог» крепко-накрепко прицепилось к гаджету.
— Не заведутся. Он шутит.
— А это тады чё? — жалобно продолжила мечница, протянула вторую руку и раскрыла ладонь. На ней действительно оказался здоровенный таракан размером со спичечный коробок. Таракан отчаянно пытался вырваться, а ещё он пищал, как мышь-истеричка в капкане.
За моей спиной показались сразу двое: Катарина с любопытством на лице и Чужик. Демонёнок начал передразнивать насекомое, и от этого дуэта хотелось заткнуть уши.
— Не пойму, он настоящий, или это дух-страх? — произнесла храмовница, протянув к насекомому руку. — Вроде бы настоящий.
— Юн спади-и-н, — начала очередную жалобу Урсула, — они же теперь все мозги съедя-я-я-ят! Как я буду без мозгов думать и ходить? Я же дорогу домой забуду. Заберите-е-е у меня бло-о-ог! Он проклят!
— Тьфу ты! — тихо выругался я.
Вот на кой чёрт Андрюха опять всякие байки распускает, не подумав, будто его истерика леди Ребекки с бактериями в кружке речной воды ничему не научила⁈ Это же средневековые жители, они же многие вещи буквально воспринимают.
Тем временем из фургонов начали разгружать свёрнутые палатки и прочее имущество. Возле повозки с оружейным контейнером и прикрытой чехлом пушки выставили караул — видимо, решили, что тащить весь отряд в Пустополь непозволительно, и солдатки уподобились экипажу корабля, вставшего на якорь в порту. Теперь будут отпускать в увольнение по очереди, чтобы не в ущерб охране лагеря. Но знать, разумеется, остановится на самом лучшем постоялом дворе. В этом случае я причислял к знати и себя, ибо был эсквайром, и в этом имелись несомненные плюсы.
— А в городишке-то хоть один постоялый двор имеется? — спросил я, глянув на верхушки городских построек.
— Пустополь стоит на живом тракте, — ответила Урсула, вытянув руку с тараканом, но не решаясь отбросить насекомое в сторону. — Половина жителей кормятся с мимохожего народу. Вторая половина возит в Коруну сено и корма для скота, льняную пряжу и зерно. Тута поля знатные.
— Ясно, — произнёс я и снова поглядел на притихшего таракана в руках мечницы. — Да выкинь ты его!
— Не могу: а вдруг он злой и мстительный дух.
Я вздохнул и отдал мысленную команду системе: