"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1746

Дракоша дыхнула на меня призрачным пламенем. В памяти всплыли болезненные воспоминания о прошлых покупках. Схватив валяющуюся рядом палку, я зажал ее зубами. И на всякий случай лег на землю.

«Наверное никогда к этому не привыкну», подумал я непонятно насколько позже, выплевывая откушенный огрызок палки и выбираясь из ямы, возникшей от моих конвульсий.

С доброй улыбкой хотел поблагодарить дракошу за новую способность. Ее голограмма почему-то бросилась бежать, ловко виляя между деревьями.

Из татуировки на груди появилась отдохнувшая Жемчужинка.

— А чего мама зигзагами бегает? Это вы так с ней играете? — с любопытством поинтересовалась она. — Я тоже хочу поиграть.

— Хорошо. Ты мне камни подноси, — согласился я, прицеливаясь и метая следующий булыжник.

Нанести ущерб голограмме дракоши летящий камень не мог. Она просто подыгрывала мне, позволяя стравить пар.

Восстановив душевное равновесие, я уселся в позу лотоса и вышел в астрал на ледяную арену.

— Я рад вас видеть. Если у вас возникли вопросы, я постараюсь на них ответить, — приторным до безобразия голосом произнес паразит.

Как бы в задумчивости я осмотрелся. Арену окружали два новых пояса. Лед, словно голубое небо, плавно переходил в синеву океанских просторов.

— Напомни, насколько быстро Катерина доберется до Москвы?

— Не раньше чем через пару дней, — тут же ответил паразит.

Я кивнул и снова вышел в реальный мир. Рыдающая Жемчужинка быстро вскарабкалась по руке, обняла лапками мою шею и затараторила:

— Па, я очень тебя люблю. Мы с мамой никогда тебя не оставим!

Поглаживая ее по перламутровой спинке, я без всяких способностей эльфов почувствовал ее сострадание и любовь. Огромный монолит льда, сковавший мою душу, начал постепенно растворяться в этих искренних эмоциях.

Я гладил Жемчужинку. Подошедшая дракоша гладила по спине меня. Эту идиллию разрушил выкатившийся из астрала колобок.

— А чего это вы тут делаете, а? — обежав пару кругов вокруг нас, поинтересовался он.

Дракоша с хитрым прищуром стала обходить колобка по спирали, постепенно подбираясь к его тушке. Колобок вначале замер, а после резко стартанул в астрал.

— Нафиг ваши развлекухи. Мне итак энергии хватает, — проворчал он напоследок.

Поднявшись, я через лес направился в сторону Ниццы. Дракоша и Жемчужинка, оживленно болтая, шли впереди меня.

Сильный удар по голове прервал мои грустные мысли.

«Как вовремя дракоша укрепила мои кости», — подумал я, медленно разворачиваюсь к хулигану, посмевшему меня треснуть.

— Ты, обезьяна, совсем сдурела? Больно ведь! — разминая шею, прорычал я, рассматривая йети с дубиной в руке.

И тут эта волосатая образина бросила дубину и, плюхнувшись на задницу, разрыдалась.

Сказать, что я удивился, значит ничего не сказать. Все было так нелепо, что я застыл столбом.

Подошедшие через минуту дракоша и Жемчужинка укоризненно поинтересовались:

— Ты зачем девочку обидел?

— Да как так? Она сама меня стукнула! — отмерев, начал оправдываться я. — А теперь вот сидит и плачет.

Дракоша и Жемчужинка бросились успокаивать волосатую даму героических размеров.

Она размазала слезы по морде и начала что-то лепетать, усиленно жестикулируя. Через полчаса мы отправились к ее логову. Как перевели лепет мои дамы, раньше в этой огромной дыре, к которой мы подошли, жил медведь.

Потом йети с детенышем переместилась непонятно как сюда. Наги схватили ее детеныша и заперли в неразрушимой клетке, выставив ее как приманку возле берлоги. Мамаша, озверев, начала уничтожать все живое в округе.

Представшая перед нами картина с клеткой, в которой лежал маленький, истощенный донельзя комочек белого меха и кости наг, валом насыпанные вокруг темницы, говорили о результативности мамаши.

Йети с печальным криком бросилась к клетке. Сразу за этим последовал удар молнии, откинувший ее и заставивший малыша внутри забиться в конвульсиях.

Дракоша с проснувшимся материнским инстинктом бросилась к малышу. Бесцветная иллюзорная молния отправила ее в дальний полет.

Я офигел: клетка работала даже против астральных существ!

Через некоторое время пришедшая в себя йети со стоящей дыбом шерстью и дракоша с дымящимся хвостом приковыляли к нашей с Жемчужинкой паре. Весь их вид вопрошал, что делать и кто виноват.

— Мне нужна длинная железка, цепь, доски и веревка, — задумчиво изрек я. — Придется смотаться до Ниццы и обратно.

Йети, услышав перевод, вскочила и будто телепортировалась в сторону берлоги. Через несколько минут возле меня возвышалась гора оружия, притараненная ей из логова.

Мое внимание привлек меч, очень похожий на церемониальный самурайский одати. Почти двухметровый клинок с полутораметровой рукоятью из зеленоватой кости.

Больше всего я поразился, увидев цепь кусаригамы, словно сошедшую с монитора давно забытой игры от Некки. Полностью вытянув ее из вороха холодного оружия, приступил к изготовлению передвижного молниеотвода. Потому что, пока я подбирал и крепил основные части, йети приперла еще кучу разных кожаных шнурков и веревок.

Связав из крупных костей защиту спины и прикрепив к ней молниеотвод с волочившейся по земле цепью, я мужественно вступил в зону поражения. После чего сразу выпал из зоны поражения оглохшим, ослепшим, с трясучкой по всему организму.

Решил подготовиться получше. Соорудил землеступы из оставшихся костей. Заткнул уши мхом. И надел пару подшлемников, загадочным образом валявшихся в куче оружия. Причем шлемов там не было. Завязал глаза темной лентой с проделанными в ней отверстиями.

Пару раз глубоко вздохнув, словно перед прыжком в воду, я снова углубился в аномальную зону.

Нееет, работа электрика явно не для меня…

В полусознательном состоянии я все же добрался до клетки и, подключив вирус «Крейзиферрум-1», разрушил эту проклятую ловушку. После чего сразу прилег на хлопья ржавчины всей обессиленной тушкой.

Белый комочек меха прыгнул мне на грудь. Теплая волна прокатилась по телу. Я словно заново родился. Все полученные травмы исчезли, как туман под ярким солнцем.

Сдернув повязку, я увидел как в мою сторону несется отряд поддержки. Сидевшая на груди маленькая, беленькая, отощавшая обезьянка, спрыгнув, бросилась к маме. И зарывшись в ее мех, тихо заскулила, жалуясь на свои страдания.

— Спасибо, — прозвучал мелодичный голос в моей голове. — Нам пора. В подарок оставлю тебе запасную жизнь. В случае смерти возродишься за час до гибели и будешь помнить все подробности. Прощай.

Раздался негромкий хлопок, и йети с детенышем исчезли. Перенервничавшая дракоша ушла в астрал, Жемчужинка отправилась в татуировку. Я снял ненужную экипировку и с интересом рассматривал оставшуюся от меча одати красивую рукоять в зеленой оплетке.

Взявшись за нее двумя руками, чуть не выронил от неожиданности. На месте испарившегося от небесного огня лезвия с гудением возникла застывшая белая, до рези в глазах, молния.

Разрушенная клетка стояла на вросшем в землю валуне. Видно, сегодня слишком много навалилось на меня. Мозг впал в оцепенение, перестав просчитывать последствия. Размахнувшись, я с размаху ударил мечом-молнией в центральную часть каменюки.

Вечерело. Нецензурно ругающаяся дракоша закончила с регенерацией моей шкуры, пострадавшей от шрапнели разбившегося вдребезги валуна.

Идти в Ниццу было поздно. Я забрался в берлогу йети, осмотрелся. Чистенькое помещение с каменной лежанкой.

Организм срочно требовал отдыха. Упав на каменное ложе, я мгновенно уснул.

Большой симфонический оркестр лесных пернатых разбудил меня после восхода солнца. Мне кажется, что девяносто девять процентов людей, произносящих «Доброе утро», скромно говоря, врут.

Я проснулся, но как-то не весь. И, совершив четкий поворот с левого бока на правый, снова уснул.

Проснувшись ближе к обеду, смог, не кривя душой произнести «Доброе утро».

Очень хотелось кушать. Нет не так. Зверски хотелось жрать. Да еще около выхода из берлоги кто-то тяжело дышал и чавкал.