"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1301

— Что? — переспросил Лекс.

— Что слышал. Я не пойду под венец с животом. И уж тем более не пойду в бой. Негоже будущей королеве ходить безмужней. Ты меня понял?

Лекс открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Но Шпиль...

— Шпиль подождёт. — Айрин скрестила руки на животе, который был уже заметно округлён, и посмотрела на Лекса тем самым взглядом, которым смотрят женщины, когда вообще не принимают возражений. — Или ты хочешь, чтобы твой сын родился без отцовского имени?

В комнате повисла гробовая тишина. Клык медленно поставил кружку на стол, стараясь не стукнуть ею об стол. Кор-Дум закрыл глаз и сделал вид, что спит и его вообще тут нет, но его усы подрагивали от сдерживаемого смеха. Шило, заглянувший в дверь как раз в этот момент, замер с открытым ртом, а потом тихо, на цыпочках, вышел обратно в коридор осторожно прикрыв за собой дверь, чтобы не дай бог не попасть под горячую руку.

— Но... — попытался Лекс.

— Никаких «но», — отрезала Айрин. — Ты обещал мне, помнишь? На смотровой площадке, когда мы ещё были в убежище. Ты сказал: «Когда всё закончится». Так вот, всё ещё не закончилось, но я больше ждать не намерена. Я хочу, чтобы наш сын знал: его родители были женаты. По-настоящему. Перед людьми и богами.

Лекс смотрел на неё. На её решительно поджатые губы. На её глаза, в которых горел тот самый упрямый огонь, что когда-то заставил его поверить в неё. На её руки, которые она скрестила поверх живота — их будущего сына.

— Хорошо, — сказал он. — Будет свадьба. Я ж разве против. Но это как то всё не вовремя.

Айрин кивнула, развернулась и вышла из комнаты с таким видом, словно только что выиграла битву. Что, в общем-то, было не так далеко от истины.

Кор-Дум открыл оба глаза, посмотрел на Лекса и хмыкнул:

— Поздравляю, парень. Ты только что проиграл свою первую войну в качестве мужа. Привыкай.

Весть о свадьбе разнеслась по городу быстрее, чем эльфийские шпионы.

Готовили и готовились всем миром. Зиг раздобыл где-то рулон белой ткани — настоящего эльфийского шёлка, который он то ли выменял, то ли украл, то ли получил в счёт старого долга. Агафья и Лада сшили из него платье — простое, без вышивки и украшений, но сидящее на Айрин так, словно его кроили сами духи предков. Бруна, дочь старого кузнеца, выковала два кольца из ингрийской стали — без камней, без узоров, только с одной-единственной гравировкой на внутренней стороне: «Пока мир стоит».

Церемонию назначили на вечер. Местом выбрали главный зал бывшей Гильдии торговцев — тот самый, где когда-то Рагнар принимал эльфийских послов и плел свои интриги. Теперь здесь не было ни золочёных кресел, ни портретов напыщенных предков. Только каменные стены, колонны, увитые трофейными знамёнами, и сотни свечей, которые расставили по всему залу. Серафима сама зажигала каждую, шепча молитву — не богам, а самому мирозданию, прося благословить этот союз.

А снаружи, на площади перед Гильдией, собиралась толпа. Весть о том, что Лекс и Айрин женятся, облетела Механос ещё утром, и теперь сотни людей — сталкеры, ремесленники, бедняки из Нижнего города, торговцы из Верхнего, орки, гоблины, дворфы — стояли плечом к плечу, ожидая, когда молодые выйдут на балкон. Многие держали в руках свечи, и площадь мерцала сотнями огней, как звёздное небо, упавшее на землю.

Когда Айрин вошла в зал, все разговоры стихли.

Она шла одна — без отца, без братьев, без эскорта. Только Лада впереди, разбрасывающая лепестки сушёных горных цветов. Белое платье струилось до пола, ингрийская коса была уложена вокруг головы, как корона, которой у неё пока ещё не было. Живот, уже заметный, она и не пыталась скрывать — наоборот, держалась так, словно это была её главная гордость.

Лекс ждал её у алтаря — простого каменного постамента, на котором лежали два кольца и старая книга ингрийских клятв. Он был в своей обычной походной куртке, только на этот раз без пистолета на поясе.

В этот момент внутри Лекса всё смешалось. Сердце колотилось так, словно он стоял перед финальной битвой, а не перед женщиной, которую любил больше всего на свете. Счастье было таким острым, что почти причиняло боль. Но вместе с ним пришёл страх — глубокий, холодный страх за неё и за ребёнка. «Что я делаю? — подумал он. — Завтра или послезавтра мы идём на Шпиль, а возможно, и дальше, навстречу тому, что хочет стереть нас всех. А я здесь, надеваю на неё кольцо и корону, словно у нас есть будущее». Тревога за Айрин сжимала грудь. Он боялся не за себя — за неё. За их сына. За то, что может не успеть защитить.

Айрин тоже чувствовала, как внутри всё дрожит. Счастье переполняло её, но оно было горьким на вкус. Она несла в себе новую жизнь в мире, который мог исчезнуть в любой момент. «Если мы не выживем… — думала она, глядя на Лекса. — Пусть хотя бы наш ребёнок родится в браке. Пусть знает, что его родители любили друг друга по-настоящему».

— Вы готовы? — спросил Эрвин.

— Да, — сказал Лекс.

— Да, — сказала Айрин.

— Тогда повторяйте за мной.

Лекс взял её за руку. Её пальцы были холодными, но не дрожали.

— Я, Лекс, сын Земли и наследник Древних... — его голос прозвучал глухо, но твёрдо.

— ...беру тебя, Айрин ди'Ингрия, в жёны. Перед лицом этого мира и всех миров, что есть. Я клянусь быть тебе защитой и опорой. Я клянусь делить с тобой хлеб и кров. Я клянусь, что пока этот мир стоит, я с тобой.

— Я, Айрин ди'Ингрия, дочь Харальда и Сигрид, последняя из рода Белого Волка...

— ...беру тебя, Лекс, в мужья. Перед лицом этого мира и всех миров, что есть. Я клянусь быть тебе верной спутницей. Я клянусь идти с тобой до конца. Я клянусь, что пока этот мир стоит, я с тобой.

— Пока мир стоит, — прошептал Лекс, и его голос дрогнул впервые за весь вечер.

Эрвин кивнул, и Бруна вышла вперёд, держа на бархатной подушечке два кольца из ингрийской стали. Лекс взял первое — тонкое, изящное, — надел его на палец Айрин. Она взяла второе — более широкое, с грубой насечкой, — надела на его палец. Их руки встретились, и на мгновение они замерли, глядя друг на друга.

— Объявляю вас мужем и женой, — сказал Эрвин, и в его голосе впервые за много лет прозвучала радость. — То, что сковал Кователь, да не разорвёт никто.

Зал взорвался криками. Но это было только начало.

Первым к ним подошёл Клык. Он хлопнул Лекса по плечу так, что тот едва устоял на ногах, а потом повернулся к Айрин и, к всеобщему удивлению, отвесил ей неуклюжий, но искренний поклон.

— Я не мастер говорить речи, — сказал он, его голос, обычно резкий и отрывистый, звучал неожиданно мягко. — Но я хочу, чтобы вы знали: вы — лучшее, что случилось с этим миром. И я горжусь тем, что могу называть вас своими друзьями.

Он сунул руку в карман и достал маленький свёрток. Внутри был компас — старый, потёртый, но всё ещё работающий, в корпусе из тёмной бронзы.

— Это компас моего отца, — сказал Клык. — Он провёл меня через половину руин этого континента. Пусть он ведёт и вас. Куда бы вы ни пошли.

Айрин взяла компас обеими руками и прижала к груди.

— Спасибо, — прошептала она.

Следующим был Шило. Он вышел вперёд с широченной улыбкой, которая на этот раз не была ни защитой, ни маской. Он просто улыбался — открыто, радостно, как ребёнок.

— Ну что, командир, — сказал он, подмигивая Лексу, — вот ты и попался. Теперь ты женатый человек. Никаких больше ночных вылазок без спросу. Никаких геройств в одиночку. Учти: я за тобой присматриваю.

Лекс усмехнулся.

— Ты и раньше за мной присматривал, Шило. Просто молчал об этом.

Шило рассмеялся и протянул Айрин свой подарок — маленький, но тяжёлый мешочек.

— Это серебрянка, — пояснил он. — Редкая трава. Завариваешь в кипятке, пьёшь перед сном. Успокаивает нервы и, говорят, помогает младенцам родиться здоровыми. Моя мать так меня выходила.

Айрин взяла мешочек. Потом шагнула вперёд и обняла Шило — коротко, но крепко.

— Спасибо, — сказала она. — За всё.

Потом к ним подошёл Грук. Огромный орк двигался осторожно, словно боялся что-то сломать. Он остановился перед Айрин, и его лицо, покрытое шрамами, на мгновение стало почти нежным.