"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1241
— У вас, эльфов, есть законы...
— Ты напал на священную землю. Ты убил моих сородичей. Вы нарушили мир. По нашим законам я могу делать с тобой всё, что захочу. Вплоть до того, чтобы содрать с тебя кожу и набить чучело для библиотеки, и старейшины меня поддержат. Выбирай.
Драконид облизнул пересохшие губы. Грудь тяжело вздымалась.
— Пожалуйста, — прошептал он. — У меня... у меня семья. Кладка. Самка ждёт.
— Тогда говори.
— Я не знаю её имени! — выкрикнул он. — Клянусь предками! Это была эльфийка из Шпиля! Высокая, в сером плаще, лица не видел — она всегда была в капюшоне! Она дала нам бумаги, сказала, что мы работаем на человека по имени Лекс!
Лаэрон прикрепил первую иглу к виску драконида. Тот дёрнулся, но сдержал крик.
— Продолжай.
— Она сказала, что Лекс заключил с нами тайный союз! Что эльфы ждут нас, что всё будет просто! Что мы должны только прийти, показать бумаги и дождаться сигнала!
— Сигнала?
— Да! Когда эльфы опустят оружие и подойдут ближе, мы должны были ударить! Она сказала: «Не оставляйте свидетелей. Пусть все умрут». Командир спросил: «Даже те, кто без оружия?» А она ответила: «Все».
Лаэрон прикрепил вторую иглу — к запястью. Драконид сжал зубы так, что на губах выступила кровь.
— И вы выполнили приказ. Вы убили безоружных.
— Я выполнял приказ! — выкрикнул драконид. — Я воин! Воин не выбирает, кого убивать!
— Воин не убивает безоружных, — тихо сказал Лаэрон. — Воин не нападает со спины. Воин не лжёт, называя себя союзником. Ты не воин. Ты убийца. Но ты можешь искупить часть вины. Имя. Назови мне её имя.
— Не знаю!
Лаэрон активировал резонатор. Короткий разряд. Драконид выгнулся дугой, из горла вырвался хриплый, сдавленный крик. Тэон, стоявший поодаль, отвернулся. Ирвил сжал кулаки.
— Правда! Я не знаю её имени! — захлёбываясь словами, выкрикнул драконид. — Она назвалась посланницей Лекса! У неё был эльфийский акцент, но я не могу сказать, из какого она дома! Она заплатила эльфийскими кристаллами, не истинными, а теми, что с полей!
— Эльфийскими кристаллами? — Лаэрон выключил резонатор. — Человек платит эльфийской валютой?
— Я спросил её об этом! Она сказала, что Лекс разграбил эльфийский обоз! Что у него много трофейных кристаллов! Я ей поверил.
— Поверил. Ты поверил, что человек, воюющий против эльфов, платит эльфийской валютой, и не заподозрил обмана.
— Я не думал! Мне не платят за то, чтобы я думал!
— Видимо, да. — Лаэрон поднёс резонатор ближе. — Где сейчас тот, кто отдавал приказы? Кто командовал вами?
— Мёртв! Вы убили его в бою! Тот, с разорванным горлом! Это он говорил с ней, он вёл нас!
— А бумаги? Где бумаги, которые она вам дала?
— У него! У командира! Я не знаю, что с ними стало! Может, забрали ваши, может, сгорели — когда начался бой, было не до бумаг!
— А у тебя? У тебя есть что-то?
Драконид замолчал. Его глаза заметались.
— У тебя есть что-то, — повторил Лаэрон. — Я вижу. Ты что-то прячешь. Показывай. Или резонатор заработает снова — на этот раз на полную мощность.
— Не надо! — Драконид замотал головой. — Да, есть! Во внутреннем кармане! Под доспехом! Я сохранил её! Думал, без бумаги не заплатят остаток. Или казнят за провал. Думал, может, выживу...
Ирвил, повинуясь кивку Лаэрона, быстро и аккуратно обыскал пленного. Из внутреннего кармана, спрятанного под кожаным нагрудником, он извлёк кусок сложенного пергамента.
— Здесь.
Лаэрон взял обрывок, развернул. Это была вторая часть — продолжение того приказа, что он нашёл у мёртвого драконида. Тот же почерк. Тот же холодный, деловой тон. Но здесь, внизу, под текстом, стояла подпись.
И печать.
Мираэль Тенеплета.
Стилизованный паук, оттиснутый чёрным сургучом.
Лаэрон смотрел на печать, и в его груди разливался холод. Не тот, что бывает от страха. Другой — ледяная, спокойная ярость. Он знал, что это она. Знал с того момента, как увидел поддельные документы. Но видеть доказательство своими глазами — другое. Это было подтверждение того, что смерть Тал'аэра, Лиэнны, Фаэлира, ещё девяти эльфов была подстроена одним-единственным существом. Эльфийкой, возомнившей себя вершителем судеб мира.
Лаэрон медленно сложил кусок пергамента и убрал его за пазуху, к первому клочку.
— Ты знаешь, что это? — спросил он у драконида.
— Бумага. — Тот тяжело сглотнул. — Командир сказал, что это копия приказа для нас. Что по ней нам заплатят остаток. Я должен был передать её казначею прайда.
— И ты её сохранил.
— Я не доверял ей. Никому не доверял. Думал, если что — это будет доказательством, что мы не сами... что нас наняли. Что это был приказ.
— Приказ, — повторил Лаэрон. — Ты всё твердишь про приказ. Но приказ был преступным. И ты его выполнил.
— Я воин. Воин выполняет приказ.
— Я уже говорил тебе: воин не убивает безоружных. — Лаэрон выпрямился. — Но ты дал мне то, что нужно. Поэтому я сохраню тебе жизнь.
Из груди драконида вырвался вздох — то ли облегчения, то ли отчаяния.
— Ты отправишься в Лесной дворец как пленник. Твои раны обработают. Ты будешь жить. И когда придёт время — повторишь всё, что сказал здесь, перед моим отцом и Советом старейшин. Если сделаешь это — я отпущу тебя. Если нет...
Он не договорил. Драконид понял.
— Я сделаю как ты велишь, — прошептал он. — Клянусь. Я всё расскажу.
Обратный путь занял почти весь день. Лаэрон ехал молча, обдумывая услышанное. Рядом, привязанный к лошади Ирвила, плёлся пленный драконид. Его раны кое-как перевязали, дали воды и немного накормили — он должен был дожить до дворца.
Доказательства у него. Два обрывка приказа — один без подписи, второй с подписью и печатью Мираэль. Живой свидетель — пусть и не самый надёжный, но подкреплённый бумагами. Этого достаточно, чтобы убедить отца. Чтобы восстановить союз и подорванное доверие.
Но он не станет показывать их сразу.
Эта мысль пришла к нему, когда они уже подъезжали к границе. Солнце клонилось к закату, окрашивая степь в багровые тона. Лаэрон смотрел на эту красоту и думал о том, что Мираэль сейчас, в своём кабинете, уже выпила бокал вина за успех. Она думает, что союз расторгнут навсегда. Что Лекс остался без поддержки. Что можно наносить следующий удар.
А что, если не мешать ей так думать?
Лаэрон придержал лошадь, пропуская Тэона и Ирвила вперёд. Ему нужно было подумать.
Если он покажет доказательства сейчас — союз будет восстановлен. Эльфы Силь'Верен снова начнут помогать Лексу. Но Мираэль, узнав об этом через своих шпионов, ударит снова. И на этот раз — сильнее. Точнее. В место, где её не ждут. И жертв может быть намного больше.
Если же он подождёт... Если дождётся момента, когда Лекс уйдёт в чертоги, когда внимание Мираэль будет приковано к базе, — тогда её следующий удар придётся в пустоту. Отец к тому времени уже будет знать правду. Он будет готов.
А Мираэль окажется в паутине собственного плетения.
Лаэрон усмехнулся. Айрин как-то сказала ему: «Иногда лучший удар — это тот, который враг не видит. Он думает, что победил, а на самом деле сам шагнул в пропасть». Кажется, Лаэрон начинал понимать, что она имела в виду.
В Лесной дворец они вернулись уже затемно.
Пленного драконида, несмотря на протесты Миртаэля, отправили в подземелье под усиленной охраной. Лаэрон лично проследил за тем, чтобы его раны обработали и дали еды и воды. Этот пленник был слишком ценен, чтобы умереть раньше времени.
Тэон и Ирвил ушли отдыхать. Лаэрон же направился в свою комнату, запер дверь и разложил на столе доказательства.
Три предмета. Первый обрывок приказа без подписи. Второй обрывок с подписью и печатью Мираэль. Эфирный резонатор, всё ещё хранивший отголосок чужой боли.
И свидетель. Живой, дышащий, сидящий под надёжной охраной.
Лаэрон аккуратно сложил пергаменты в кожаный футляр, туда же убрал резонатор. Потом подошёл к стене, где висел портрет матери — старый, выцветший, но всё ещё хранивший её красоту и тепло. За портретом был тайник, о котором знали только он и отец.