"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1211
— Tìr. Я слышала. Жрецы в Шпиле мечут молнии. А наш лорд… — она осеклась, заметив, что Айрин на мгновение задержала взгляд. Но та не остановилась. Только краем уха услышала, как первая эльфийка добавила совсем тихо:
— Laste. Если она смогла выжить после покушения и заключить союз… может, не все люди — всё же грязь под ногами?
— Тише ты, — прошипела вторая. — Миртаэль услышит — обеих в лес выгонит.
— А и пусть. — Первая эльфийка вдруг выпрямилась. — Моя сестра работала в Стальном Шпиле уборщицей. Её уволили, когда она отказалась доносить на людей. Знаешь, что она сказала? «Эти люди рабы, но глаза у них свободнее, чем у наших лордов».
— Mir'eth, — выдохнула вторая и замолкла, потому что Айрин и Серафима уже свернули за угол.
— Ты слышала? — спросила Серафима тихо.
— Слышала, — ответила Айрин. — Это дороже любого союза.
Она прибавила шаг, светящийся мох на стенах проводил их до самого выхода.
В Механосе, в таверне «Пьяный гоблин», хозяин Грымза уже рассказывал новость — багровое зарево над храмом Нергал видели даже за городскими стенами. Эльфы в Шпиле клялись, что это дьявольщина. Дворфы в Стальгорне посмеивались. А дракониды молчали — и это молчание было страшнее любого крика.
Пока Айрин договаривалась с эльфами, в Стальгорне, в зале Совета, происходили свои события. Известие о событиях в Стальном шпиле и взрыв храма Нергал ударило по дворфам похлеще землетрясения. За длинным столом из чёрного обсидиана сидели старейшины кланов. В воздухе висело такое напряжение, что, казалось, вот-вот высекутся искры.
— Baruk Khazâd! Khazâd ai-mênu! — гремел Боргун Железный Лоб, колотя кулаком по столешнице так, что подпрыгивали каменные кружки. — Эльфы потребуют наших голов! Магистериум разорит наши шахты! А всё из-за какого-то беглого раба человечишки, который вздумал воевать с богами! Gabil zhar! Чтоб мне в шахте сдохнуть, если мы не дистанцируемся и чем скорее, тем лучше!
Хельга Стальная Коса даже не соизволила подняться. Она сидела, скрестив руки на груди, и смотрела на Боргуна с холодным презрением.
— Kheled-e-khuzd, — сказала она тихо, но в этой тишине каждое слово резало, как отточенное лезвие. — С каких это пор, Боргун, Нергал стала нашей богиней? Мы куём металл, мы добываем руду, мы молимся Кователю, а не этой эльфийской стерве, которая высасывает души из рабов. Kheled, ты забыл, чьё имя высечено на наших вратах?
— Ты что, оправдываешь осквернение храма? — вскипел Боргун.
— Я говорю, что нам плевать на храм Нергал! — Хельга вскочила, опрокинув стул. — Пусть эльфы сами разбираются со своей богиней! А мы должны думать о своей выгоде, а не дрожать за шкуру, которую уже некоторые из нас продали ушастым! Мать вашу за ногу, сколько можно гнуть спину?
— Продали?! Khuzdul tegid! Да как ты смеешь! — Боргун рванулся через стол, но его перехватил молодой старейшина из клана Глубинных Странников — коренастый дворф по имени Торгрим, с рыжей бородой, заплетённой в три косицы.
— Убрал свои лапы, Боргун! — рявкнул Торгрим. — Хельга дело говорит! Кователем клянусь, она права!
— Молчи, щенок! Kremmin!
Боргун вырвал руку и вместо Хельги схватил Торгрима за бороду — за самую длинную косицу, дёрнул так, что голова дворфа мотнулась в сторону.
— Zhar! — взревел Торгрим. Не раздумывая, вцепился в ответ в бороду Боргуна — обеими руками и со всей силы рванул. Да так что клок седых волос остался у него в руках. Боргун взвыл белугой не сколько от боли — а от кипящей в нем ярости. Он размахнулся и врезал кулаком Торгриму в скулу. Кровь брызнула на стол, на обсидиан, на лежащие карты.
— Держите их, азанулбезда! — крикнул кто-то.
— Опозорились на всю подгорную! Кремневые головы!
— Gabil! — Боргун, никак не унимался!
Старейшины повскакивали. Кто-то пытался разнять, кто-то, наоборот, подливал масла в огонь. Молодой член Совета из клана Красного Камня замахнулся на Торгрима топориком. Его перехватил старый Брунхильд, глава клана Стального Молота. Топорик упал на пол с лязгом. Атмосфера накалилась до предела, готовое перерасти в смертоубийство.
— ХВАТИТ!!! — Голос Брунхильда, древний и звонкий, как горное эхо, перекрыл гам. — Перед кем мы позоримся? Перед гоблинами? Они уже на нижних ярусах ржут над нами! Kheled! Если вы не успокоитесь, я всех вас в штольни отправлю уголь вручную добывать лет на десять не меньше! Позор на ваши славные рода!
Замерли все. Боргун отпустил Торгрима, тот отступил, сплюнув кровь на пол. Его борода была растрёпана, из губы текла кровь. Боргун выглядел ненамного лучше — на его бороде зияла плешь, откуда Торгрим вырвал клок.
Брунхильд обвёл старейшин долгим, тяжёлым взглядом.
— Клан Стального Молота выступает за поддержку Лекса, — сказал он, не повышая голоса, но каждое слово падало, как молот на наковальню. — Открыто. До конца. Те, кто боится, могут забиться в свои шахты. Потом не говорите, что вас не предупреждали. Baruk Khazâd!
— Ты старый безумец! — выкрикнул Боргун, но уже не так уверенно. — Чтоб тебя ржа съела, Брунхильд!
— А если он выживет? — парировала Хельга, потирая шею, где ещё краснели следы от хватки. — Если Лекс победит? Где тогда будешь ты, Боргун? На коленях перед эльфами? Или перед нами? Kheled-e-khuzd, отвечай, старый пень!
Боргун сплюнул на пол, развернулся и вылетел из зала как будто его змея укусила за причинное место, по пути сбив стул. За ним, помедлив, потянулись его сторонники.
Хельга вздохнула, опустилась на место. Пальцы её дрожали — от гнева, от навалившейся усталости.
— Нейтралитет и тайная торговля, — сказала она, обращаясь к оставшимся. — Кователем клянусь, это наше слово. Информация, ресурсы — в обмен на технологии Лекса и образцы звёздного железа. Кто со мной?
Трое старейшин кивнули. Брунхильд молча склонил голову.
— А теперь — расходимся. Железо и кровь вам в помощь, если решитесь предать.
Когда весть о драке в Совете разнеслась по Стальгорну, улицы всколыхнулись. У кузниц собирались толпы, шахтёры побросали работу, торговцы на нижних ярусах сворачивали лотки.
— Боргуну бороду выдрали! Gabil zhar! — кричал молодой подмастерье, бегая между горнами. — Клянусь Кователем, клок вырвали! Целый клок! Торгрим его — хрясь! — и в кулаке седина!
— А Хельга что? — спрашивали его.
— А Хельга сказала — нейтралитет и торговать с человеком! Мать вашу за ногу, баба с большими яйцами! Не то что у некоторых бородачей!
Кузнецы одобрительно гудели. Старый мастер Торбьёрн, простоявший у наковальни и выковавший за жизнь больше стали, чем весил сам, плюнул с презрением в угол.
— Нергал нам не указ, — проворчал он. — Мы Кователю молились испокон веку. А этот Лекс, говорят, механизмы Древних чинит. Kheled-e-khuzd, может, и правда толк выйдет?
— Да он храм взорвал! — возражал кто-то из молодых.
— А нам-то что? — рыкнул Торбьёрн, сверкнув глазом. — Эльфы наши кристаллы грабят, а богиня ихняя молчит. Пусть теперь человек им покажет, гномий потрох. Khuzdul tegid, если я не прав!
На нижних ярусах, где ютились гоблины-контрабандисты и прочий сброд, новость встретили с восторгом. Хитрюга, правая рука Зига, потирал ручки и уже прикидывал, сколько можно поднять на перепродаже слухов.
— Лекс взорвал храм, — шептал он своим оборванцам. — Дворфы грызутся. Клок бороды — это вам не шутка. Скоро золото потечёт рекой. Готовьте товар и мешки для золота, чтоб вас.
В тавернах Стальгорна пиво лилось в три горла. Спорили до хрипоты. Кто-то требовал немедленно выдать Лекса эльфам, кто-то — ковать для него оружие. Несколько раз доходило до потасовок, но драк с порчей дфорфской гордости больше не случалось. На сегодня клок Боргуна был главной добычей.
В Механосе, в таверне «Пьяный гоблин», Грымза продавал новости: «Дворфы в Стальгорне чуть не передрались! Боргуну клок бороды вырвали, я своими глазами видел! Клянусь своей кружкой!» Купцы хватались за кристаллы-связки, сбивая цены на оружие. Хитрюга приказал разведчикам следить за Стальгорном: «Чувствую, железо подешевеет, надо успеть урвать».