"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1162

Фигура внутри шевелится. Медленно. Пальцы сжимаются в кулаки, разжимаются. Руки поднимаются, касаются оболочки — и та осыпается, как сухая листва.

Она делает первый вдох. Воздух здесь — не воздух. Эфир, сгущённый до состояния, которое можно вдохнуть. Холодный, острый, и от него стынет горло. Но она дышит. Жадно.

Веки дрожат. Они открываются.

Два багровых уголька смотрят на Нергал. В них нет ничего, кроме голода. Только вопрос, который не требует слов:

Кого убивать?

Нергал чувствует, как уголки её губ поднимаются в улыбке.

Она подходит ближе. Осколки под ногами затихают. Голоса в стенах молчат. Эфирный иней на полу не тает.

Нергал касается лица аватара.

Пальцы обжигает холодом. Не тем, что бывает от ветра или льда. Тем, который остаётся, когда что-то умирает навсегда. Но под этим холодом — странное, почти незаметное тепло. Чужеродное. Словно в глубине этой тьмы кто-то спрятал уголёк, который не должен здесь находиться.

Она чувствует этот холод и это тепло, но не отводит руку.

Кожа под её пальцами гладкая. Слишком гладкая. Она знает — это пройдёт. Когда Эринния убьёт впервые, на этой коже появятся морщины. С каждым убийством аватар будет становиться всё более человечным. Более опасным.

Аватар смотрит на неё. В её глазах нет узнавания. Только привязанность. Только признание создателя.

Нергал шепчет:

— Ты будешь моей волей. Ты будешь моим гневом, моим мечом.

Она делает паузу. Имя того, кто посмел, жжёт язык, как яд. Она не произносит его вслух.

— Твоё имя — Эринния.

Аватар не кивает. Она просто смотрит. Но в её взгляде появляется фокус. Цель.

Эринния поднимается на ноги.

Её тело ещё мерцает, края фигуры расплываются, собираются снова — аватар ищет свою окончательную форму. Но она стоит. Прямая. Высокая.

Нергал отступает на шаг. Творение не должно быть сковано.

Эринния делает шаг. Пол под её ногой покрывается инеем. Тонким, паутинным узором, который расходится во все стороны. Она поднимает руку — и в её ладони сгущается тьма. Она смотрит на неё, потом разжимает пальцы, и тьма исчезает.

Она готова.

Эринния поворачивается к Нергал. В её глазах — всё та же пустота. Но пустота эта ждёт. Наполнится.

Нергал кивает.

Аватар делает шаг вперёд — и растворяется в воздухе. Без звука. Без вспышки. Остаётся только запах озона и багровый отблеск на стенах, который медленно гаснет.

Нергал остаётся одна.

Она стоит в центре зала, и тьма вокруг неё дышит. Голоса в стенах возвращаются — тихо, нерешительно. Они помнят, как она заставила их замолчать. Они не рискуют.

Она смотрит на то место, где только что стояла Эринния. Впервые за тысячелетия она чувствует не только пустоту внутри. Она чувствует что-то ещё. Что-то, что она не испытывала со времён, когда была не богиней, а одной из Аэтериев. Когда они смотрели на мир, который создавали, и верили, что он будет прекрасным.

Теперь она смотрит на мир, который будет разрушен.

Она чувствует Эриннию. Тень аватара скользит по склонам Красных гор, вбирает холод и страх, проникает в ущелья, обходит посты. Нергал чувствует это как продолжение себя — и одновременно как что-то отдельное. Что-то, что начинает жить своей жизнью.

Внутри аватара, в самой глубине пустоты, прячется то, чему у неё нет имени. Не страх — страха она не знает. Что-то, что заставило её на миг отвести взгляд, когда она смотрела в эти багровые глаза. Что-то, чего она не закладывала. Теперь она почти уверена: это не её творение полностью. Кто-то незаметно вплел в её гнев свою нить.

Она думает о Кователе. О его молчании. О том, как он смотрел на Красные горы, когда все спорили. Но она не позволяет себе думать об этом слишком долго. Трещина есть трещина. Она может стать слабостью. А может — закалкой. Нергал предпочитает верить во второе.

Там, внизу, в каменной норе, спит человек. Охота начинается.

А в мире смертных, в Красных горах, в каменной норе, где спали уставшие после победы люди, цепочка на шее Лекса дрогнула. Всего на мгновение. Он вздрогнул во сне, открыл глаза, всмотрелся в темноту. Никого. Только тихое дыхание Айрин рядом, только далёкий шум ветра за стенами. И странный запах — как после грозы, хотя грозы не было.

— Просто сон, — прошептал и снова закрыл глаза.

Но сон не был просто сном.

Где-то там, в вышине, уже родилась та, что не знала пощады. И она уже двигалась к нему.

Акт I: Первый удар

— Из песни беглых рабов

Глава 1. Багровая искра

Месяц Ингвар, 2001 г. Э.С.

Время: Глубокая ночь

Место: Небесные чертоги → эфирная пустота → Красные горы, база Лекса

Она не помнила, как её создали, но это было не важно.

Память приходила обрывками — багровыми вспышками, от которых хотелось кричать. Стужа сковывала сознание. Пульсирующая тьма. И голос — древний, как само время, но такой близкий, что казалось, он звучит внутри ее сознания, давит, не оставляет ничего кроме подчинения.

«Ты будешь моей волей. Ты будешь моим гневом, моим мечом».

Эринния стояла на краю платформы. Вокруг неё — эфирная пустота, бесконечная, тихая, как сама вечность. Небесные чертоги — орбитальная станция Древних — парила в этой пустоте уже десятки тысячелетий. Когда-то их стены сверкали белизной и хромом отражая солнечные лучи, но время не пощадило и это. Теперь металл потускнел, покрылся патиной, кое-где проржавел, но всё ещё хранил тепло тех, кто их строил. Где-то глубоко в недрах станции гудели механизмы — ровно, монотонно, как сердце гигантского зверя, спящего вечным сном.

Эринния не чувствовала этого гула. Она чувствовала только пустоту, которая звала её, и еще что выбивалось из остального, далёкий, почти забытый запах кузницы — угля, раскалённого металла, пота. Странный запах. Чужеродный. Она не знала, откуда он взялся, и не хотела знать.

Её тело мерцало. Края фигуры расплывались, сливались с полумраком, словно она сама была соткана из того же вещества, что и тьма вокруг. Но с каждым мгновением плоть становилась плотнее. Тонкие пальцы с ногтями-лезвиями сжимались в кулаки и разжимались. Длинные чёрные волосы, в которых не было ни единой искры жизни, струились по плечам, падая на грудь, на руки, на гладкую поверхность платформы.

Она подняла голову.

Внизу, далеко-далеко, там, где эфирная пустота сменялась плотной атмосферой, висел Айрос. Голубоватый шар, окутанный облаками, медленно вращался в бесконечности. Сквозь разрывы в облачном покрове проглядывали очертания материков, горные цепи, тёмные пятна лесов и морская гладь, отражавшая свет далёких звёзд. Где-то там, внизу, светились города — редкие огоньки, которые с такой высоты казались не больше пылинки.

Она смотрела на этот мир, в который она должна была принести боль, страдание, и не чувствовала ничего.

Пустота, ничего кроме пустоты хотя, всё же было что-то еще.

Голос в голове, ровный и холодный, как сама смерть:

«Иди».

Эринния шагнула.

Тьма обтекла её, как вода, — мягко, послушно, защищая от эфирных разрядов, которые били из недр станции, как молнии. Она не падала — её несло потоком. Воля создательницы вела её сквозь эфирную бездну, сквозь потоки энергии, которые для других существ были смертельны. Вокруг неё искрило, вспыхивали и гасли разноцветные огни, но она не обращала на них внимания.

За ней тянулся багровый шлейф — не хвост кометы, не огненный след, а что-то иное. Ткань реальности рвалась там, где проходил аватар, и тут же срасталась, но уже иная, отмеченная её присутствием. Шлейф тускнел, сливался с ночным небом, и через несколько секунд его уже нельзя было различить.