"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1057

Вэл’Шан сам записал время.

Не потому, что сожалел.

Потому что смерть без записи превращала потерю в пустую трату.

— Причина? — спросил помощник.

— Пока неизвестна. Возможное повреждение сосудов головного мозга. Возможна внутренняя перегрузка. Вскрытие утром.

Он посмотрел на деревянного волка, оставшегося на столе.

— Фигурку положить к вещам. Не выбрасывать.

— Зачем?

— Она была частью условий опыта. Если страх потери запускал эффект, вещь имеет значение.

Помощник явно хотел спросить, не стало ли ему жалко ребёнка, но промолчал.

Правильно.

Женщина показала другой результат. При повышении фона один из наблюдателей начал испытывать беспричинную тревогу раньше, чем сама испытуемая открыла глаза. Вэл’Шан повторил опыт с другим наблюдателем и получил слабый, но сходный эффект.

Её оставили жить.

Мужчина с огнём оказался самым опасным и самым интересным. В момент приступа температура вокруг ладоней выросла достаточно, чтобы подпалить ткань, но ни одной заклинательной структуры Вэл’Шан не увидел.

Это раздражало его сильнее всего.

Не потому, что явление было невозможно.

Потому что оно было возможно без его понимания.

Он поставил перед собой две колбы с обугленной тканью, три листа измерений и старую схему человеческого эфирного профиля.

— Люди не должны делать этого, — тихо сказал помощник.

— «Не должны» — религиозная формулировка.

— По известной теории человеческий канал слишком слаб.

— Вот. Это уже лучше. Значит, либо теория неполна, либо измеряем не то.

Вэл’Шан провёл пальцем по схеме.

— У Лекса другая проблема. Он не создаёт привычного магического эффекта, но видит структуру там, где другие видят фон. Это может быть то же отклонение. А может не иметь ничего общего.

— Госпожа говорит, что в нём есть искра Изначальных.

Вэл’Шан закрыл папку.

— Передай Госпоже, что слово «искра» меня не интересует.

Холод в комнате усилился.

— Осторожнее.

— Я осторожен. Поэтому и не строю исследование на пророчествах.

— Она дала тебе больше, чем Магистериум.

— Она дала мне доступ к нескольким закрытым архивам и однажды предупредила о засаде. Это не делает каждое её слово законом природы.

Посланник молчал.

Вэл’Шан продолжил:

— Я хочу живого Лекса. Не потому, что твоя Госпожа назвала его ключом. Потому что у меня есть наблюдения: он взаимодействует с устройствами Древних; он видит эфир иначе; рядом с ним бывшие рабы за несколько месяцев превратились в организованную силу; мои стандартные меры против него дают всё хуже результат. Этого достаточно, чтобы считать его объектом первостепенного значения.

— И если он действительно ключ?

— Тогда я это докажу.

— А если его нельзя изучить, не изменив?

— Любое исследование изменяет материал.

Он ответил спокойно.

Поэтому посланник впервые за весь вечер чуть отступил.

* * *

За центральной лабораторией находился зал, куда не допускали даже большинство магов Магистериума.

Вэл’Шан открыл три замка сам.

Первый — обычный механический.

Второй — по рисунку эфирного поля.

Третий требовал крови владельца допуска.

Посланник прошёл следом.

В нишах по правой стене стояли четыре высокие фигуры в закрытых доспехах. Трое оставались неподвижными. У четвёртой в груди под бронёй едва мерцал багровый кристалл.

Молчаливые Стражи.

Так их называли в служебных записях Магистериума. Их происхождение было закрыто даже для большинства магистров, а сохранившиеся документы противоречили друг другу: в одних речь шла о боевых конструктах, в других — о связанных носителях сознания, в третьих вообще отсутствовало описание внутреннего устройства.

Вэл’Шан не любил эту неопределённость.

Но надёжность иногда важнее происхождения.

Он подошёл к активному Стражу.

— Подтвердить хозяина контура.

Кристалл в груди вспыхнул.

Фигура наклонила голову.

— Сопровождение. Режим защиты. Самостоятельное применение смертельной силы — только при прямой угрозе мне или по отдельной команде.

Страж снова наклонил голову.

Никаких эффектных клятв.

Никаких слов.

В этом Вэл’Шану он нравился.

За дальней перегородкой содержались другие результаты работы.

Не армия.

Пока нет.

Шесть клеток, три из которых пустовали. В первой тяжело дышало крупное существо с усиленными кристаллическими пластинами вдоль позвоночника. Во второй — два меньших, подвижных, но нестабильных экземпляра. Третья была закрыта плотной тканью: вчерашний образец плохо переносил свет.

Помощник Тёмной Госпожи остановился.

— Это старые проекты?

— Нет.

— Но они похожи на описания из нижних архивов.

— Я использовал отдельные принципы из фрагментов. Что именно пытались получить те, кто составлял архив, я не знаю.

Вэл’Шан подошёл к первой клетке.

Существо подняло голову.

Оно было сильнее человека и заметно тяжелее, но мышцы на правой стороне развивались быстрее, чем на левой. Суставы уже начинало вести.

— Боевой ресурс — несколько месяцев, — сказал Вэл’Шан. — Возможно, меньше.

— Но приказ выполняет.

— Пока.

— Ты мог бы выпустить их против крепости Лекса.

Вэл’Шан повернулся.

— И что узнаю?

— Умрут ли его люди.

— Я и так знаю, что люди умирают.

Он отступил от клетки.

— Если отправить нестабильный материал без наблюдения, я получу трупы и слухи. Если использовать их позже в контролируемой операции — получу данные. Не путай месть с исследованием.

— Ты всё ещё называешь это исследованием.

— А ты всё ещё называешь свою хозяйку Госпожой. У каждого свои привычки.

На этот раз посланник не ответил.

* * *

В рабочем кабинете Вэл’Шана лежали отчёты за последние месяцы.

Не легенды.

Не рассказы перепуганных торговцев.

Отчёты с именами, маршрутами, временем возвращения и списками потерь.

Силь’Ваэрон — погиб.

Талион — погиб.

Кристаллические поля — потеряны.

Несколько разведывательных и карательных групп не вернулись или вернулись неполным составом. Точные цифры расходились: баронские писцы скрывали потери, капитаны завышали число противника, а наёмники вообще любили превращать каждый неудачный выход в битву с тысячной армией.

Но даже после очистки оставалось достаточно.

Проблема уже не была одним человеком.

Вот что Вэл’Шан признал неохотно.

Лекс оказался центром, но не единственной причиной.

Клык создал разведывательную дисциплину.

Кор-Дум дал им мастерские и производство.

Айрин удерживала людей живыми и, судя по нескольким перехваченным письмам, уже участвовала в решениях, которые раньше приняли бы мужчины с титулами.

На освобождённых полях люди сами поднялись изнутри.

Крепость принимала беглецов.

Через Механос шли слухи о Знаке.

По отдельности ничего из этого не было катастрофой.

Вместе получалась система.

Систему нельзя убить патрулём.

Вэл’Шан долго смотрел на карту восточных дорог.

Красными чернилами были отмечены места, где пропадали его люди. Чёрными — подтверждённые маршруты беглецов. Синими — владения баронов, которые пока считали происходящее чужой проблемой.

Именно это требовалось изменить.

Он достал чистый лист.

На первой строке написал:

«Отказаться от отдельных карательных выходов».

На второй:

«Свести командование, снабжение и разведку».

На третьей:

«Цель операции — разрушение базы и инфраструктуры. Лекс — захватить живым при возможности».

Перо остановилось.

Он добавил:

«Не строить план на его смерти».

Это значило больше, чем казалось.

Дважды его подчинённые считали, что достаточно убить одного человека. Дважды после боя выяснялось, что остальные продолжали действовать.

Вэл’Шан не собирался повторять чужую ошибку.

Посланник стоял у окна.