"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1048

Черты потеряли смысл.

Он пытался считать порции еды.

Синтезатор иногда выдавал две за один длинный период бодрствования, иногда одну.

Потом была буря, после которой Грым проспал неизвестно сколько.

Когда проснулся, первая мысль была не о дате.

О воде.

Потом о двери.

Потом о том, жив ли вообще отец.

И лишь позже он посмотрел на стену, испещрённую отметками, и понял, что больше не знает, какой сегодня месяц.

Он сел на пол.

Впервые за всё время дисциплина не помогла.

Грым долго смотрел на собственные руки.

— Ну и что? — сказал он наконец.

Голос прозвучал хрипло.

— День есть. Я есть. Работа есть.

Он провёл под последней группой черт длинную линию.

Ниже написал:

«Счёт потерян. Это не значит, что потерялся я».

* * *

Кристалл он нашёл после этого.

Не потому, что загадочный голос позвал его из тьмы.

Грым три дня обследовал боковой технический сектор, откуда шла ровная слабая вибрация. По дороге дважды возвращался: первый раз из-за запаха перегретой изоляции, второй — потому что не смог понять устройство закрытой двери.

На третий принёс с собой собранный из старых деталей пробник.

Дверь не требовала силы. Только последовательного питания трёх контактов.

За ней оказался небольшой зал.

В центре на чёрном постаменте лежал неправильный многогранный кристалл. Внутри медленно двигались золотистые искры.

Грым не подошёл сразу.

Проверил пол.

Стены.

Воздух.

Потом кинул к постаменту металлическую гайку.

Ничего.

— Очень научно, — произнёс голос.

Грым выронил молоток.

Голос шёл из кристалла — или из маленького динамика под постаментом. Он говорил сначала на незнакомом языке, затем повторил фразу на грубом общем наречии.

— Ты понял?

Грым медленно поднял молоток.

— Ещё слово про гайку — и проверю, насколько ты крепкий.

Пауза.

— Угроза зарегистрирована.

— Уже хорошо.

— Ты не уполномоченный персонал.

— А ты не мой отец.

Кристалл мигнул.

— Верно.

Грым обошёл постамент кругом.

— Кто ты?

— Сохранившийся обучающий узел технической линии. Имя утрачено. Доступные фрагменты относятся к обработке материалов, обслуживанию механизмов и ремонтным процедурам.

Никаких «создателей мира».

Никакой крови Глубинных Зодчих.

Грым даже немного разочаровался — и тут же рассердился на себя за это.

— Почему я тебя понимаю?

— Не полностью. Я использую локальный переводчик. Ошибки вероятны.

Это ему понравилось гораздо больше.

— Можешь показать выход наружу?

— Карта верхних уровней повреждена. Несколько маршрутов существуют. Состояние неизвестно.

— Значит, не знаешь.

— Верно.

Ещё лучше.

Грым опустил молоток.

— А научить чинить вот это можешь?

Он достал из мешка маленький сервопривод, который уже два дня пытался разобрать.

Кристалл ответил не сразу.

— Покажи повреждение.

Грым положил деталь на край постамента, но рукой не отпускал.

На стене загорелась схема.

— Снять кожух. Проверить третью ось.

Грым нахмурился.

— Третья ось свободна. Я уже проверял.

— Вероятность заклинивания — высокая.

— Проверял руками.

— Повтори.

Грым повторил.

Ось была свободна.

Кристалл замолчал.

— Ну? — спросил Грым.

— Предыдущая модель не соответствует данной модификации.

Грым усмехнулся.

— Значит, ты тоже можешь ошибаться.

— Да.

В эту секунду всё встало на место.

Не учитель вместо отца.

Не волшебный голос вместо Лекса.

Ещё один источник, который надо проверять.

— Тогда договоримся, — сказал Грым. — Ты подсказываешь. Я смотрю руками. Если не совпадает — спорим.

— Формат взаимодействия принят.

— И не называй меня маленьким воином.

— Как тебя называть?

Грым выпрямился.

— Грым. Сын Кор-Дума. Ученик Лекса.

Потом подумал и добавил:

— И мастер, когда заслужу.

Кристалл мягко вспыхнул.

— Принято, Грым.

На стене появилась другая схема.

— Повреждение, вероятно, в контактной дорожке под четвёртым сочленением.

Грым прищурился.

— Вот это уже похоже.

Он сел на пол, разложил инструменты и начал с проверки.

Время снова потекло — но теперь не исчезло бесследно.

Рядом лежал маленький блокнот.

Первым настоящим уроком стала не рука Древних и не загадочный механизм, а простой заевший подшипник на старой тележке.

Кристалл предложил нагреть внешнее кольцо.

Грым потрогал металл, посмотрел на соседнюю втулку и покачал головой.

— Если греть здесь, поведёт посадку. Отец за такое ключом по пальцам дал бы.

— В архивной процедуре указан нагрев.

— Для какого сплава?

Пауза.

— Сплав не подтверждён.

— Вот. Значит, сначала узнаём, что это.

Он снял стружку с повреждённого края, сравнил её с обломком известной дворфийской стали, попробовал напильником. Металл оказался мягче. Грым сделал простой съёмник из резьбовой шпильки и двух пластин и вытянул подшипник без нагрева.

Кристалл молчал всё время работы.

Когда деталь вышла, голос сказал:

— Метод эффективен.

— Метод отца, — ответил Грым.

— Записано.

Грым замер.

— Куда записано?

— В локальную память урока.

Он неожиданно рассмеялся.

Получалось, что учился не только он.

Лучше всего именно это доказывало, что кристалл — не всезнающий учитель, которому надо подчиняться. С ним можно было работать.

Перед тем как закончить работу, Грым разобрал сервопривод ещё раз уже без подсказок. Он специально попросил кристалл молчать и вслух проговаривал порядок, как делал когда-то рядом с отцом: сначала питание снято, потом нагрузка освобождена, потом крепёж, и только затем сама деталь. На третьем шаге он остановился, потому что увидел тонкую пружину, которой не было на схеме.

— На архивной модели её нет, — сообщил кристалл.

— А на этой есть. Значит, смотрим на эту.

Пружина оказалась частью аварийного возврата. Если снять ось раньше неё, манипулятор резко складывался. Грым закрепил механизм клином, освободил пружину и только потом продолжил.

Когда всё было собрано, привод сделал пять медленных циклов без рывка.

— Работает, — сказал Грым.

— Подтверждаю.

— Нет. Пять раз — ещё не «работает». Завтра проверю снова.

Кристалл после короткой паузы ответил:

— Поправка принята.

Грым улыбнулся. Отец бы это оценил. Лекс — тем более.

На первой свободной странице Грым написал:

«Нашёл говорящий кристалл. Полезный. Иногда врёт не со зла, а потому что не знает. Проверять всё».

Ниже, после паузы:

«Я всё ещё иду домой».

Интерлюдия 3. Гром и кроха

Месяцы Келемвар — Нарвион, 2001 год Эры Синода / 801 год Торговой Эры • ретроспектива конца лета — начала осени

Тряпки и сталь

Тропа, по которой они шли, давно исчезла для всякого, кто не умел смотреть на горы как Клык.

Лекс видел осыпь, редкие кривые сосны, ржавые остатки шахтных механизмов и серое небо. Клык видел старую колею между валунами, два места, где трава была примята зверем, след воды под камнем и кусок коры, содранный совсем недавно.

— Ещё поллиги, — сказал он, не оборачиваясь. — Потом гребень.

Шило шёл вторым и раздражался на собственную ногу больше, чем на дорогу. Правая к вечеру начинала тянуть даже после месяцев восстановления; плечо уже позволяло пользоваться арбалетом, но тяжёлый рюкзак он нёс на левой стороне и каждые полчаса незаметно поправлял ремень.

— Поллиги у него, — пробормотал он. — У нормальных людей есть «близко» и «далеко». У Клыка есть мера, после которой всё равно болят ноги.