"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1043
Куда менее героично, чем выиграть битву.
И намного важнее, если они хотели дожить до следующей.
* * *
Осень пришла почти без предупреждения.
Ещё утром горные травы были серо-зелёными, а через неделю склоны прорезали жёлтые полосы лиственниц. Ночи стали холоднее, на верхних камнях появился первый иней.
Агафья объявила общий сбор.
Не военный.
Грибы, ягоды, коренья, поздние травы, орехи, всё, что можно было сушить, солить или складывать в холодные ниши. Барс ходил впереди детских и женских групп под присмотром двух вооружённых людей и находил съедобные корни лучше любого человека.
— Вот за это ему положена отдельная пайка, — заявила Лада.
— Ему положено не жрать половину найденного, — ответила Агафья.
Барс фыркнул.
В крепости сушили мясо, строили новые стеллажи, латали тёплую одежду и утепляли жилые отсеки мхом. Марфа ввела отдельный зимний запас, который нельзя было открывать без двух подписей. Прокоп добровольно взял на себя часть складского учёта и теперь ругался на тех, кто ещё весной смеялся над его любовью к порядку.
Военные занятия стали регулярными.
Клык не пытался сделать из четырёх тысяч людей армию. Он отобрал тех, кто уже имел опыт, разделил их на караульные десятки и резерв, а остальных учил минимуму: где собираться при тревоге, как не мешать бойцам, как переносить раненого, где брать воду и кто отвечает за детей.
Зураб гонял тех, кто хотел держать оружие.
Гоблины Зига обучали разведчиков ловушкам, но после того как сам Клык однажды едва не угодил ногой в замаскированную петлю, появилась новая запись в правилах: каждая учебная ловушка отмечается на карте и снимается после занятий.
— Она же сработала, — возмущался Зиг.
— Поэтому ты её и снимешь, — сказал Клык.
Сложнее было с людьми.
Несколько ингрийцев отказались тренироваться в одной паре с гоблинами. Один назвал их «подземными крысами» и бросил копьё на землю.
Зураб уже шагнул к нему, но Радим оказался быстрее.
— Подними.
Ингриец замер.
— Радим…
— Подними копьё. Если не хочешь стоять рядом с гоблином — объясни Совету, почему твоя неприязнь важнее общего караула. Но оружие на землю не бросают.
Тот подчинился.
Лекс наблюдал издалека и ничего не сказал.
Радим заметил его взгляд.
В этот раз не отвернулся.
* * *
Терн появился на закате, когда дозорные уже готовились закрывать наружные ворота.
Он не пытался пройти внутрь.
Просто вышел из редколесья и остановился на открытом месте, подняв пустые руки.
Клык первым заметил странную фигуру и приказал никому не стрелять, пока не разберутся.
Лекс подошёл вместе с Айрин, Эрвином и Зурабом.
Сильван был высоким и почти болезненно худым. Кожа отливала зеленью, волосы переплетались с тонкими живыми ветвями, одежда была соткана из растительных волокон и чего-то похожего на паутину. Но больше всего Лексу не понравилось не это, а то, как Барс, выбежавший следом за Ладой, сначала зарычал, а потом вдруг замолчал.
Сильван опустил взгляд на зверя.
Барс осторожно приблизился и понюхал его ладонь.
— Он не боится тебя, — сказала Айрин.
— Звери редко боятся того, что понимают, — ответил незнакомец.
Голос был тихим, без той театральной древности, которую Лекс ожидал по рассказам.
— Я Терн. Хранитель одной из северных границ Великого Леса.
— Зачем пришёл?
Терн посмотрел на восток.
— Лес чувствует изменение. Не вашу крепость. Дальше. Там, где земля долго терпела чужую магию и кровь.
Лекс не стал говорить «эльфы» первым.
— Что именно чувствуете?
— Рост искажений. Волнами. Иногда они похожи на след бури, иногда — на движение чего-то живого. Я пришёл увидеть источник рядом с вашими горами.
— И что увидел?
Терн перевёл взгляд на стены крепости, потом на людей у ворот.
— Много страха. Много работы. Источник глубже.
Формулировка оставалась достаточно расплывчатой, и Лекс не стал принимать её за доказательство.
— Можешь остаться как наблюдатель, — сказал он. — Без доступа к складам и нижним уровням. Правила одинаковы для всех.
Терн слегка наклонил голову.
— Лес не просил доступа.
Радим, стоявший среди подошедших ингрийцев, не сказал ни слова. Но люди возле него заметно напряглись.
Терну выделили маленькую комнату у наружной галереи. На следующий день он попросил принести туда землю и несколько горшков. Через неделю из щелей возле окна полезли тонкие зелёные побеги.
Агафья заявила, что если корни доберутся до кладовой, сильван будет сам латать стену.
Терн ответил, что корни умеют слушаться лучше людей.
С этого началось их знакомство.
* * *
Праздник урожая решили устроить в Нарвионе, уже после первых холодных дождей.
Название было громче самой еды. Урожай у крепости ещё не мог быть настоящим: несколько огородов на террасах дали только первую зелень и корнеплоды, большая часть запасов по-прежнему приходила из Объекта 6, охоты, обмена и сборов в горах. Но Марфа настояла, что праздник нужен не ради избытка.
— Люди должны видеть, что мы не только считаем, сколько осталось до голода, — сказала она. — Иначе однажды начнут жить от тревоги до тревоги.
Столы поставили во внутреннем дворе, пока погода ещё позволяла. Каждый рабочий отряд принёс что-то своё: кузнецы — новый котёл, плотники — лавки, Агафья — грибы и травяные лепёшки, охотники — мясо, гоблины Зига — мешок орехов неизвестного происхождения, на который Марфа посмотрела с таким выражением, что Зиг немедленно предъявил расписку от торговца из Механоса.
— Видите? — сказал он. — Цивилизация.
— Я вижу почерк, — ответила Марфа. — Цивилизацию проверю позже.
Дети подготовили маленькую сценку о Кристаллических полях. Первую версию Айрин остановила на репетиции, когда мальчишка в картонных ушах театрально падал под деревянным мечом, а остальные радостно кричали.
— Вы победили не потому, что кто-то умер, — сказала она. — Покажите, как открылись ворота. Как люди перестали идти к кристаллам. Как нашли друг друга.
На празднике дети именно так и сделали.
Гринька играл Корнея и очень серьёзно хромал, опираясь на палку. Марфа сначала отвернулась, потом всё-таки смотрела до конца.
Шило ходил между столами медленнее, чем раньше. Плечо уже позволяло ему двигать рукой почти свободно, но при резком подъёме он всё ещё морщился; правая нога к вечеру начинала заметно тянуть.
— Если хочешь узнать народ, посади его за один стол, — заявил он, поймав Лекса у бочки с водой. — Через десять минут выяснится, кто жадный, кто шумный, кто прячет ложки.
Зиг, проходивший мимо, остановился.
— Я ложки не прячу.
— Правильно. Ты их временно перемещаешь.
— Для проверки безопасности имущества.
Шило указал на его рукав.
— Тогда проверь безопасность той ложки обратно на столе.
Зиг невозмутимо вытащил ложку и положил на ближайшую доску.
Лекс рассмеялся.
За лето такие сцены стали обычными. Не доказательством того, что старые предрассудки исчезли, а признаком, что люди научились жить рядом достаточно долго, чтобы у них появились новые привычки поверх старых.
Не все сидели вместе.
Группа Радима заняла крайние столы. Они не уходили и не демонстрировали открытого презрения, но держались плотнее других, разговаривали между собой и почти не смешивались с гоблинами или полуэльфами.
Эрвин поднял кружку ближе к середине вечера.
— За то, что каждый из нас пришёл сюда своим путём и пока ещё не обязан забывать, откуда пришёл.
Речи о всеобщем братстве не было.
Лекс увидел, как Радим поднял взгляд.
Эрвин продолжил:
— И за то, чтобы через год у нас всё ещё было место, где можно спорить об этом не шёпотом и не под чужим сапогом.
Кружки подняли почти все.
Радим тоже.
Позже, когда двое подростков начали спорить, может ли сильван есть жареное мясо, Терн спокойно ответил, что может, но не хочет. Барс получил миску ягод и с таким удовольствием сунул в неё морду, что Лада едва не упала со скамьи от смеха.