"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1036

— Как давно?

— Вчера утром, — ответила женщина рядом. — Сорвался на осыпи. Кость не торчит.

— Это уже достижение. Поднимать будем медленно. Кто ещё с жаром, кашлем, гнойными ранами?

Три руки поднялись сразу, потом ещё одна.

Айрин кивнула Лексу.

— Сначала они. Остальные — после проверки у ворот. Не в общий зал сразу.

Радим нахмурился.

— Проверки?

— Болезни, вши, раны, вода, — ответила Айрин. — У нас тесно. Один кишечный мор на четыре тысячи человек будет страшнее эльфийского патруля.

— И оружие? — спросил Радим.

Клык ответил вместо неё:

— Внутри крепости не ходят с натянутым луком и обнажённым клинком. Своё не забираем. Записываем и перевязываем ремнём. На посту получите обратно.

Радим задержал взгляд на его арбалете.

— А ваши люди?

— Те же правила.

Это, кажется, понравилось ему больше, чем приветствие.

— Хорошо. Тогда поднимаемся.

* * *

В крепости новые люди переставали быть «колонной» уже у первой стены.

Марфа встречала их не речью, а двумя дощечками: на одной записывали имена и родственные связи, на другой — работу, которую человек умел делать до войны и рабства. Агафья устроилась у входа в лазарет и безжалостно отправляла в отдельный отсек всех, кто пытался скрыть кашель или жар. Серафима с двумя помощницами распределяла места для сна так, чтобы семьи не разрывать без необходимости.

Лекс наблюдал за этим со стороны и впервые за долгое время не вмешивался каждые пять минут.

Радим это заметил.

— Я думал, ты здесь всем лично командуешь.

— Тогда база умерла бы неделю назад.

— Самокритично.

— Практично.

У стола Марфы один из прибывших начал возмущаться, что его записывают в общую очередь на воду, хотя он служил в ингрийской гвардии.

Марфа даже не подняла головы.

— Здесь в очереди стоят и бывшие мастера, и люди Клыка, и дворфы. Если служба научила вас стоять дольше — будете примером.

Мужчина открыл рот, посмотрел на Радима.

Тот помолчал и сказал:

— В очередь.

Лекс запомнил это.

Радим мог не любить новые порядки, но дисциплину понимал.

Эрвин подошёл позднее, когда основные вопросы уже распределили.

— Двадцать девять взрослых и подростков, шестеро детей, — сказал он. — Один тяжело раненый, трое с воспалёнными ранами, у двух признаки истощения. Еды у них осталось на сутки. Принесли два мешка зерна, сушёные грибы, немного соли и восемнадцать серебряных общим запасом.

— Серебро оставят себе, — сказал Лекс.

Радим поднял бровь.

— Почему?

— Потому что это их деньги.

— Они будут есть из общего склада.

— И работать в общем порядке. Если Совет решит вводить общий взнос, он будет для всех, а не только для тех, кто пришёл сегодня.

Эрвин едва заметно улыбнулся; Радим остался совершенно серьёзен.

— У тебя странное понимание государства.

— У нас пока не государство.

— Вот именно это меня и беспокоит.

Айрин подошла сзади и услышала последнюю фразу.

— Тогда вечером поговорим, что именно вы хотите построить вместо него.

Радим повернулся.

— Вы будете на совете?

— Это моя страна была разрушена. Было бы странно не прийти.

Он чуть склонил голову.

— Тогда приду и я.

Разрешения он не просил, и Айрин это тоже запомнила.

* * *

Второй сигнал прозвучал ближе к вечеру.

На этот раз караульный не бежал — он вошёл быстро, но тихо, что сразу насторожило Клыка сильнее крика.

— Двое в нижней дренажной галерее. Чужие. Один почти не идёт. Уши… эльфийские вроде. Но не совсем.

Разговор в главном зале оборвался, и Радим поднялся первым.

— Эльфы?

— Я сказал: не совсем.

Клык уже брал арбалет.

— Лекс, со мной. Айрин — позже, если скажу, что можно.

— Нет, — сказала она.

Клык посмотрел.

— Если один почти не идёт, он либо ранен, либо болен. Я иду до внешней точки и остаюсь за вашими спинами, пока не станет понятно, что там.

— Вот за это я с лекарями и не спорю, — пробормотал он.

Радим шагнул к двери.

— Я тоже.

Лекс покачал головой.

— Вы сегодня пришли с людьми. Останьтесь с ними.

— Если в вашу крепость входит эльф, это касается и моих людей.

— Если в нашу крепость входит неизвестный, сначала это касается караула.

На мгновение воздух между ними стал холоднее.

Эрвин произнёс негромко:

— Радим. Ты хотел увидеть, как здесь устроено. Вот и смотри: караул делает свою работу.

Тот сжал челюсть, но остался.

* * *

В нижней галерее пахло сыростью и старой золой.

Клык поставил людей так, чтобы незнакомцы вошли в освещённый участок, а сами стрелки остались в тени. Лекс стоял сбоку, Айрин — ещё дальше, рядом с двумя носильщиками и закрытой лекарской сумкой.

Сначала показался высокий силуэт.

Мужчина шёл, согнувшись, одной рукой прижимая к себе второго. Волосы у обоих были длинные, спутанные, лица — слишком тонкие для людей и слишком тяжёлые для привычных Лексу эльфийских черт. Острые уши скрыть было невозможно.

Клык поднял арбалет.

— Стоять.

Они остановились сразу, и высокий медленно поднял свободную руку.

— Не стреляйте.

Общий язык давался ему тяжело, но речь звучала слишком естественно, чтобы заподозрить притворство.

— Имена, — сказал Клык.

— Элронд. Это Эрик, мой брат.

— Откуда?

Элронд сглотнул.

— Из лаборатории Вэл’Шана.

Лекс почувствовал, как пальцы сами сильнее сжали рукоять ножа.

— Какой лаборатории?

— Не знаю название. Севернее дороги к Механосу. Под землёй. Нас перевозили… потом был пожар. Часть охраны ушла. Мы выбрались через сток.

Клык не опустил арбалет.

— Вы эльфы?

— Нет.

— Уши говорят другое.

Элронд посмотрел прямо на него.

— Наша мать была человеком. Отец — эльфом. Для Магистериума мы не семья. Материал.

Эрик рядом задрожал. Не от холода — слишком мелко и часто.

Айрин произнесла из-за спины:

— Пусть сядет.

Клык коротко кивнул.

Элронд помог брату опуститься на камень.

— Руки на виду, — предупредил сталкер.

Айрин подошла только после этого.

Она не стала спрашивать о происхождении. Сначала увидела то, что было перед ней: обезвоживание, лихорадку у Эрика, старые ровные шрамы на предплечьях, свежую воспалённую рану под ребром. У Элронда — следы от ремней на запястьях и плохо сросшийся разрез у ключицы.

— Эти шрамы хирургические, — сказала она тихо. — Старые. Некоторые вскрывали повторно.

— Доказывает их рассказ? — спросил Клык.

— Нет. Доказывает, что их резали систематически и заживлять не давали нормально.

Лекс отметил ответ.

Айрин никогда не позволяла сочувствию становиться доказательством.

— Эрик в лазарет, отдельное место, — сказала она. — Элронд рядом, но под охраной. Никакого общего зала до осмотра и разговора.

Клык посмотрел на Лекса.

— Да. Сначала лечим и проверяем.

Элронд закрыл глаза.

— Спасибо.

— Пока не за что, — ответил Лекс. — Вы получили воду, лекаря и время объясниться. Доверие — потом.

— Этого достаточно.

* * *

К ночи новость всё равно разнеслась.

Четыре тысячи человек не умели хранить тайну, особенно если тайна имела острые уши.

Когда Элронда вывели из лазаретного отсека в малый зал для разговора, у двери уже стояли два десятка любопытных. Ещё столько же делали вид, что просто проходят мимо. Прокоп оказался впереди всех.

Его правое плечо после дроидов всё ещё было стянуто повязкой, поэтому кулак он сжимал левой рукой.

— Ушастых теперь кормим?

Клык встал между дверью и толпой.

— Отойди.

— Я просто спрашиваю.

— Ты просто стоишь там, где мешаешь караулу.

Прокоп отступил на полшага, но не ушёл; Элронд увидел его взгляд и сразу понял достаточно.

— Если хотите, мы уйдём утром, — сказал он.

— Ты утром не дойдёшь и поллиги, — ответила Айрин. — А Эрик сегодня вообще никуда не пойдёт.