"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1021

— Ты калитку открыл?

— Я.

— Не соврал?

Гринька обиделся.

— Я никогда…

— Врёшь постоянно. Значит, живой.

Марфа засмеялась и сразу заплакала.

Корней перевёл взгляд на неё.

— Не начинай.

— Что не начинать?

— Вот это.

Он показал пальцем на её лицо.

— Я пятнадцать лет думал, что сдохну здесь и меня вынесут к общей яме. А сегодня мне дали командовать половиной девятого барака. Хороший день.

— Ты никому не командовал, — сказала Марфа сквозь слёзы. — Ты сидел и ворчал.

— Это и есть командование в моём возрасте.

Лекс почувствовал, как сжимается горло.

Корней повернулся к нему.

— Поля ваши?

— Людей вывели из рядов. Гарнизон разбит. Дороги перекрыты. Начинаем эвакуацию.

— Значит, не ваши.

Лекс нахмурился.

— Что?

— Поля никому не должны быть «ваши». Понял?

— Да. Никаких новых хозяев.

— Вот и хорошо.

Старик закрыл глаза.

Несколько секунд Лекс думал, что он уснул.

Потом Корней снова заговорил:

— В первый день ты всё оглядывался.

Лекс вспомнил.

— Ты сказал, кто оглядывается, тот спотыкается.

— Правильно сказал.

— Ты много чего правильно говорил.

— Запиши. Потом продашь книжку.

Гринька тихо фыркнул.

Корней улыбнулся.

Потом дыхание стало ещё тише.

Айрин не вмешивалась. Только держала пальцы на его запястье.

Старик открыл глаза в последний раз.

— Лекс.

— Я здесь.

— Не тащи всех на себе.

— Постараюсь.

— Плохой ответ.

— Тогда не буду.

— Уже лучше.

Корней перевёл взгляд на Марфу и Гриньку.

— А вы идите.

— Куда? — спросил Гринька.

— Отсюда.

Это были последние слова.

Айрин ждала долго.

Потом убрала руку.

Марфа наклонилась и прижалась лбом к плечу старика.

Гринька не плакал.

Он сидел, сжимая пустую кружку, и смотрел на Корнея так, будто всё ещё ожидал следующего замечания.

Лекс тоже не заплакал сразу.

Слёзы пришли позже, когда он попытался подняться и увидел под рукой Корнея ту самую старую тряпку, которой тот годами обматывал запястье перед кристаллами.

— Он умер свободным, — тихо сказала Айрин.

Лекс вытер лицо.

— Да.

Это не делало смерть лёгкой.

Но было правдой.

Корнея не стали хоронить на полях в тот же вечер.

Марфа попросила забрать его с собой.

— Он слишком долго лежал здесь живым, — сказала она. — Пусть мёртвым здесь не остаётся.

Лекс согласился.

Тело завернули в чистую ткань из эльфийского склада и положили на одну из телег, которые до этого возили кристаллические осколки.

* * *

Победа не закончилась в один миг: сразу после боя началась новая работа.

Клык взял на себя пленных и внешний периметр.

Зураб с ингрийцами обходил участки, собирал оружие и не позволял людям добивать сдавшихся эльфов. Один раз ему пришлось выбить меч из руки собственного бойца.

— Он моего брата убил!

— Тогда запомни его лицо, — ответил Зураб. — Но связанного не рубят.

— Почему?

— Потому что мы не они.

Этого хватило не всем.

Но хватило тому человеку.

Айрин организовала сортировку прямо у колодца.

Красная ткань — тем, кого надо переносить немедленно.

Белая — тем, кто может идти с помощью.

Без метки — тем, кто способен двигаться сам.

Она не делала вид, что людей можно обследовать по одному. Вместо этого учила Марфу и ещё шестерых женщин смотреть на дыхание, цвет губ, способность стоять, кровотечение и сознание.

— Не пытайтесь ставить диагноз, — повторяла Айрин. — Ваша задача — понять, кто умрёт раньше, если его не увидеть сейчас.

Жестокая формулировка.

Зато понятная.

Гринька вместе с водоносами таскал кружки от колодца, но теперь Клык поставил возле воды вооружённую охрану не против рабов, а против паники. Люди, годами получавшие половину ковша по норме, пытались пить слишком быстро.

Двое потеряли сознание прямо у сруба.

Айрин запретила выдавать больше одной кружки за раз.

— Они же хотят пить, — возразил Гринька.

— Поэтому и нельзя заливать в них по ведру. Медленно.

Мальчишка принял это с тем же недовольством, с каким когда-то слушал Марфу.

По дороге к складам Лекс остановился у водосборной канавы.

На коленях возле неё сидел мужчина из освобождённых. Перед ним на камне лежал короткий эльфийский меч. Мужчина зачерпывал мокрый песок и снова тёр клинок. Вода в канаве уже стала розовой.

— Так кромку убьёшь, — сказал Зураб.

Мужчина поднял голову.

— Там кровь.

— Вижу.

— Она не моя.

Зураб присел рядом, забрал у него горсть песка и провёл пальцем вдоль клинка, не касаясь лезвия.

— Песком можно снять засохшее с плоскости. Кромку — тканью. Потом масло.

Мужчина не двигался.

— Я ударил его. Сначала шестом. Потом поднял это. Ударил ещё раз. Он упал.

— Умер?

— Не знаю.

— Тогда не придумывай.

Мужчина нахмурился.

— А если умер?

Зураб посмотрел на него прямо.

— Тогда умер.

Не похвала и не приговор. Факт, который уже нельзя было вернуть назад.

Мужчина снова посмотрел на клинок.

— Я думал, когда всё закончится, будет легче.

— После тяжёлой работы руки сначала болят. Потом уже решаешь, стоила она того или нет.

Зураб протянул ладонь.

— Давай сюда.

— Зачем?

— Проверю оружие. Пока Клык не опишет и мастер не посмотрит, это кусок железа, которым можно порезать себе ногу.

Мужчина неожиданно усмехнулся — слабо, но всё-таки усмехнулся.

Зураб осмотрел кромку.

— Две зазубрины. Одна старая. Эта свежая.

Мужчина отвёл взгляд. Зураб ничего не добавил.

Чуть дальше возле стены уже росла другая куча: настоящие щиты вперемешку с тем, чем люди прикрывались во время боя. Дверная створка с рассечённым краем. Крышка вагонетки. Две доски, стянутые ремнём. Эльфийский щит с треснувшим ободом.

Кор-Дум стоял над всем этим с мелом.

— Целое сюда! Треснувшее отдельно! Ремни не режьте, снимайте! Скобы тоже не выбрасывать!

Зураб положил рядом меч.

— Сегодня они держали что попалось. Следующий раз так нельзя.

Кор-Дум посмотрел на импровизированные щиты.

— Сначала сделаем одинаковые. С этими ты научишь только ругаться.

— Ругаться они уже умеют.

— Значит, половина подготовки готова.

Зураб повернулся к освобождённым.

— Всё целое — к складу! Завтра разберём, что можно держать в руках. Потом начнём учиться.

Кто-то устало спросил:

— Завтра?

Зураб посмотрел на розовую воду в канаве.

— Поэтому завтра.

У складов Кор-Дум руководил описью.

Правая рука после ожога уже сгибалась, но тяжёлого молота он всё ещё избегал. Вместо него держал мел и дощечку.

— Зерно отдельно! Соль отдельно! Мясо не тащить к кострам, пока не пересчитаем! Кристаллические накопители руками не хватать!

— Мастер, здесь бочки с маслом!

— Метку ставь!

— А оружие?

— К Клыку!

— А это что?

— Если спрашиваешь — значит, не трогай!

Лекс нашёл его возле третьего склада.

— Сколько еды?

— Меньше, чем хочется, больше, чем было утром. Если растянуть местные запасы и наши четыре ящика из Объекта 6, до крепости дотянем. Потом начнётся другая проблема.

— Людей около трёх с половиной тысяч.

Цифра резала слух после предварительных пяти с половиной тысяч, которые Клык вывел из захваченных до похода листов снабжения.

Теперь ошибка источника стала видна. Два листа, принятые за независимые ведомости разных участков, оказались основной выдачей и последующей корректировкой по тем же баракам после переводов между рядами; кроме того, в них шли кухни, охрана и обозные команды. Бумаги были настоящими. Вывод из них — нет.

Марфа с бывшими барачными старшими считала людей по рядам и ночлежным местам, Клык сверял с рабочими списками и пленными писарями. Разброс оставался, но уже не на тысячи: примерно три с половиной тысячи живых на самих полях.