"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1007

— Повтори.

Браслет издал три низких тона и один щелчок.

Символ рта загорелся.

Дверь не открылась сразу. Сначала внутри стены что-то тяжело провернулось, потом по периметру пробежал слабый свет. Из щели выдохнул сухой холодный воздух.

Кор-Дум выставил руку.

— Ждём.

Они ждали почти минуту, пока створки медленно расходились. Лекс снова проверил воздух у щели. Датчик показал пригодную смесь, но температура была ниже.

— Никаких героев, — сказал он. — Если что-то двигается само — назад. Если свет меняется — назад. Если кто-то видит непонятное — не трогает.

— А если ничего не видит? — спросил Пахом.

— Особенно не трогает.

За дверью находился коридор совсем другого типа.

Стены были металлическими, но не холодными на вид: поверхность матовая, тёмно-серая, без ржавчины. В полу тянулась узкая световая линия. Она зажглась, когда они вошли, и медленно продолжила свет впереди, будто показывая путь.

Кор-Дум присел.

— Не нравится мне, когда дорога сама решает, куда тебя вести.

— Можно идти рядом, — сказал Зураб.

— Очень смешно.

Пахом, который обычно первым комментировал всё новое, замолчал.

Через два поворота они увидели первую капсулу.

Она стояла в нише, почти вертикально, хотя нижняя часть уходила в пол. Прозрачная крышка помутнела, но внутри угадывалась фигура.

Лекс не подошёл вплотную.

— Свет.

Егор поднял фонарь.

Фигура была человеческой только на первый взгляд. Высокая, узкоплечая, с длинными руками и непривычно ровной линией лица. Кожа казалась серо-белой. На висках и предплечьях просматривались тонкие серебристые узоры, уходившие под кожу.

Пахом перекрестился.

— Живой?

— Не знаю.

Лекс приложил датчик к наружной панели. Никакого понятного показания. Браслет видел слабые импульсы, но определить, что они означают, не мог.

Следующая ниша была другой.

Внутри лежало коренастое тело с широкой грудью и тяжёлыми кистями. Бороды не было, однако строение лица неожиданно напомнило Лексу Кор-Дума — не конкретными чертами, а пропорциями.

Дворф застыл.

— Не говори ничего.

Лекс и не собирался.

Кор-Дум подошёл ближе, снял перчатку и положил ладонь на прозрачную крышку.

— Руки, — произнёс он спустя несколько секунд.

— Что?

— Смотри на руки. Большой палец. Суставы. Такую кисть не делают для пера.

Зураб встал рядом.

— И плечо.

Кор-Дум кивнул.

— Похоже.

— На дворфа? — осторожно спросил Пахом.

— На того, кто мог им быть. Или на того, на кого мы похожи. Не знаю.

Это «не знаю» прозвучало тяжелее любой легенды.

Дальше капсул становилось больше. Не сотни сразу, как казалось из первого прохода, а ряды ниш, разделённых широкими технологическими промежутками. В одних лежали фигуры почти человеческого сложения, в других — коренастые, в нескольких — слишком высокие и тонкие.

Лекс не стал называть их ни богами, ни создателями.

Перед ними были тела. Всё остальное требовало доказательств.

У третьего ряда они нашли информационную панель. Большая часть знаков оставалась непонятной, но сохранённый в браслете служебный словарь позволил сопоставить несколько повторяющихся меток.

«Перевод фрагментарный. Вероятные значения: „сохранение“, „линия“, „исходный образец“, „эвакуационный контингент“. По разным словам уверенность — от трети до половины».

Пахом тихо выругался.

— «Исходный образец» чего?

— Не знаем, — ответил Лекс.

— А если это наши… ну… предки?

Кор-Дум всё ещё смотрел на одну из капсул.

— Тогда они лежат здесь очень давно.

Зураб провёл пальцем по ремню топора.

— Предок — это тот, кто оставил после себя детей. Эти оставили только железо.

Лекс посмотрел на него.

— Может быть.

В конце ряда сохранилась короткая запись, которую служебный словарь браслета не смог разобрать полностью. Из десятка слов уверенно сопоставлялись только три: «чума», «исход», «не будить».

Последнее Лекс заставил повторить дважды.

— Вот это мне нравится, — сказал Кор-Дум. — Очень понятная надпись.

— Капсулы не трогаем, — решил Лекс. — Ни одну. Даже если Смотритель потом скажет обратное.

— Какой ещё Смотритель? — спросил Пахом.

— Пока никакой.

Они пошли дальше.

Командный зал находился за второй дверью. Здесь уже не было капсул. В центре стоял низкий пульт, вокруг — четыре тёмных кресла необычной формы, а над пультом висел кристалл размером с человеческую голову. Он не светился.

На полу перед пультом лежало несколько высохших кабелей.

Кор-Дум остановил всех у порога.

— Сначала потолок.

Они осмотрели крепления, стены, пол, вентиляционные щели. Пахом пролез вдоль левой стены, не касаясь оборудования, и нашёл ручной механический щит с пятью рычагами.

Егор присел рядом.

— Вот это уже похоже на работу.

На табличках были древние знаки.

— Не дёргать, — сказал Лекс.

— Даже не собирался.

Кор-Дум открыл боковую крышку щита. Внутри оказались массивные контактные пластины и ряд керамических изоляторов.

— Это я понимаю, — пробормотал он. — Старая дрянь, но честная.

Лекс посветил.

— Изоляция целая?

— На глаз — здесь да. Что дальше по стене, не скажу.

— Значит, питание пока не трогаем.

Он подошёл к центральному пульту и поднёс браслет, не касаясь поверхности.

Браслет почти минуту сравнивал пассивный ответ пульта с сохранёнными служебными шаблонами.

«Зафиксирован пассивный ответ. Локальный узел ожидает идентификатор».

— Какой?

«Неизвестно».

Лекс достал тонкий переходник, которым связывал браслет с древними портами в Старом Городе. Разъём не подходил. Он не стал давить или подпиливать металл. Вместо этого нашёл рядом с пультом две контактные площадки, снял показания пробником и только потом подсоединил браслет через ограничитель.

В голове ничего не вспыхнуло.

Не было ни чужой памяти, ни готовой карты, ни голоса.

На браслете появилась одна строка из незнакомых знаков.

Через несколько секунд служебный словарь браслета выдал наиболее вероятное соответствие.

«Служебный доступ. Назовите функцию».

Лекс выдохнул.

— Уже лучше.

— Что ему надо? — спросил Зураб.

— Кто мы такие. Или зачем пришли.

Кор-Дум оглядел зал.

— Скажи правду. Пришли посмотреть, почему под нашим домом что-то жужжит.

Лекс ввёл через браслет короткий набор понятий: аварийное обслуживание, убежище, внешний персонал. Сохранённая таблица служебных соответствий преобразовала их в маркеры, которые местная система хотя бы могла попытаться распознать.

Ответ пришёл не голосом, а текстом.

«Функция не подтверждена. Идентификатор системы отсутствует».

— Отказал?

«Запрашивает вторичный признак».

Браслет неожиданно нагрелся.

Лекс тут же разорвал контакт.

— Стоп.

Кор-Дум посмотрел на него одобрительно.

— Вот теперь ты учишься.

— Спасибо.

Лекс дал браслету остыть, затем подключился снова, но на этот раз не к центральной линии, а через отдельный диагностический контакт. Напряжение было ниже.

В памяти браслета оставался сервисный идентификатор, полученный ещё в Старом Городе. Лекс выбрал передать только его — без запроса на двусторонний доступ.

— Это не даст ему доступ к тебе?

«Режим: односторонний идентификатор. Обратный доступ не запрашивается».

— Тогда давай.

Система приняла код не сразу. Кристалл над пультом мигнул один раз, второй, потом внутри возникла тонкая вертикальная линия света.

Текст исчез.

Из динамика в потолке раздался голос.

Он был сухим, рваным, местами проваливался в помехи.

— Внешний… сервисный… идентификатор Старого Города принят. Центральная связь… отсутствует. Подтвердите статус комплекса.

Лекс переглянулся с Кор-Думом.

— Какой статус тебе нужен?

— Цикл ожидания… превышен. Контроль возврата отсутствует. Связь с центральной сетью отсутствует. Запрос: завершён ли Исход?