Жажда бессмертия. Том 13 (СИ), стр. 33

— А теперь поговорим о твоем наказании. — Встал я, импульсом духа разминая мышцы и решая, наконец, устроить себе отдых. Снимая сначала плотные латы, а потом и личный доспех, к которым я успел привыкнуть как ко второй коже. Но сейчас можно и расслабиться. Недолго. Все равно стены пещеры укреплены вязью кристаллов, простейшими артефактами или скорее недоартефактами, что выдержат даже сканирующую волну повелителя, дав мне время узнать о вторженце и успеть надеть все обратно.

Подходя, беру мечницу за подбородок. Ощущая, как и она от предвкушения вспыхивает аурой и замирает. Сначала долгий поцелуй. Пока я медленно раздеваю ее, проявляя призрачные руки. Три из них уже пятого этапа. И Карасса ощущает их покалывание на своей коже. Позволяю проскользнуть мысленному образу. Тому, как я могу убить ее, просто сжав ладони, что с трудом, но раздавят плоть и кости даже такой пиковой владыки. Адептка бездны непроизвольно вздрагивает. Инстинкты работают быстрее разума, уплотняя покров. А потом она его сама убирает, полностью отдаваясь моей власти и прикрывая глаза. Новый поцелуй. Именно такая смесь кнута и пряника, опасности и власти, позволяет гарантировать преданность мечницы из клана Тардор.

Ногти впиваются в спину. А Карасса издает долгий стон, млея под грубыми и одновременно мягкими поглаживаниями шести ладоней. Через миг уже отрываемся от земли, зависая в невесомости. Владык бы это отвлекало. Сейчас я могу на время пригасить все свои мысли, весь контроль, отдаваясь процессу. Женщина дышит все чаще, глубже, терпя давление моей ауры, пронизывающей ее насквозь. Сейчас я приглушаю хаос, снова становясь собой истинным, погружаясь в мелодию. Пока тело в моих руках не заходится в приятной судороге. А потом снова и снова. И так проходит час. А потом второй. Оно могло бы длиться и дольше. Столько, сколько мне бы не жалко было отдать. Но тут разум пронзает сигналом от аватаров. Вторженец. Причем крайне сильный. Повелитель. И, соответственно, землянин.

— Началось! — Коротко произнес я, отбрасывая Карассу и буквально влетая в два слоя своих скафандров. Уже слыша еде доносящийся досюда шепот духовной речи Сарулан.

— Ко мне, ничтожества! — Приказ звучит грозно и властно. Как и должен. Так что через секунду я уже направляюсь вверх по выруленному узкому туннелю. Потоки сознания включаются один за одним, начиная управлять аурой, движениями и моторикой. Все ради того, чтобы не проявить в мир ничего выбивающегося. Пускай небесная ложь работает и так. Пускай даже другие видят не меня самого, а мой доспех-дух. Но только сейчас я в полной мере осознавал, насколько же все это может быть ничтожно. Другой повелитель, так же как и я, по одним лишь мельчайшим деталям и поведению сможет выявить несоответствие. Понять, что перед ним скрывается кто-то другой, куда сильнее. А потому все должно было быть выверено идеально.

Чужая сканирующая волна настигает меня на полпути вверх. Пронзает острыми гранями. Пожирание. Кровь. Свет. И… Гравитация. Повелитель не скрывает своей силы. Бьет ей во всю мощь. Часть аватаров, слабых, получают ожоги и начинают распадаться.

Небесный шаг. Я рвусь вперед, уже по поверхности пустыни, выверяя каждое завихрение воздуха позади. И замираю за плечом Сарулан, чуть сзади и выше, полностью готовый к бою и сжимая в призрачных руках разнообразное оружие. Две настоящие руки. Две призрачные. Духовные конечности спрятаны под броню. Может перестраховка, но лучше не светить свой коронный образ многорукого. И вот он, момент истины. Карасса замирает по левое плечо Сарулан. Все четыре ауры сталкиваются. И я замираю, оценивая врага. Именно врага, учитывая, как он давит.

Воин небесного закона из родного мира (этап: повелитель)

— Так, так, так… — Слова упали наковальнями на плечи. Особенно на плечи Сарулан, что здесь была слабейшей. Новорожденный владыка против повелителя? Не смешно. Хоть внешне она и казалась сильнее. В доспехе пятого этапа, модернизированном мной изнутри. Используя волю, чтобы казаться сильнее, чем она есть. Но даже так Землянин сейчас видел, что она слабее.

— Отродья бездны… — Даже не произнес, выплюнул он слова, вкладывая туда всю свою ярость. Он уже заметил других. Заметил еще двоих владык с даром бездны, из свиты Карассы, несущихся к нам со своих дежурств.

— И земляне… Даже жестянка — Оценил он меня и Касима, что тоже приблизился. Правда, остальные затормозили в воздухе чуть дальше, словно давая понять, что именно наша тройка тут самая сильная. Все уже знали свои роли.

— И все это под предводительством очередной наглой шалавы… — Каждая фраза лучилась ядом и желанием нас размазать. Раздавить как мерзких жуков, которых одновременно хочется убить, но не хочется мараться. Отлично. В Сарулан он увидел не адепта бездны. А всего лишь внешницу. Для этого не нужно было даже искать дар небесной лжи, что мы бы не нашли. Ведь жители нижних миров, те, что не приняли семя бездны, отображались, в общем-то, обычными внешниками. Ибо не было четкой границы нижних и верхних миров. А в нижних мирах, например Сатронафе или тех, что еще чуть ниже, одновременно даже могли существовать и воины небесного закона, и адепты бездны. В целом-то даже не особо воюя, не больше чем любые другие фракции. Хотя за адептов бездны, испокон времен, шанс выбить награды был куда выше даже для жителей древних миров.

Именно поэтому сильнейшие воины и авантюристы всех эпох, всегда шли вниз. Воевать против корней и их погонщиков. И вот ведь не скажешь, что адепты бездны в этой войне зло. Ибо так же, как корни с тварями постоянно стремились вверх, выплескиваясь в верхние миры, даже без живой воли кого-то из погонщиков, так и жители верхних миров постоянно перли вниз, желая убить на своем пути все, что хоть как-то имело отношение к бездне, будь то твари или обычные крестьяне. В призрачной надежде заполучить мифические дары, что редко, но выпадали за великие подвиги.

— Старший… — Начала Сарулан, сложив руки в приветствии, с почтением, толикой страха, ничуть не наигранного, но с жесткой уверенностью.

— Я пришла сюда как союзник. Пришла как идущая, что сама сбежала от несправедливости соотечественников. Как та, что чтит добродетели. Я спасла от смерти четыреста жителей твоего мира. И многие из них еще со мной. Даже те, кто слишком слабы, чтобы быть мне полезны. Я заняла эту пустыню и вычищала ее от захватчиков. Помогла твоему миру в этот сложный момент. Я…

— Заткнись. — Раздраженно прервал ее повелитель, скрытый под сплошным доспехом пятого этапа. Пока я снова растворялся в созерцании, пытаясь пронзить взором реальность. Наглый. Сильный. Ненавидит нас. Но… Последнее слово выдало в нем сомнения и даже признание. Он знает, что сказанное правда. И поэтому…

— Мне плевать на все это. Плевать на слова захватчиков, что пришли пировать на руинах моего мира. Почему бы мне просто не убить вас всех? Или не сделать своими рабами. Ты, командирша… Вроде ничего так. Не считая драконьего лица. И довольно молоденькая… — Повелитель словно задумался, одновременно распаляя свою ауру. Давая всем ощутить, кто тут главный. Что в его силах всех нас убить. И все же это был частичный блеф. Прощупывание нас на слабо. Он наверняка знал, что мы тут неплохо держались. Знал, что убивали владык пачками. Знал, что Карасса слева от меня по силе была выше левиафана. Такую владыку следовало опасаться даже повелителю. А потому он был осторожен. Но продолжал давить убийственной аурой, от которой кровь хотела вскипать.

И был еще один важный момент. Сарулан. Ее глаза. Раньше налитые краснотой лишь с небольшими прожилками синего. Сейчас же сияющие синевой. Новая загадка и интересный момент. Применив волю по моему приказу, она смогла сменить оттенок с красного на синий. Но вот в обратную сторону это не работало или почти не работало. Осколок парагона словно был сильнее, отвоевав свое место в радужке, когда это ему позволили. И не собирался отдавать свое место обратно. Повелитель не знает об осколках? Не видел инквизиторов? Вполне возможно. Но даже так он должен был потом передать информацию о странном небесном цвете глаз. Если сыграть все правильно.