Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2 (СИ), стр. 39
А я… этого не хочу. Совсем. Вороны, крысы, собаки, весь портовый народ… что с ними делать, я понятия не имею. У меня своих забот хватает! Дитрих с папкой на меня, Амелия, Вика, которой я пообещал вернуться к завтраку.
Да я даже их не спасал! Я вообще не при делах!
Не, ну… если уж справедливо… из-за их спасения я и нажил все проблемы. Всё ведь началось с того, что я принципиально Порядком притягивал исход, где выживают ВСЕ. Однако они-то этого не знают!
Но… чёрт… эти глаза… эти торчащие рёбра… эта болезненная шерсть…
— Слушайте… — говорю я, — Я не вожак, и что с вами делать, не знаю. Правда. У меня там, ёмаё, свинья Хок на шее сидит, и мне край до утра надо с ним разобраться! Я… я что-то подумаю, — наконец сдаюсь я, — Но потерпите ещё одну ночь! Утром Хок понесёт в Церковь заявление, и без формы я вам не помощник…
На слове «Хок» все застывают.
— Хок?.. ХОК⁈ — рёв Тигра вытряхивает труху из балок, — Мы знаем эту тварь лучше всех! — у него аж речь стала без запинок.
Мастиф взрывается лаем, серая лента крыс разом встаёт на задние лапы, вороны орут с крюков, кошки шипят, а Эдмунд за моей ногой прижимает уши к затылку. Красный отлив вспыхивает в глазах сразу у многих, и я вижу, что Хаолит откликается на их ярость!
Челюсти у Тигра дёргаются, и пасть захлопывается. Щёлк! Вся стая вздрагивает и разом смолкает. Ярость уходит из Тигра сразу, без ступеней, которыми уходило безумие — он просто выдыхает.
— Его люди… — сжимает он огромную лапу, — С сетками. С мешками. Ловили нас по ночам! Продавали! В клетки! Это они! ЭТО БЫЛИ ОНИ!
Он замолкает, и я уже думаю, что он снова уплыл, но Тигр просто собирается с силами.
— Меня. Белую, — Тигр водит глазами, — Вас.
— Брата моего, ять, сеткой. Сволочи, — хрипит ворона с крюка, — Главный у них тощий, ёпта, и воняет мешками да рыбьей чешуёй. Из тысячи узнаю.
— Половину моей семьи в мешок, будьте любезны! — ровно говорит седой крыс, — Сыны собак… — на него поворачиваются собаки, — Эм… образно! Со всем уважением к собачьему народу.
Картина складывается всё чётче.
«Хок, значит, ещё и отловом подрабатывал. Универсальный человек, столько направлений», — цежу я про себя, — «Вот кто сажал нас в те клетки».
— Тогда… у нас одно дело? — говорю я, — А может поможете?
Я сажусь на корточки посреди ледника. Карты у меня нет, знаний нет, информации нет… но, оказывается, есть справедливость.
Порядок что, впервые на моей стороне? Ведь я спас всю эту стаю, и теперь она помогает мне в ответ.
Первым делом я спрашиваю у вороны, где Хок.
— В конторе он, ёпта, на Канатной набережной, — каркает она, — Два этажа, кирпич. Охраны дюжина. Двое курят у входа, а раз в двадцать минут один ходит за угол ПОССАТЬ, ять. Лекарь сёдня приходил, ушёл. Потом пришёл хмырь с бумагами, в нарукавниках, ять. До сих пор сидит.
Вороны видят всё, что происходит выше первого этажа, и обсуждают это громче всех.
«Нотариус. Значит, утром Хок понесёт заявление уже с подписью и печатью», — отмечаю я.
— Пытались тварь достать уже! — рявкнул мостив, выходя на свет, — Не пускает.
И он демонстрирует опаленную половину лица. Жуткое зрелище.
— У Хока барьер, — говорю я, — Освящённый. Вас он жжёт.
— Тогда… как? — спрашивает Тигр, — Как, если защита от нас, а вы один⁈ Войдёте вы — мы не поможем!
— А вы хотите? — задираю бровь.
Все залаяли, закаркали и замяукали! Однозначное «да!». И… радостное, что ли. Приятное. Действительно хорошее чувство заслуженной поддержки.
— Что-ж, раз мы вместе, то… это хороший вопрос, Тигр, — вздыхаю я, — Надо что-то думать. Одному мне и по жопе надавать могут.
Пу-пу-пу… мя-мя-мя…
Очевидно, громить людей идти лучше с трёхметровым демоническим тигром, у которого крайне удачное сочетание уважение ко мне как к лучшему из котов, и подчинение приказам Лорда, сила которого во мне растёт. Вон, аж успокоить его смог.
Но он ведь не войдёт! Что-что, но уверен, вот для себя Хок не поскупился на барьер!
При этом на нашей стороне сила неожиданности, и если барьер падёт первым делом — этот фактор испарится. А после сегодняшнего уверен у Хока будет охрана!
«Думать… надо думать…», — я облизываю руку и потираю нос, повторяя за мамой.
Я хмурюсь, опускаю глаза, ищу подсказку на полу и вместо неё нахожу… Эдмунда. Он уже не жмётся ко мне, собаки перестали быть главной проблемой его вечера, и он стоит, молчит и хмурится. Да, кстати, всё это время я вообще его не слышал и не видел! Он так погрузился в раздумья, что вообще не отсвечивал, и я про него вспомнил вообще, потому что случайно увидел!
— Эдмунд, что с тобой? — спрашиваю я.
— У меня есть идея, на самом деле… — неожиданно сказал он.
Я вскидываю брови и присаживаюсь к котяре. Ну ка… интересно…
Эдмунд шепчет долго и по делу. За это время я успеваю поднять бровь, открыть рот и закрыть его обратно, и так раза три.
— Слушай, а… а неплохо! Вот она разница в понимании эпох! — киваю.
Но Эдмунд продолжает! Через минуту я не выдерживаю.
— Ты это серьёзно? — вскидываю брови.
Он кивает и не прерывается. Ещё через минуту я всё-таки спрашиваю.
— Откуда ты вообще такое знаешь?
— Я тут живу, — скромно отвечает Эдмунд.
Ну слушайте, а неплохую вещь он предложил! Будто даже лучшую в нашей ситуации.
Сойдясь именно на этом, дальше я принялся объяснять каждой группе зверей их роли. Крысам одно, воронам другое, псам третье, кошкам четвёртое. Вороны возмущаются, но соглашаются.
— Колесо тугое, но нас много, — уточняет седой крыс деловым тоном.
Мастиф рокочет довольно, потому что поручение досталось лично ему, а с балки доносится одобрительное урчание. Тигру я говорю, когда ему идти. Он кивает, и я надеюсь, что до места он дойдёт в том же рассудке, в котором стоит сейчас.
— Мяу-мяу! (Я с котёнком), — объявляет Белоснежка и укладывается у моих ног, обсуждение закрыто.
— Сигнал — я, — говорю я.
— Какой, ять, сигнал? — каркает ворона.
— Услышишь, — отвечаю.
И я осматриваюсь. Крысы, птицы, подранные кошаки и собаки… отряд самоубийц, ничего не скажешь. С таким даже одного нормального мага-то не победить — выжжет нас и не заметит!
Но у нас есть одно важное преимущество…
Никто такого ожидать просто не будет.
— Ну… — вздыхаю, глядя на бравую блохастую команду, — За дело? Справимся — и дальше я подумаю куда вас устроить.
Контора Хока занимает двухэтажный кирпичный дом. Над входом висит вывеска «Агентство Хока. Охранные барьеры», в окнах горит газ, а под козырьком двое с дубинками курят и перешёптываются про «бесов в доках». Стаи нигде не видно.
Значит, все на своих местах.
Я обхожу дом с тыла по проулку, где пахнет помоями. После ледника это почти освежает!
— Хаурус, — стучу я по затылку.
Глаза привычно щиплет, и купол над домом проступает передо мной, ровный и крепкий, без единой дыры. Купол работает, зараза!
Вязь я нахожу на стене под водосточной трубой, там, куда не заглянет ни один жандарм и, судя по пыли, даже сам хозяин. И это же идеальное место для несущей вязи — во всех барьерах она есть, и именно она их и отключает. Было бы странно, если бы он переставал работать от любого стёртого куска, верно? Нет, есть самая уязвимая часть, и обычно она самая охраняемая или спрятанная.
И я её нашёл.
Кухонный нож из кармана, как я и надеялся, пригождается — я начинаю соскрёбывать ангельскую вязь. Я скоблю медленно, по букве, и кирпич под лезвием скрежещет так, что я морщусь на каждой букве. У-у-ух, хуже только вилкой по тарелке! Аж уши трубочкой!
Тут от Эдмунда, который стоит на шухере, доносится шёпот.
— Лео, он сейчас пойдёт по нужде, — сообщает он, — Они всегда выходят через двадцать минут. Я считал. Пиво пьют!
Сзади, с угла, доносится шаркающий шаг. Я замираю с ножом у стены, выглядываю на полглаза и вижу одного из охранников, по расстёгнутому ремню которого ясно, зачем он идёт именно сюда.