Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2 (СИ), стр. 24
— У меня место для фаната на тренировках освободилась… жениха же сожрали… будешь приходить? — тихо спросила она.
— Сожрали, надо же, — вскидываю брови, — А кто?
— Да там… так… мальчик один черноволосый, — как-то иначе улыбается она, — Смешной такой, и странный.
— И что же… — не могу не улыбнуться так же в ответ, отчего атмосфера меняется моментально, и я уже её не контролирую, — Занять место вашего преданного фаната и жениха?
— Ну вы не торопитесь, хотя бы просто фанатом на тренировках сначала. Девушкам нужна поддержка…
Э…
Что? Почему я не слышу: «Ну ты и дурак Лео»? Какой «торопитесь». Какой «сначала»⁈ То есть этот вариант НЕ отбрасывается⁈
У кого, у брата с сестрой⁈ Я думал у них дружба просто была!
Вика в этот момент тепло выдохнула и облизнулась. Я же застыл. Я не знаю, что сейчас будет! Мне вообще страшно! Я же так, побаловаться хотел, а не превращать жизнь ДРУГОГО человека, чьё тело я занял, в какой-то эпос с кучей поворотов! Я не уверен, что он оценит! Но и пошевелиться не могу, потому что… потому что…
Да ну чёрт, ну я же, вот именно Я, котяра — не Леонард!
— Ну что, придёте? — уже более игриво улыбается она.
— Будете ждать?
— Всегда ждала, — она подсаживается ближе, наши лица буквально в десяти сокращающихся сантиметрах, — Нравится ваш… пристальный взгляд. Между прочим, аналитический — без вас, дорогой фанат, я совершенно перестала прогрессировать! Кто ошибки подметит? Куда ногу поставить… что напрячь… — Вика приближается, — А что наоборот… стоит… рассла…
— Так, а ну-ка, — я резко увожу её голову в сторону и поворачиваюсь на дверь.
— Уа-а? — она валится на кровать, — А? С-стой, погоди, давай хотя бы начнём с…
Я резко поднимаюсь, быстрыми шагами иду к двери, открываю и вижу её! Так и знал! Ха! Так и знал, что не ошибся! Я видел и слышал её, когда заходил сюда!
И это просто идеально.
— Уой! — Шарлоттка подскакивает как мышка, держа свою плюшевую игрушку.
— А ну-ка, малявка, сюда, — я беру её за руку, поднимаю и тащу в комнату.
Дверь захлопывается, а Виктория резко вскакивает с кровати, поправляя растормошённую, чуть задранную на её теле рубашку.
Я ставлю Шарлотту, и она как висела в том же положении с плюшевым котом в руке, так и продолжила стоять, будто я солдатика оловянного с места на место переставил. Вообще пофиг ей!
Жёлтая ночнушка в вышитых лапках, рукава ниже пальцев, на макушке хохолок.
Стоит и смотрит. Долго. Серьёзно, почти не моргая, как маленький следователь на месте преступления.
Место преступления, к слову, налицо — краснющая Вика, чья рубашка мистическим образом решила задраться вот именно сейчас, и я, который… вообще какого чёрта тут забыл⁈
— Ого-о-о… — тянет Шарлотта, — Паняяяяятна…
— Чё тебе понятно⁈ — цедит Виктория сквозь зубы.
— Всьо.
Малявка топает к кровати, карабкается на край, усаживает рядом плюшевого кота и начинает болтать ногами. Подол свисает до пола, ноги всё равно не достают.
— Я никому не скажу, — заявляет она, — Честно-честно!
— О чём⁈ — рычит Вика.
— А что вы тут балуетесь! И что нет жениха твоего здесь, и вы всё это притворились, чтобы ночью в комнате закрыться!
Видели бы вы лицо Виктории… у неё глаза ТАК высоко на лоб залезли, уши ТАК раскалились, будто сейчас пар пойдёт!
— Шарлотта, это не то, что ты…
— Если, — задирает девочка палец.
Вика захлопывает рот на полуслове.
Я хмурюсь, вздыхаю и складываю руки на груди, а лицо делаю серьёзное, как на переговорах с Беатрис.
Шарлотточка же хочет почувствовать себя серьёзным шпионом? А детей надо порой баловать.
— Если что, о Шарлотта? — спрашиваю я.
— Ха⁈ Ты что, с ней торгуешься⁈ — шипит Вика.
— Она пришла с предложением, — пожимаю плечами, — Невежливо не выслушать.
— Да нам нечего скры… — осознает Вика, что помимо её странного положения на кровати, было ещё и… ну… УБИЙСТВО, — Ах ты мелкий, хитрый гоблин, Шарлотта!
А Шарлотта реально лыбится как самый хитрый и довольный гоблин! Ей прям нравится шантажировать, она прям наслаждается!
— Я тоже хочу быть главной, — объявляет она, — В приюте у Клары.
— В каком… — Вика моргает, — В каком-каком приюте?
Пауза. Вика поднимает глаза к потолку, и по лицу видно, как у неё внутри что-то проворачивается: щёлк, щёлк, щёлк… и встаёт на место.
ШЛЁП!
Ладонь со всей Закалки прилетает ей же в лоб. Звонко, на весь дом! А следом долгий выдох сквозь пальцы. Пока Вика потирала лицо, она чуть кожу себе не содрала — настолько она устала и не хотела это слышать.
— Да что ж вы все об этом помните… — стонет она в ладонь, — Ой, да ну вы серьёзно?.. Да не хочу я все деньги на хотелки Клары отдавать! Пусть мама этим займётся, я-то что⁈
— Я — серьёзно. Обещания надо держать? — киваю, — Главной кем?
Шарлотта задумывается. Чешет макушку, хохолок встаёт ещё выше. Щурит один глаз, потом второй.
— Главной по пузикам. Хочу чухать котиков! И не только. Чух-чух. Все поглаживания у меня согла… шоголо… э-э-э… голосуются со мной!
— Должность ответственная, — совершенно серьёзно киваю я, — Носочек пузо кому попало не даёт! Это разрешение нужно! — снова киваю я, — Хорошо, главная по пузикам. Но с испытательным сроком.
— Это как?
— Месяц молчишь — должность твоя навсегда.
Шарлотта шевелит губами, считает. Один пальчик загнула, второй…
— Хорошо! — вскидывает она ручку как маленький бизнесмен.
— Отлично! — улыбаюсь, назначая нового директора по пузикам.
— Вы оба ненормальные, — выдыхает Вика в потолок.
Жмём руки. Вернее, я жму рукав — ладони из него не видать, так что торжественно беру пустой край и трясу. Шарлотта серьёзно трясёт в ответ. Видели когда-нибудь, как ребёнок в ночнушке закрывает сделку? Я теперь видел. Зрелище не для слабонервных.
Она сползает с кровати, подхватывает кота за лапу и топает к двери. У порога оборачивается и щурится с такой ехидной мордахой, что у меня хвост бы распушился, будь он на месте.
— Это для начала… — что-то садистское проскальзывает в её невинной детской улыбке, — Спокойной ночи, Вика! Спокойной ночи… Люциан. Буэ! — совершенно натурально изобразила она реакцию, будто и правда видит Люциана, а затем закрыла дверь и ушла.
Её босые пятки шлёпают по коридору, потом по лестнице, вниз, а потом в сторону кухни.
«За рулетиком она всё-таки пошла», — хмыкаю я про себя, — «А нас так, оприходовала по пути».
Вика смотрит на закрытую дверь. Затем на меня. Затем на дверь.
Пауза. Такая, что слышно, как гудит лампа. Руки у меня ещё помнят её ладони, и куда их девать, я не знаю.
Прячу в плед. Куда ещё?
— Когда по легенде Люциан уходит? — спрашиваю, намекая, что ситуация странная, и выдернула из неё нас только мелкая шпионка.
— Да вот сейчас должен… — вздыхает Виктория, так же не зная куда деть взгляд, — Тебе бы в комнату. Я сделаю вид, что выгоняю его, а ты пошуми, чтобы алиби было, что ты так-то спишь.
— Хорошо. Тогда спокойной ночи? — улыбаюсь.
— Мхм… спокойной.
И прежде, чем я бы вышел в снова опустевший коридор и прошёл бы в комнату напротив, я услышал:
— Спасибо, Лео. За Люциана… да и вообще. Рада, что мы снова общаемся.
Я замираю.
Я хотел ей сказать о смерти Леонарда! Хотел развеять всю эту легенду! И тогда бы вышло, тогда бы всё встало идеально! Но сейчас? После смерти жениха? После шантажа? После всего пережитого?
Нет, друзья. Виктория держится только на её связи с Леонардом. Только поэтому она так спокойна, только поэтому принимает и не истерит, а наоборот, радуется, ибо ненавистного Люциана заменили на любимого ею Леонарда. А если я скажу, что и Леонарда нет? Что в его теле вообще хер пойми ЧТО?
Тогда она уже держаться не будет.
Не могу. Просто нельзя ей это говорить. А если спросит, что я имел ввиду — скажу, что «умер прошлый я, после чего изменился и повзрослел».
— И я рад. Мне нравится с тобой вот так общаться, — и я выхожу.