Арабский кофе со сливками (СИ), стр. 54

Света ласково погладила сына по голове и внесла его в единственную комнату квартиры. Никита расплылся в блаженной улыбке, прижимаясь к матери. Его удивительные миндалевидные глаза блаженно прикрылись, пряча за длинными чёрными ресницами радужку каре‑зелёного оттенка.

Света оставила сына на диване и подошла к шкафу.

— Светка, мы тут с малым сделали тебе подарок на день рождения, — сменил тему Кирилл.

Света с радостной улыбкой обернулась к мальчишкам. Оба хранили торжественное молчание, на лицах застыло наигранно серьёзное выражение. Кирилл стоял возле её стола, а Никита сидел на диване с важным видом.

— Мы хотели тебя поздравить, — продолжал Кирилл. — Никита сам сделал. Ну, я, конечно, тоже помогал.

Света отлично видела, что Кирилл что‑то прячет за спиной. Никита завозился и попытался слезть с дивана.

— Ма, хасю на поль! — требовательно заявил он, показывая пальчиком на ковёр. — Киля!

— Сейчас, милый, надо сначала переодеться, высушить голову, а потом уже поздравления, — непререкаемым тоном заявила Светлана и решительно достала вещи малыша и полотенце.

Никита не любил переодеваться, но ради того, чтобы поздравить маму, вытерпел: его насухо вытерли, сняли мокрую одежду и надели сухую.

— Киля, — глухо пожаловался он матери, показывая, что Кирилла‑то не переодевают.

— Не переживай, Никитка, и до Кири очередь дойдёт, — сообщила Света и красноречиво указала в сторону ванной. — Марш вытираться. Снимай мокрую футболку. У меня где‑то ещё одна чистая завалялась.

Младший брат скривился, что‑то пробурчал для вида, но подчинился и скрылся в ванной комнате.

Когда с переодеваниями было покончено, наступил торжественный момент. Кирилл и Никита со счастливыми лицами встали перед растроганной Светой и поздравили её с днём рождения. В основном говорил младший брат, зато Никита усиленно поддерживал дядю междометиями и бурной жестикуляцией.

Вручая подарок — самодельную открытку, где корявым почерком Кирилла было написано: «С днём рождения, мамочка», а кривые красные цветочки усыпали белый картон, — Светлана почувствовала, как у неё дрогнуло сердце и на глаза навернулись слёзы. Простые нарисованные цветочки были дороже роскошного букета, подаренного Вовой… хотя какой он сейчас Вова? Владимир Николаевич, начальник отдела архитектуры и дизайна в компании, где Света работала внештатным дизайнером — на дому, и всё благодаря ему.

— Спасибо вам, мои дорогие! — чуть не плача пролепетала Света, проводя пальцами по цветам, нарисованным её ребёнком. — Никита, Киря, вы молодцы!

Она по очереди перецеловала своих мужчин. Кирилл напустил на себя отстранённый вид и с трудом выдержал поцелуй. Зато Никита засиял такой обаятельной улыбкой, что Света с трудом подавила волну воспоминаний о Фархане.

— Ма, я люблю тебя, — с этими словами Никитка полез на руки к матери.

«Когда мой сын вырастет, он будет ещё тем красавчиком», — с затаённой гордостью подумала она, глядя в огромные каре‑зелёные глаза сына.

— Я тебя тоже люблю, ангелочек, — с нежностью проговорила Светлана и ласково поцеловала ребёнка. — Ты у меня такой молодец! Сам открытку мне сделал!

Никита вместо ответа засмеялся звонким беззаботным смехом. Света улыбнулась и несколько раз покружилась на месте, отлично зная, как это любит её сын.

Кирилл снисходительно наблюдал за весельем сестры и племянника и улыбался.

— Отлично! Раз поздравления закончились, — весело проговорила Света, — значит, сейчас праздничный ужин!

— А торт будет? — с затаённой надеждой спросил Кирилл.

— Будет, будет! — ухмыльнулась Света. — А теперь — марш мыть руки. Киря, проведи Никитку в ванную, а я пока накрою на стол.

Молодая мать опустила довольного сына на пол, и Кирилл взял племянника за руку.

— Идём, Никитос, руки будем мыть, — важно сказал он и вывел послушного мальчика из комнаты.

Светлана вспомнила о букете роз только тогда, когда уже накрыла на стол. Кирилл внёс цветы в маленькую кухоньку, и сладкий аромат тут же заполнил всё помещение.

— Вот, Свет, розы твоего хахаля, — грубовато сказал он и всунул в руку сестры блестящий букет.

— Киря, что за слова! — укоризненно сказала она и осуждающе покачала головой.

— Нормальное слово! — буркнул Кирилл, усаживая Никиту на высокий стульчик.

— Думай, что и при ком говоришь, — строго парировала Светлана, поджимая губы. — Не хватало мне, чтобы Никита повторял за тобой. И Вова, точнее, Владимир Николаевич, мне не жених. Он мне друг.

— Ага, друг! — усмехнулся Киря. — Конечно, в ресторан пригласил!

— Я отказалась, — тихо сказала Света. Она и сама не знала, зачем оправдывается перед братом. Несмотря на то, что ему было всего тринадцать лет, с ним уже можно было поговорить на взрослые темы.

— Ага, только ты жила у него почти два года, — невозмутимо сказал Кирилл, уплетая котлету. — Неужели скажешь, что просто как друзья?

Никита сидел тихо и с интересом слушал разговор, хмурил чёрные бровки и переводил взгляд с Кири на Свету, пытаясь понять, почему мама недовольна.

— Кирилл, да, как друзья, — устало проговорила Светлана и вздохнула.

— Ни за что не поверю, — недоверчиво протянул её младший брат.

— Кирилл, — Света решительно прервала болтовню брата, — кушай картошечку и перестань болтать.

Парень тут же сник под её мрачным взглядом. Он и правда совсем не узнавал собственную сестру. Куда подевалась та мягкая и нежная девушка, которая три года назад могла лишь покраснеть и смущённо попросить его помолчать? Сейчас Света была решительной: могла беззастенчиво прервать человека и закрыть тему, если ей что‑то не нравилось. Кирилл чувствовал в ней внутренний стержень. Да, она выглядела повзрослевшей, а взгляд стал жёстче, без прежней мечтательности.

Правда, он не знал, что потом, ночью, когда Никита засыпал сладким сном, Светлана долго рыдала в подушку, оплакивая свою несчастную любовь и выплескивая всю боль.

— Кирилл, — вдруг тихо сказала Света, ковыряя вилкой в котлете, — мы с Вовой разъехались ещё год назад. Да, он звал меня замуж, зная, что я его не люблю.

— А ты? — хриплым голосом спросил Киря.

— Я не люблю его. Так и сказала. Попросила отпустить меня, — словно на исповеди пробормотала Светлана, понурив голову. — Да, я благодарна за то, что он помог мне в трудную минуту, но я люблю другого…

— Его? — понимающе спросил Кирилл.

— Да, брат, его, — Светлана вздохнула и, едва сдерживая слёзы, принялась с каким‑то остервенением есть котлету.

— Ма! — обеспокоенно пролепетал Никита, заметно нервничая.

— Прости, сыночек, всё хорошо, — Света через силу улыбнулась и вытерла глаза. — Всё хорошо. Мама не плачет.

— Я горжусь, что ты сумела уйти от него, — с неожиданной теплотой заявил Кирилл и пожал руку старшей сестры. — Ты молодец, сестрёнка. Живёшь хоть на съёмной квартире, но независимо, учишься в универе на заочном и работаешь!

Света усмехнулась и весело ответила:

— Ну вот, дожила до двадцати одного года, чтобы услышать от братца такие слова!

Кирилл покраснел и схватился за чашку.

— Я рад, что у нас есть Никитка, что бы там ни говорила мать, — смущённо заявил он и, чтобы скрыть истинные чувства, грубовато потребовал: — Свет, давай чай и торт!

Глава 39

Света рассеянно резала торт, мучительно вспоминая тот страшный день, когда её родная мать требовала сделать аборт. При одной только мысли о том, что её весёлого ангелочка не было бы на свете, сердце болезненно сжималось. Никита носил в себе часть Фархана и, даже не подозревая, постоянно напоминал Светлане об этом. Но если бы кто‑нибудь спросил, вернула ли бы она всё назад или повторила бы всё заново, она без колебаний выбрала бы второе.

— Ма! — Никита прервал тяжёлые воспоминания матери. Он уже доел свою маленькую порцию и теперь выжидательно смотрел на торт, а его тёмные глаза горели от предвкушения.

— Дай! — малыш протянул ручку, шевеля пальчиками.